Мы используем файлы cookie, чтобы сайт работал и становился удобнее. Продолжая пользоваться «Думайте», вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности.

Показать все результаты

Ничего не найдено

Доступна новая версия приложения

Версия

Скачать

Мозаичное мировоззрение против калейдоскопического

6 ч. назад авторская
39 2 53 мин

1. Шесть новостей одного утра

Представь обычное утро, когда ты, ещё не встав с постели, берёшь в руки телефон и за десять минут пролистываешь всё, что случилось за ночь. Где-то снова был удар беспилотников по нефтебазе, и в комментариях уже спорят, кто виноват и кто сильнее. Между двумя новостями с фронта стоит реклама нового «безалкогольного» пива с улыбающимся спортсменом. Центральный банк поднял ставку, и автор экономического канала объясняет, что иначе было нельзя, потому что так требует рынок. В соседней вкладке левые и правые в сотый раз выясняют, что лучше, советское или царское, а патриоты ругаются с либералами о том, чья идея лучше. Кто-то выложил отрывок из нового фильма о войне, где история подана так, что за полтора часа ты успеваешь забыть, кто на кого напал и зачем. И напоследок известный ведущий философской передачи с умным видом доказывает, что единой истины нет, у каждого своя правда, а мир устроен слишком сложно, чтобы его можно было понять.

Ты откладываешь телефон с ощущением, что мир сошёл с ума: всё рушится одновременно, всё случайно и ничто ни с чем не связано. Война отдельно, пиво отдельно, ставка отдельно, споры об идеологии отдельно, кино отдельно, философия где-то совсем далеко и никого не касается. Каждый из шести камешков яркий, каждый тревожит, но вместе они не складываются ни во что, кроме общего чувства бессилия, которое к вечеру сменится усталостью, а к ночи равнодушием.

А теперь представь человека, который прочёл ту же самую ленту и увидел в ней одну ЦЕЛОСТНУЮ картину. Для него удар по нефтебазе есть применение средств шестого приоритета, реклама пива относится к пятому, ставка Центрального банка к четвёртому, бесконечный спор идеологий к третьему, фильм с перевёрнутой историей ко второму, а передача про то, что истины нет, к первому, самому убойному и самому незаметному приоритету. Он видит, что шесть новостей описывают одно управление, ведущееся одновременно на всех шести уровнях, и что самой опасной в этом утре была последняя передача, которую большинство просто прослушало и приняло, не оценивая.

Количество прочитанного здесь ничего не решает. Оба получили одни и те же сведения, оба знают одни и те же факты, и, возможно, первый знает даже больше второго, потому что любит новости и читает их часами. Всё решает то, как эти факты связаны у них в голове. У первого они пересыпаются, как цветные стекляшки в детской игрушке, и каждый новый толчок даёт новый узор. У второго те же стекляшки уложены в витраж, где у каждой есть своё место, и всякий новый осколок только уточняет картину. Первое называется калейдоскопическим мировоззрением, второе мозаичным, и от того, какое из них ты носишь в себе, зависит, управляешь ли ты своей жизнью или ею управляют другие, причём так, что ты этого даже не замечаешь.

Об этом и пойдёт речь в нашем длинном разговоре. Мы уже писали о шести видах оружия, которыми бьют по всем странам, и теперь пришло время сделать следующий шаг: показать, что эти шесть видов оружия и то, как устроено мировоззрение человека, калейдоскопически или мозаично, составляют одну тему. Шесть приоритетов обобщённых средств управления невозможно увидеть калейдоскопическим взглядом, а мозаику невозможно собрать, не понимая, какими средствами её у тебя разбирают. Поэтому сначала мы разберём, чем калейдоскоп отличается от мозаики и почему одни люди носят в голове первое, а другие второе, а затем пройдём по всем шести приоритетам снизу вверх, от самого заметного к самому скрытому, и на каждом покажем, как одно и то же явление выглядит в калейдоскопе и как оно укладывается в мозаику. К концу пути у тебя должна сложиться одна картина вместо шести, и это будет лучшим доказательством того, о чём мы говорим.

2. Витраж и калейдоскоп: одни и те же стекляшки

Начнём с того, что каждому человеку, чтобы жить и действовать в мире и не быть им раздавленным, нужна внутренняя модель этого мира. Модель нужна для дела, ибо главный вопрос всякой практически полезной философии есть вопрос о предсказуемости последствий. Прежде чем что-то сделать, ты должен хотя бы приблизительно знать, к чему это приведёт, а для этого надо уметь прокрутить в голове несколько вариантов будущего быстрее, чем они наступят в жизни, отбросить неприемлемые и выбрать лучший. Именно эту работу и выполняет мировоззрение: оно служит средством моделирования течения событий во множестве вариантов в темпе, опережающем их реальное течение. Кто не может моделировать, тот не может предвидеть, а кто не может предвидеть, тот вынужден идти туда, куда его ведут.

