Ещё лет пятнадцать назад новости были сонными и пустыми: где-то упало дерево, где-то сняли котёнка с яблони. Сегодня — обвал валют, локдауны, границы на замке, войны, потоки беженцев, и каждый чувствует спиной, что происходит нечто огромное, чему у него пока отсутствует название. Нестор в своём ролике назвал причину прямо: мир разваливается под ударами будущего, и имя этому будущему — Закон времени. Диагноз верный, но требует уточнения, без которого он превращается в панику. Рушится не мир. Мир устойчив, потому что объемлется Иерархически Наивысшим Всеобъемлющим Управлением. Рушится вполне определённая концепция управления — библейская, толпо-«элитарная», и вместе с нею рушится «элита», которая на ней кормилась. Это крах не человечества, а конкретного проекта порабощения человечества от имени Бога.

Фактология проста, и она поддаётся измерению. Возьмём два эталонных процесса времени. Первый — биологический: смена поколений, в среднем около двадцати пяти лет от рождения матери до рождения ребёнка, величина на протяжении всей истории практически неизменная. Второй — социальный: обновление технологий и жизненно значимых навыков. Каменный топор жил тысячелетиями, соха — столетиями, а сегодня господствующие технологии обновляются раз в пять—десять лет, то есть многократно за одну человеческую жизнь. Веками частота биологического времени многократно превышала частоту социального: дед, отец и внук жили в одном и том же технологическом мире, и одной порции знаний хватало на всю жизнь. Примерно между тысяча девятьсот десятым и тысяча девятьсот пятидесятым годами эти частоты сравнялись — прошли точку резонанса, — а затем соотношение перевернулось: теперь частота обновления социально значимого знания выше частоты смены поколений. Это объективный информационный процесс, идущий вне зависимости от чьих-либо желаний и мнений, и следствие его названо прямо: изменилась логика социального поведения, то есть массовая статистика того, как люди принимают решения и на что опираются, принимая их. А концепция управления, выстроенная под прежнюю логику, устойчивость теряет неизбежно.

Чтобы понять, почему пирамида держалась тысячелетиями и почему она сыплется сейчас, надо назвать два фактора её устойчивости. Первый — почти полная неизменность структуры статистики профессий на протяжении активной жизни человека. Второй — семейно-клановый способ воспроизводства профессионализма: один отец учил сына быть хлеборобом, другой отец учил сына быть государем, и в смысле учительства между ними разницы не было. Знание, полученное в отрочестве, не устаревало до могилы, а значит, монополия на знание обеспечивала пожизненную ренту. На этом и стояла вся система посвящений: первый и второй приоритеты обобщённых средств управления, мировоззренческий и хронологический, оставались закрытыми, толпе доставались догмы, «элите» — рецептура без понимания сути, ростовщическая удавка четвёртого приоритета держала тело, а внушённая вера в непознаваемость мира держала душу. Работало безотказно, пока время текло медленно, и презрительное «из грязи в князи» имело под собой управленческое основание.

Сегодня посвящения хватает лет на пять. Рента обесценилась. Управленцы, выученные по методикам, устаревшим ещё до их выпуска, оказываются управленчески беспомощны, и это видно по каждому их манёвру: они действуют по стереотипам вчерашнего дня в обстановке, которая успела смениться дважды. «Элита» при этом поразительно беззаботна и даже не замечает, что её время кончилось.

Здесь всегда возражает пессимист: о какой утрате власти речь, если предиктор скупил весь мир, держит банки, армии, ресурсы, а сверху обвешал всё цифровыми технологиями и сомкнул на нашем горле? Нестор отвечает на это точнее многих: посмотрите не на результат, а на цену результата. Тысячи лет паразиту хватало того, что он был немного умнее остальных, — пирамида держалась почти даром, сама собой. Сегодня ради того же результата приходится рвать жилы, напрягать силовые и умственные ресурсы, потеть, нервничать и отступать, а пирамида после каждого манёвра трещит по швам. Античный раб пахал от зари до зари, средневековый работал по пятнадцать часов, а дети по двенадцать; нынешнему рабу отдали восьмичасовой день, трудовой кодекс, отпуск, декрет и профсоюзы — и подарено это было отнюдь не по мягкости сердца. Триста лет назад бродяг просто развешивали по столбам, и никто не сюсюкал. Сегодня, чтобы уколоть свинью, свинью приходится уговаривать. Гайки, некогда затянутые до упора, откручивают не от доброты, а потому, что резьба сорвётся.