Из чего складывается такая модель? Всю жизнь каждый из нас получает в Различение пары «это» и «не это»: вот тёплое, а вот холодное, вот правда, а вот ложь, вот причина, а вот следствие. Каждая такая пара становится смысловой единицей, кирпичиком, из которого строится картина мира. Информационный фон, в котором мы живём, у всех примерно общий, а набор полученных пар у каждого свой, потому что у каждого свой путь, своё поколение, свои унаследованные и нажитые задачи. И вот здесь начинается главное различие между людьми. Одни стремятся к тому, чтобы все смысловые единицы, которыми оперирует их психика, были определённо связаны между собой, чтобы каждый новый кирпичик находил своё место в уже выстроенной стене. Другие уклоняются от этой работы, и кирпичики копятся у них грудой, подчас огромной, детальной и пёстрой, но так и не ставшей стеной.

Мировоззрение первого типа подобно мозаичному витражу. В нём существуют устойчивые во времени связи между составляющими, и связи эти обусловлены самими составляющими, а главное, объективной матрицей возможных состояний и переходов материи из одних состояний в другие, то есть мерой. Мозаика меняется по мере того, как человек живёт, чувствует и думает: в неё добавляются новые фрагменты, старые заменяются более детальными, перестраиваются связи. Но меняется она так, как растёт дерево, сохраняя ствол и корни.

Мировоззрение второго типа(калейдоскоп) даже трудно назвать мировоззрением, потому что, неся в себе множество фактов и понятий, подчас в изобилии и деталях, оно НЕ несёт главного: целостной картины мира. Связи в нём есть, но они недолговечны, возникают и исчезают под воздействием настроения, текущих чувств и входящего потока сведений. Лучшая метафора для него старая детская игрушка, труба с зеркальной призмой внутри и горстью цветных осколков на донце. Повернёшь трубу, и осколки пересыплются в новый узор, возможно, красивый и причудливый, но ничего общего не имеющий с действительностью и с предыдущим узором. Встряхнёт тебя жизнь неожиданным событием, добавит в трубу пару новых стекляшек в виде свежих новостей, и вся картина мира сложится заново, ни на что прежнее не похожая.

Народ давно подметил эту разницу и выразил её поговоркой «в огороде бузина, а в Киеве дядька». Калейдоскопический человек живёт именно так: всё вокруг кажется ему хаосом, события сваливаются «стечением обстоятельств», и после каждого крушения надежд он успокаивает себя тем, что «так жизнь устроена». Вкладывал сбережения в банк под большие проценты, банк лопнул; открыл своё дело, грянул дефолт; устроился на хорошее место, предприятие разорилось от неведомой ему «конкуренции». Каждый раз он искренне не понимает, откуда пришла беда, и каждый раз ищет её причину в том камешке, который оказался ближе всего к глазку.

Отсюда первое и самое важное различие, которое стоит запомнить. Если из калейдоскопа убрать одну стекляшку, добавить новую или просто переставить имеющиеся, меняется вся картина, всё представление человека об окружающем мире. Если то же самое сделать с мозаикой, вся картина не меняется: она остаётся узнаваемой и при желании может быть восстановлена в мыслях даже там, где фрагментов не хватает. Человек с мозаикой может чего-то не знать и всё равно мысленно достроить целое, как реставратор достраивает утраченный кусок фрески по сохранившимся линиям. Человек с калейдоскопом может знать очень много и всё равно не видеть ничего, кроме очередного узора.

Из этого различия вытекает и второе, практическое. Калейдоскопическое мировоззрение служит плохой моделью жизни, ибо жизнь есть бесконечный поток причинно-следственных связей событий друг с другом, а в калейдоскопе устойчивых связей нет. Поэтому носители калейдоскопа в самостоятельном поведении обречены на множественные и частые ошибки и становятся заложниками обстоятельств, а вернее, заложниками тех, чьё мировоззрение более адекватно отображает причинно-следственные связи жизни. Неадекватность мировоззрения одних создаёт основу для того, чтобы над ними владычествовали другие. Так действует механизм, и нравоучения тут ни при чём: в толпо-«элитарном» обществе каждый в меру своего понимания работает на себя, а в меру непонимания на тех, кто понимает больше.

Отметим и третье обстоятельство, которое пригодится нам дальше. В чистом виде ни калейдоскопов, ни мозаик в жизни почти не бывает. В калейдоскопе почти любого человека крутятся частные мозаики: бытовые, житейские, профессиональные. Хороший токарь, хирург или бухгалтер мозаично видит свою работу, иначе он не смог бы её выполнять. А в мозаике другого человека могут оставаться калейдоскопические участки, в которых, в свою очередь, лежат ещё более мелкие мозаики. Поэтому вопрос надо ставить так: что преобладает в твоей голове и где проходят границы между твоими мозаичными и калейдоскопическими областями. Чаще всего эти границы совпадают с границей твоей профессии: всё, за что тебе платят, связано, а всё остальное, то есть общество, история, политика, экономика страны, война и мир, пересыпается в трубе.

3. Три способа держать мир в голове

Если бы дело ограничивалось противопоставлением хаоса и порядка, всё было бы просто: выучи побольше связей, и станешь мозаичным. Однако мозаики тоже бывают разными, и от того, с какого камешка ты начал их укладывать, зависит судьба всей картины. Если в самом начале допустить ошибку, она будет накапливаться с каждым новым рядом и в какой-то момент обрушит всю постройку, к полному разочарованию и зрителей, и самого художника.

Мозаика может развиваться в одном из двух взаимоисключающих направлений: либо от частностей к общему, либо от общего к частностям. Первый путь самый естественный и самый распространённый. Ребёнок начинает познавать мир с самого себя, с того, что ощущают его органы чувств, и всё, что он узнаёт, соотносит с собственным «я» как с началом системы координат. Собственное «я» обретает в его картине ранг центра мироздания, и от него, через ближний круг, через свой двор, свой город и свою страну, мозаика разрастается к пределам вселенной, сначала видимым, затем воображаемым. Такую мозаику называют «Я-центричной». Название указывает только на место корня мысленного древа и вовсе не подразумевает эгоизма, хотя и всякий эгоизм в своей основе имеет именно её. В русском языке у неё есть точное имя: «взгляд со своей колокольни».

Чем плоха такая мозаика, если она всё-таки мозаика? Тем, что центр её непрестанно смещается вместе с обстоятельствами жизни. Поменялась работа, поменялась компания, поменялось настроение, и картина вокруг «я» перестраивается, а из одного центра начинают одновременно развёртываться несколько вариантов мозаики, не во всём совместимых друг с другом. Мышление перескакивает с одного варианта на другой, и на один и тот же вопрос человек в разное время даёт разные, взаимоисключающие ответы, искренне не замечая противоречия. Народ называет это «семь пятниц на неделе», и хорошо ещё, если только семь, ибо в календаре одного гоголевского героя была и такая дата, как «мартобря 86-го числа».

Второй порок Я-центричной мозаики ещё опаснее. В ней не определена граница между достоверно известным и порождениями безмерной фантазии. Чем дальше от центра, тем меньше в картине проверенного и тем больше домыслов, и человек сам не может сказать, где кончается одно и начинается другое. Поэтому чем глобальнее явление, тем хуже оно вписывается в Я-центричную картину. Люди с таким мировоззрением прекрасно видят, что предприятие, где они работают, идёт ко дну, и вовремя ищут новое место, видят, какие фильмы негативно влияют на их детей, и запрещают их смотреть, а некоторые даже заранее, предвидя распад Союза, уезжали из союзных республик и успешно устраивались на новом месте. Но стоит спросить их о том, что лежит за пределами их «мирка», например, о долгосрочных планах в отношении того края, где они обосновались, и вопрос вызывает сначала тревогу, а через несколько месяцев забывается с успокоительной мыслью «такого быть не может». Их мозаика хороша ровно до тех пор, пока мир не соприкоснётся с тем, чего в ней нет, а в этот момент она рушится целиком.

Второй путь противоположен первому: мозаика строится от общего к частностям. Сначала надо увидеть лес, и только потом имеет смысл изучать, какие в нём почвы, какие породы деревьев, какая живность и как сложились пищевые цепочки. Поговорка «за деревьями леса не видит» как раз и предостерегает от обратного порядка: если заниматься одними частностями, не видя общего, которое их объединяет, в их обилии можно утонуть, так и не завершив сборки, и получить вместо мозаики калейдоскоп, который от переполнения ещё и заклинит, отчего и говорят что у человека «башню клинит».

Начать от общего значит ответить на вопрос, на какие первичные различия распадается категория «всё вообще», что лежит в основании всего, с чего начинать укладку. Я-центризм, сколько бы ни развивался, в пределе приходит к одному и тому же набору: вещество, дух (или энергия, сила, поле), пространство и время. Этот набор кочует из культуры в культуру тысячелетиями и в разных обличьях стоял у древнеегипетских жрецов как четыре ипостаси верховного божества и стоит сегодня в учебниках физики. Главная ошибка этого набора в том, что в нём нет места информации и мере, то есть всему нематериальному: смыслу, образу, алгоритму, закономерности. А раз их нет среди исходных понятий, то и общество, и психика человека, которые по своей сути суть процессы информационно-алгоритмические, не могут быть описаны в такой картине метрологически состоятельно. Именно отсюда вырастает беспомощность большинства так называемых гуманитарных наук, прежде всего психологии.

Мозаика, развёртываемая от общего, начинается с триединства материи, информации и меры. Материя несёт информацию, информация есть то, что отличает одно от другого, а мера есть матрица возможных состояний и путей перехода из одного состояния в другие, то есть всё то, что в религиозном языке называют Божиим Предопределением. Вместе они образуют систему первичных различий, которая исключает калейдоскопичность мировоззрения тем в большей степени, чем менее глух человек к данному ему чувству меры. Такую мозаику называют Богоначальной: она развёртывается от образа Божиего в направлении тех частностей, которые вызывают у человека нравственно обусловленный интерес. И в ней, в отличие от Я-центричной, граница между известным и неизвестным может быть выявлена и, при владении навыками познания, продвигаться в сторону прежде неведомого. Ошибки на отдельных этапах в ней тоже возможны, но они поправимы и не обрушивают картину целиком.