По существу управления это означает вот что. Затраты на удержание объекта в прежнем режиме — прямой измеритель устойчивости управления: чем больше сил уходит на то же самое, тем меньше устойчивость. Тотальная цифровая слежка — не признак силы, а протез, которым замещают утраченное. Пока работало управление на первом и втором приоритетах, никакой слежки не требовалось: человек с закрытым мировоззрением и отбитой памятью воспроизводил нужное поведение сам, добровольно и с песней, а бесструктурное управление обходилось дешевле любой камеры. Когда же верхние приоритеты обвалились, управление посыпалось вниз — в деньги, в отраву, в силу, в надзор за каждым шагом. А это дороже, грубее и, главное, заметнее, тогда как единственным условием жизнеспособности герметичной концепции была её скрытность. Пирамида, которую видно, — уже не пирамида, а мишень. Так что цифровой намордник есть не венец их могущества, а расписка в том, что прежним, тихим и красивым способом народ уже не удержать.

Но здесь и подстерегает главная ошибка радующихся. Закон времени сам по себе рая не приносит — он лишь выбивает опору из-под прежней концепции, оставляя место пустым. И это место немедленно заполняется, причём не тем, чего мы хотим. Смотрите, чем оно заполняется прямо сейчас: раз навыки обесцениваются несколько раз за жизнь, человек вынужден непрерывно воспроизводить свой профессионализм, чтобы удержать доход и статус. Сверху давит ссудный процент, обесценивающий накопления и заставляющий суетиться быстрее. В итоге гонка за поддержанием статуса в технократическом обществе оборачивается неспособностью переработать поток информации, а дальше — стрессом, болезнями, попыткой снять стресс наркотиком, разрушением семьи и отказом от детей, потому что рожать и воспитывать некогда и не для чего. Прежняя логика социального поведения — рваться вверх по ступеням пирамиды или удерживать взятую высоту — при новом соотношении частот превратилась в способ медленного самоубийства. Толпо-«элитаризм» не просто теряет власть: он выкашивает своих носителей руками общебиосферного механизма естественного отбора.

И вот тут звучит главный вопрос: если старое рушится само, а место концепции пустует, то чем его заполнят? Ответ на него уже составлен без нас, и он представляет собой меню из шести блюд, каждое из которых есть вариант самоубийства цивилизации. Деградация биосферы до порога, за которым в ней не остаётся ниши для вида «человек разумный». Глобальная война, обрывающая развитие вместе с носителями знаний. Техногенная катастрофа. Биологическое вырождение, при котором следующие поколения окажутся не способны даже воспринять культуру предков, не то что развивать её. Пятый пункт особенно наряден: преодоление кризиса через единое мировое правительство, ликвидацию войн и построение глобального общества гарантированного потребительского благополучия — ценой перехода от животного строя психики к строю психики зомби-биоробота, то есть ценой отказа человечества быть человечеством. Традиции называют автора такого проекта Антихристом, и заканчивается он всё тем же вырождением, только сытым и добровольным. Шестое блюдо — сочетание любых предыдущих.

Ключевое в этом меню — не сами блюда, а правило заведения. Отказ от неприемлемых вариантов не есть отказ от выбора. Отказ от выбора есть избрание неопределённости, разрешением которой будут управлять другие субъекты. Промолчать — значит не уклониться, а расписаться в согласии с тем, что впишут за тебя. Именно поэтому молчание Руси о концепции не нейтрально: оно управленчески эквивалентно голосу за одно из шести блюд, выбранное поваром.