Итак, перед нами три способа держать мир в голове. Калейдоскоп, где между составляющими нет устойчивых связей и эффективность моделирования близка к нулю. Я-центричная мозаика, более действенная, но неустойчивая, с размытой границей между знанием и фантазией и с неизбежным обрушением при встрече с крупным явлением. И Богоначальная мозаика на основе триединства материи, информации и меры, наиболее помехоустойчивая и наиболее пригодная для прогноза. Эффективность мировоззрения нарастает от первого к третьему, а наибольшей она бывает у носителей человечного строя психики, потому что мозаика держится не одним умом, но и нравственностью, о чём мы ещё скажем.

Стоит добавить одно наблюдение, которое многое объясняет. Переход от детской Я-центричной мозаики к Богоначальной должен совершаться в возрасте примерно от семи до тринадцати или четырнадцати лет. Если он начался, но оборвался под давлением воспитателей, модной педагогики и школьной программы, Я-центричная мозаика рассыпается, а новая не успевает сложиться, и человек входит во взрослость с устойчивым калейдоскопом. Если же переход не завершён, но и прежняя мозаика не разрушена, человек живёт с двумя мозаиками сразу и опирается то на одну, то на другую, отчего его поведение становится внутренне противоречивым. Обрати внимание, что всё это происходит как раз в те годы, когда за ребёнка берётся система образования. Совпадение это вовсе не случайное, и к нему мы сейчас перейдём.

4. Зачем толпе раздают калейдоскопы

Если мозаика настолько полезнее калейдоскопа, почему же у большинства людей в голове крутится именно труба со стекляшками? Ответ на этот вопрос даёт устройство самого толпо-«элитарного» общества, которое на протяжении тысячелетий держало три мировоззренчески различные системы образования: образование «для всех», образование «для правящей элиты» и образование «для знахарско-жреческой корпорации». Различались они прежде всего по организации мировоззрения, которое в них прививалось, и уж потом по фактам, ведь мир один для всех и факты в большинстве своём общедоступны.

Так называемым «всем», причём включая и так называемую «социальную элиту», предназначены калейдоскопы как основа личного мировоззрения, а в дополнение к ним узкопрофессиональные мозаики, развиваемые от частностей к общему. Мозаика допустима и для толпы, но только одного типа: Я-центричная, от самого себя к пределам вселенной. Представители «элиты» по структуре мировоззрения в большинстве своём от простонародья ничем не отличаются. Они просто лучше осведомлены: их калейдоскоп содержит больше стекляшек, а их Я-центричная мозаика охватывает более широкий круг тем и развита до большей детальности. Но много знаний при неадекватной организации мировоззрения вовсе не гарантируют превосходства в дееспособности над тем, кто знает меньше, но чьё мировоззрение организовано правильно. И только меньшинству, наиболее полновластному в обществе и воспроизводящему себя из поколения в поколение, предназначались мозаики, развиваемые от общего к частностям, как более действенные и обеспечивающие превосходство их носителей над всеми остальными.

Поставь себя на минуту на место рабовладельца, как это делают военные, когда хотят понять замысел противника. Тебе нужно, чтобы рабы хорошо работали, а для этого им приходится давать знания. Если же рабы будут знать и понимать столько же, сколько ты, удержать их в рабстве будет невозможно. Выход прост: давать знания, но давать их в калейдоскопе. Тогда раб будет знать математику, химию, историю и экономику, но так и не поймёт, что его зарплата и цены в магазине зависят от войны на другом конце света, что кредитно-финансовая система есть средство управления странами и народами, а религия и идеология служат средствами управления людьми. Такая выдача знаний реализуется сегодня через дошкольное, школьное, высшее и даже академическое образование во всех странах мира.

Здесь необходимо одно важное уточнение. Система образования «для всех» поддерживает мозаичность в одной-единственной области, в области узкопрофессионального обучения, потому что всякая профессиональная деятельность становится невозможной, если разорвать связи между фрагментами знаний и навыков, из которых она состоит. Инженер, у которого сопромат не связан с чертежом, построит мост, который рухнет, и потому в своём деле его учат связывать. Но за пределами профессии калейдоскопичность поддерживается, причём поддерживается на основе культа «свободомыслия», права каждого быть непохожим на других и на «самовыражение». Реально же вся эта непохожесть и своеобразие людей в обществе большей частью сводятся к непохожести узора в одном калейдоскопе на узор в другом. Своеобразие устойчивого мировоззрения, ведущего личность к человечности, здесь и не предполагается. Вспомни того заместителя министра образования, который в середине девяностых красиво рассуждал о «вариативном образовании», о том, что каждый человек есть микрокосм и может сам формировать с детства свою картину мира, а каждый учитель вправе давать детям своё понимание предмета. Когда его при всех спросили, кто будет отвечать за войну, которая неизбежно начнётся между такими несовместимыми «мирами», то есть, по сути, между людьми, ответить он ничего не смог.

Для тех же, кого всё-таки интересуют вопросы жизни общества в целом, существует отдельный фильтр. Это профессиональное философское и историко-социологическое образование, где процветают философские школы с какими угодно «основными вопросами», кроме одного, единственно практического: вопроса о предсказуемости последствий с целью управления обстоятельствами. Что первично, материя или сознание; можно ли дважды войти в одну реку; сколько чертей поместится на острие иглы. Человек, подчинившийся авторитету таких школ, тратит годы на умствования, оторванные от жизни, и выходит из них недееспособным в качестве управленца общественного уровня значимости. Публичная философия выполняет в толпо-«элитарном» обществе функцию сливной канализации, куда уходят все, кто мог бы стать опасен монополии на знание.

О том, что эта монополия охранялась сознательно, свидетельствует известная переписка, переданная Плутархом. Александр Македонский, узнав, что его учитель Аристотель обнародовал некоторые учения, возмутился: чем же мы будем отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были воспитаны, станут общим достоянием? Аристотель успокоил ученика тем, что хотя эти учения и обнародованы, но вместе с тем как бы и не обнародованы. Иначе говоря, публикация была устроена так, что без устных пояснений и соучастия в делах носителей знания овладеть им по одному тексту было нельзя. При этом стоит помнить, что сам Плутарх был не только писателем, но и жрецом Дельфийского оракула, то есть человеком, профессионально причастным к прогностике и к дозированию её плодов для остального общества. Великий полководец, перед которым склонялись царства, оказался на поверку «клерком», которому знахари дали ровно столько, сколько требовалось для исполнения возложенной на него миссии.

То же разделение на «клерков» и «хозяев» хорошо известно в экономике. «Экономика для клерков» навязывает определённые стереотипы, большей частью близкие к мифологии, которые в сумме программируют предсказуемое поведение участников хозяйственной жизни, и тем самым обеспечивают условия для игры тем, кто владеет «экономикой для хозяев», то есть знанием о косвенном управлении на уровне правил, о структуре денежного обращения и макроуправлении. Но и те, кто на уровне экономики являются хозяевами, на уровне идеологий оказываются клерками, а творцы идеологий, в свою очередь, оказываются клерками на уровне мировоззренческих систем, из которых их идеологии проистекают. Перед нами лестница, и на каждой её ступени управляет тот, чья мозаика охватывает больше уровней.

Теперь понятно, почему калейдоскоп раздают толпе. Он и есть продукт, который целенаправленно производят и поддерживают, ибо калейдоскопическое мировоззрение в принципе непригодно для моделирования и прогноза, а значит, его носитель не может вести самостоятельную политику и становится зависимым от тех, кто прогнозирует за него. Разнообразие узоров в миллионах калейдоскопов создаёт видимость свободы мысли, а отсутствие связей гарантирует, что эта свобода никому не опасна.

5. Шесть приоритетов как шесть слоёв одной мозаики

Прежде чем подниматься по ступеням, напомним, о чём идёт речь. Всякое общество так или иначе управляется, и потому глобальный исторический процесс можно рассматривать как процесс управления, объемлющий политики отдельных государств и международных сил, не оформленных в государства. Если смотреть на жизнь обществ на исторически длительных отрезках времени, в сотни лет и более, то средства воздействия на общество, осмысленное применение которых позволяет управлять его жизнью и смертью, можно расположить в шесть групп. Это методология познания и творчества; хронологическая, а по сути матрично-алгоритмическая информация обо всех отраслях культуры и знания; фактологическая информация, к которой относятся вероучения, светские идеологии, технологии и фактология всех наук; экономика и финансы; средства воздействия на генетику человека, то есть средства геноцида; и, наконец, силовое оружие в привычном смысле слова. Внутри одной социальной системы это обобщённые средства управления ею, а при применении одной системой против другой, при несовпадении их концепций управления, это обобщённое оружие, средства войны в самом общем понимании этого слова.

Три свойства этой иерархии нам понадобятся постоянно. Быстродействие средств растёт от первого приоритета к шестому: пуля убивает мгновенно, а смена мировоззрения общества требует поколений. Необратимость результатов, наоборот, падает от первого к шестому: разрушенный город отстраивают за десять лет, а разрушенную методологию не восстановить и за столетие. И третье, для нашей темы самое важное: заметность применения в толпо-«элитарном» обществе тоже падает от шестого к первому. Взрыв видят все, ставку банка замечают многие, смену идеологии единицы, а подмену методологии мышления почти никто.

А теперь соедини третье свойство с тем, что мы сказали о калейдоскопе. Калейдоскопическое сознание видит мир по заметности, то есть ровно в обратном порядке относительно значимости. Самое громкое оно считает самым важным, самое тихое пропускает. Поэтому в калейдоскопе шесть приоритетов вообще не существуют как иерархия; вместо них есть шесть разрозненных «сфер жизни», за каждую из которых отвечает своё ведомство и свой телевизионный специалист: военные эксперты говорят о войне, врачи о здоровье, экономисты о деньгах, политологи об идеологиях, историки об истории, философы о чём-то непонятном. Каждая сфера крутится в мировоззрении отдельно, и связей между ними калейдоскоп не видит, точно так же как он не видит связи между пивом и войной.

Мозаика видит то же самое иначе. Для неё шесть приоритетов суть шесть слоёв одной картины, вложенных друг в друга, где каждый нижний слой держится на верхнем. Чтобы быть сильной на шестом приоритете, страна должна иметь трезвое население и трезвую армию, то есть быть сильной на пятом; чтобы обеспечить армию, нужна управляемая экономика, то есть четвёртый; чтобы деньги превратились в развитие, а не в показуху и отчёты о благополучии, нужны передовые идеи, то есть третий; идеи вырастают из знания прошлого и неудовлетворённости унаследованными проблемами, то есть из второго; а сами новые идеи есть выражение устремлённости в будущее и личной познавательно-творческой культуры людей, то есть первого приоритета. И всё это вместе требует такой организации общества, при которой средства всех приоритетов поддерживают друг друга, а это возможно только при всеобщей управленческой грамотности, которая сама является следствием освоения первого приоритета. Цепочка замыкается.