Значит, надо заполнять. Чем? И вот здесь надо назвать то, чем заполнить нельзя. Ключ к решению не в том, чтобы возвести Организацию Объединённых Наций в ранг мирового правительства, перекроить систему разделения властей, переписать конституцию, сменить партии, ужесточить или смягчить законы. Со временем многое из этого понадобится, но не с этого надо начинать, потому что любой закон есть лишь следствие нравственных устоев общества, а любая структура работает по той концепции, которую в неё вложили. Меняя структуры, не меняя концепции, вы получите ту же концепцию в новых кабинетах.

Заменить рушащееся можно одним — концептуальной властностью людей, обретаемой на основе человечного строя психики. Это не фигура речи, а точное понятие. Суверенитет — это и есть концептуальная властность, реализующая себя в практике социального управления; всё прочее, что называют суверенитетом, — декорация. Демократия по существу, а не по названию, — это та же концептуальная властность, доступная для освоения каждым, кто того пожелает, и воспроизводимая в преемственности поколений. Концептуальная власть автократична по своей природе, её никто не выбирает и никому не выдаёт: ею овладевают. Она есть власть определённого набора идей и одновременно власть людей, понимающих эти идеи и проводящих их в жизнь, причём люди эти могут быть вовсе не связаны структурно — их объединяет сходная мера понимания происходящего и сходная нравственность. Отсюда простое следствие: единица концептуальной власти — это один освоивший методологию человек.

Что осваивать конкретно? Методология в известной мере уже изложена: предельные обобщения материя—информация—мера как система описания реальности, различение как дар Свыше и способность отделить «это» от «не это», полная функция управления от выявления фактора среды до контроля и коррекции, приоритеты обобщённых средств управления от мировоззренческого до силового, различие концептуальной и исполнительной власти, структурное и бесструктурное управление, автосинхронизация, типы строя психики, разбор толпо-«элитаризма» и понимание справедливости как искоренения эксплуатации человека человеком, осмысленный опыт многонациональной Руси. Проще всего высечь это из «Достаточно общей теории управления» и шести томов «Основ социологии». Готовой пошаговой инструкции там сознательно нет, и это не упущение, а условие: концепция жизнеспособна лишь при её дальнейшем развитии, распространении в обществе, внедрении в школу и вуз, в политику и экономику. Работа оставлена нам.

Практический же критерий, по которому новую логику отличают от старой, состоит в отборе целей по их устойчивости во времени. Старая логика гнала за целями, которые обесценивались раньше, чем ты до них добирался: пока брал высоту, высота переставала что-либо значить. Новая логика требует ставить в вектор целей то, что не обесценивается сменой технологий, то есть идеалы, исходящие из вечности. Быть человеком в ладу с Богом и биосферой — единственная цель, которая при новом соотношении эталонных частот не устаревает никогда, и именно ей предстоит переподчинить всю социальную организацию жизни и власти. Россия способна такую цель удержать, потому что она — не одна из стран, а самодостаточная цивилизация глобального уровня значимости, цивилизация Меры, и Концепция общественной безопасности выросла в ней не случайно, а как её собственный плод.

Отсюда и вывод. Русская добрая концепция родится не из указа сверху и не из победы «правильной» партии, а из освоения каждым своего творческого потенциала: из умения ставить вектор целей, отличать главное от второстепенного, различать управление там, где толпе показывают шоу. Начни с малого — возьми ДОТУ, возьми «Основы социологии», читай медленно и сверяй прочитанное с жизнью и с собственной совестью, потому что один человек, освоивший методологию, уже становится единицей концептуальной власти, тысяча таких людей образует субъект управления, а миллион — цивилизацию, говорящую с миром своим собственным голосом. Всё это укладывается в одну фразу: хотите жить по-человечному — сами становитесь Человеками и помогайте в этом деле другим.

Шестимерная война против нашего народа не объявлена и не прекращается ни на день: она ведётся на всех шести приоритетах одновременно, и на верхних — тише всего. Учитесь видеть все шесть. Подписывайтесь и оставайтесь — здесь мы разбираем именно это.

Источники: ВП СССР, «Основы социологии», тома 2, 3, 6; ВП СССР, «Достаточно общая теория управления»; К.П. Петров, «Тайна концептуальной власти».