Есть у приоритетов и ещё одна функция, о которой обычно забывают. Второй приоритет, хронологический, при владении сообразным мирозданию мировоззрением и чувством меры позволяет выделить частные процессы, пропуская «хаотичный» поток фактов и явлений через мировоззренческое сито, субъективную человеческую меру распознавания. Иначе говоря, сама иерархия приоритетов, если она усвоена, работает как решётка, на которую укладываются камешки новостей. Каждый новый факт перестаёт быть отдельной стекляшкой, потому что у тебя появляется вопрос, с которым к нему можно подойти: на каком приоритете это происходит, какой процесс выражает, кому служит? Ответив, ты кладёшь камешек на его место, и картина становится детальнее.

Поэтому мы пойдём от шестого приоритета к первому. Так движется взгляд калейдоскопического человека: он начинает с громкого и редко добирается до тихого. Мы же попробуем пройти этот путь до конца и на каждой ступени показать, во-первых, как явление выглядит в трубе, во-вторых, как оно ложится в мозаику, и в-третьих, чем именно этот приоритет бьёт по самой способности человека собирать мозаику. Последнее важнее всего, ибо каждое из шести средств, помимо прямого действия, разбирает витраж в голове, а разобранный витраж и есть калейдоскоп.

6. Шестой приоритет: война, которую видно

Шестой приоритет единственный, который самые недалёкие люди воспринимают как реальную власть и как управление. Танк, ракета, полицейская дубинка, тюремный срок: всё это понятно без объяснений, всё это пугает, и потому калейдоскопическое сознание почти целиком занято именно этим слоем. Для него война есть самостоятельное событие, которое «началось» в определённый день. Оно спорит о том, кто первым выстрелил, у кого больше снарядов, чья техника лучше, и следит за сводками с фронта, как следят за спортивным счётом. Каждая сводка пересыпает стекляшки: сегодня «мы побеждаем», завтра «всё пропало», послезавтра снова надежда. Между этими узорами нет никакой связи, кроме настроения, и потому человек, годами следящий за войной по сводкам, понимает её ничуть не лучше, чем в первый день, хотя знает десятки названий населённых пунктов и марок вооружения.

В мозаике война выглядит иначе. Она есть последняя ступень противоборства, которое началось задолго до первого выстрела на высших приоритетах и спустилось на пятый и шестой тогда, когда наверху уже многое было решено. Отсюда вытекает закон, который калейдоскопу недоступен: выигрыш противоборства на низших приоритетах вовсе не гарантирует от поражения на высших, опирающихся на более продолжительные процессы. Сокрушительный удар на высших приоритетах может достичь цели спустя очень долгое время после того, как нанёсший его, возможно, сам исчезнет с лица земли в результате поражения на низших.

Самый наглядный пример у нас перед глазами. В 1991 году Советский Союз располагал одной из двух сильнейших армий мира и ядерным арсеналом, способным несколько раз уничтожить любого противника. И этот Союз был разрушен без единого выстрела со стороны его тогдашнего вероятного противника. Его развалили на пятом приоритете (алкоголь, табак, наркотики), на четвёртом (кредитно-финансовая система со ссудным процентом и зависимость от неё) и на третьем (идеологический тупик, из которого «элита» не видела выхода и в котором охотно приняла чужую идеологию «конца истории»). Танки стояли в парках, ракеты на боевом дежурстве, а государства уже не было. Калейдоскоп до сих пор объясняет это «предательством» отдельных лиц, и в этом есть доля правды, ведь предатели действительно были; но мозаика спрашивает, почему предательство одиночек оказалось достаточным и почему миллионы людей с оружием не смогли защитить то, что якобы любили. Ответ лежит выше шестого приоритета.

Есть у шестого приоритета и обратная сторона. Специальные операции(???) применяющие только оружие без поддержки высших приоритетов, своих целей не достигнут. Репрессии, например, сами по себе никогда не были средством преодоления кризисов именно потому, что они относятся к шестому приоритету; при грамотном управлении средствами более высоких приоритетов они могут лишь создать предпосылки и содействовать преодолению кризиса. То же касается и войны: если страна воюет(???) без собственной концепции развития, без внятной картины того, зачем и ради какого будущего ведётся борьба, то даже военные успехи ложатся в чужую мозаику и работают на чужие цели. Упор в противоборстве только на шестой приоритет при наличии у сторон ядерного оружия по меньшей мере неразумен; гарантией необратимости результатов является только наступление по всем шести приоритетам, прежде всего на первом.

7. Пятый приоритет

Пятый приоритет объединяет средства воздействия на генетику человека, которые исторически выступали в основном как средства геноцида, поражающие не только живущих, но и следующие поколения. Если собрать их вместе, получается список, в котором почти нет ничего экзотического: всё это окружает нас каждый день:

  1. Алкоголь, табак и прочие наркотики, самые древние и самые изученные средства пятого приоритета, сегодня дополнены электронными сигаретами, никотиновыми подушечками и энергетиками.

  2. Еда. Пестициды в овощах и фруктах, включая глифосат, которым обильно обрабатывают генно-модифицированные культуры; промышленная пища с избытком сахара, с трансжирами, красителями, усилителями вкуса и нитритами в колбасах; антибиотики, которыми пичкают скот и птицу на промышленных фермах; паразиты в речной рыбе, заражённость которой растёт вместе с упадком рек, ибо ослабленная загрязнением рыба хуже сопротивляется заразе, а в заиленной, застойной и заросшей воде множатся моллюски, через которых передаются описторхоз и другие глистные болезни; ртуть в крупной морской рыбе; микропластик в морепродуктах и даже в поваренной соли.

  3. Вода. Изношенные городские трубы, из которых в воду попадают ржавчина, а в старых домах и свинец; побочные вещества хлорирования, образующиеся, когда хлор встречается с органикой в плохо очищенной воде; остатки лекарств и микропластик, которые обычные очистные сооружения не задерживают. А источником этой воды служат реки, куда годами сбрасывают промышленные стоки и плохо очищенную канализацию, и поля, с которых в них смываются удобрения и ядохимикаты.

  4. Воздух. Выхлопы машин, мелкая пыль и бензпирен, которые признаны канцерогенами, выбросы заводов и котельных, а внутри дома испарения от мебели из древесных плит, линолеума и бытовой химии.

  5. Быт и тело. Разрушители гормональной системы, то есть вещества, которые организм принимает за собственные гормоны: бисфенолы в кассовых чеках, пластиковой посуде и бутылках, фталаты и парабены в духах, кремах, шампунях и прочей косметике. Сюда же относятся «вечные химикаты» из антипригарной посуды, упаковки уличной еды и непромокаемой одежды, которые почти не выводятся из организма, и синтетическая одежда, сбрасывающая при каждой стирке тысячи микроволокон, из которых и складывается микропластик в воде и воздухе.

  6. Город. Большой город сам по себе собирает многие из перечисленных факторов в одном месте и добавляет к ним свои: постоянный шум, ночной свет, сбивающий сон, неподвижность, оторванность от природы и хроническое напряжение жизни в «каменных джунглях».

  7. Лекарства. Некоторые препараты с действием на следующие поколения, бездумно принимаемые антибиотики, разрушающие собственную микрофлору человека, и привычка глушить таблетками симптомы, не устраняя причин.

  8. Разврат. Культ беспорядочных связей, порнография и распад семьи, которые бьют одновременно по здоровью, по рождаемости и по тому, в какой среде вырастает следующее поколение.

  1. Завтрашний день. Генная инженерия и биотехнологии, которые в руках тех, кто не связан ни совестью, ни ответственностью перед потомками, способны стать самым мощным средством пятого приоритета.

Мотивация к насаждению всего этого проста. Биологически выродившееся население страны, ставшей жертвой агрессии в гибридной войне, не обладает потенциалом личностного и общественного развития, позволяющим ему жить свободно без «опеки». Но есть и вторая выгода, не менее важная для заправил библейского проекта. Пятый приоритет держит людей на привязи: человек, который годами лечит печень, давление, гормоны и нервы, тратит на это время, силы и деньги, и на освоение высших приоритетов у него их просто не остаётся. Народ, закрывший фронт пятого приоритета, высвобождает всё это и может направить на познание, на осмысление собственной истории, на методологию, то есть подняться туда, где решается его судьба. Здоровому человеку незачем постоянно бороться за своё здоровье, больная же толпа сегодня тратит на эту борьбу большую часть своих сил, и именно поэтому её так удобно держать больной.

Калейдоскоп видит здесь набор частных дел. Выпить пива после работы есть «личный выбор» и «право взрослого человека», курение есть «вредная привычка», которую каждый волен иметь или не иметь, химия в еде есть забота санитарных служб, а наркомания есть беда отдельных неблагополучных семей. Каждый из этих вопросов лежит в своей ячейке, обсуждается своими специалистами и никак не связан ни с войной, ни с экономикой, ни тем более с философией. Самое большее, до чего доходит калейдоскоп, это лозунг «береги здоровье», который звучит в одной рекламной паузе с рекламой пива.

Мозаика видит, что пятый приоритет подчинён четвёртому. Финансы есть система бесструктурного управления, способная в сочетании с первыми тремя приоритетами вызвать к действию пятый и шестой, но никак не наоборот. За каждой бутылкой стоит отрасль с оборотом в миллиарды, налоговые поступления, на которые государство согласилось жить, и реклама, оплаченная этими миллиардами. Государство, получающее налоги в казну с продажи дурмана, тем самым признаёт, что строит «свободное» общество, угнетая психически неустойчивых и слабых. А за отраслью, в свою очередь, стоят идеология «свободного выбора» и культ «расслабиться и получить удовольствие», то есть третий приоритет, а за ними мировоззрение, в котором человек есть потребитель, а его тело есть его собственность, с которой можно делать что угодно. Пивная реклама на спортивной трансляции оказывается в мозаике на пересечении трёх слоёв сразу, и по ней хорошо видно, как высшие приоритеты запускают низшие.

Но главное, что видит мозаика на этом уровне, касается её самой. Пятый приоритет бьёт по тому самому органу, которым собирается мозаика. Под воздействием алкоголя в мозаичной картине мира исчезают какие-то смысловые единицы, а какие-то связи между ними рвутся или извращаются; мозаика становится менее детальной и полной, а отдельные её фрагменты рассыпаются в калейдоскоп. Это означает, что моделирование каких-то процессов на основе повреждённой картины становится грубее, а множество процессов, которыми способен управлять этот человек, сужается. Восстановление же порушенной картины идёт медленно, и если удары повторяются чаще, чем она успевает восстановиться, мозаика так и не возвращается к прежней полноте. Вот почему с человеком, который регулярно «попивает» даже пиво, на многие темы просто бесполезно говорить: вхождение в эти темы требует определённой развитости мозаики, то есть детальности и достаточного количества связей, а этот уровень для него недостижим, поскольку систематически разрушается. Всё, что он может, это крутить свой калейдоскоп и раздражаться, когда ему показывают связь, которую он не в силах удержать.

Отсюда и то, что многим кажется перегибом: бескомпромиссное требование трезвости. В калейдоскопе трезвость есть частный вопрос здоровья, которым можно пренебречь ради «праздника». В мозаике она есть условие самой возможности мыслить связно, а значит, условие выхода из-под чужого управления. Народ, который пьёт, не может собрать мозаику, а народ без мозаики не может защитить себя ни на одном приоритете, сколько бы танков у него ни было. Цепочка, начатая в предыдущем разделе, продолжается: армия, разгромленная без войны алкоголем, сначала проигрывает на пятом приоритете и лишь потом на шестом.

8. Четвёртый приоритет: стихия, у которой есть хозяин

Четвёртый приоритет составляют экономические процессы и финансы как предельно обобщённый вид экономической информации. Он стоит выше пятого и шестого потому, что деньги могут купить и дурман, и оружие, и солдат, но ни дурман, ни оружие сами по себе денег не производят. И он стоит ниже первых трёх, ибо экономика подчинена чисто информационным средствам воздействия: тому, как люди понимают мир, что они знают о прошлом и какими идеями руководствуются.

Калейдоскопу экономика является как стихия. Цены растут, потому что «инфляция»; курс падает, потому что «рынок»; кризис случился, потому что «так сложилось» или потому что «мировая конъюнктура». Цены на нефть, по его убеждению, устанавливает некий никому не ведомый абстрактный рынок, и мысль о том, что за ценами стоят вполне конкретные люди, преследующие изменением цен вполне конкретные цели, кажется ему выдумкой. Ставку Центрального банка подняли, потому что «иначе нельзя». Каждое из этих явлений встречается как погода, к которой можно только приспособиться: взять зонт, переждать, затянуть пояс. Особенно опасно, когда такую картину носят в голове не только рядовые граждане, но и руководители страны, ведь от их решений зависят судьбы миллионов. Руководство, которое относится к финансам как к стихии и так и не научилось пользоваться ими как инструментом управления, обрекает страну на кризисы, которых могло бы и не быть.

Мозаика видит в экономике управление, причём управление многослойное. Возьми любой кризис, хотя бы мировой финансово-экономический кризис 2008 и 2009 годов, и разложи его по слоям. Для подавляющего большинства населения кризис есть падение производства, рост цен, снижение доходов, обесценивание сбережений и угроза потерять работу. Для узкого круга, образующего разного рода группировки во власти и в крупном капитале, кризис есть средство скупить по дешёвке собственность в стране и за рубежом. А для ещё более узкого круга, сплочённого уже идеями общественного масштаба поверх деловых интересов, кризис есть ожидаемый или целенаправленно организованный эпизод в осуществлении политических сценариев, региональных и глобальных. Наивысшей значимостью обладает третий слой, ибо второй обусловлен третьим, а первый, затрагивающий жизнь большинства, всего лишь сопутствует двум другим. Калейдоскоп видит только первый слой и потому всю жизнь борется со следствиями, принимая их за причины.

Мозаика видит и механизм, через который этот слой работает. Ссудный процент при кредитовании, обслуживающем экономику, неизбежно порождает долг, который в целом для общества неоплатный, и потому кредитование под процент есть самая древняя и самая действенная «игра с ненулевой суммой» на четвёртом приоритете. Тушить кризис, порождённый неоплатным долгом, выдачей новых кредитов под процент, это всё равно что тушить пожар, методично подливая в него керосин. А убеждение, будто высокие ставки по кредиту являются следствием инфляции, тогда как на деле инфляция в значительной мере есть следствие кредитования под процент, может держаться только у людей, не вникающих в устройство финансов, либо у тех, кому выгодно, чтобы в него не вникали.

Есть и ещё одно соображение, хорошо иллюстрирующее разницу двух взглядов. Культуру общества можно сравнить с операционной системой, под управлением которой работают все прикладные программы: «экономика», «политика», «образование», «наука», «медицина». Если прикладная программа постоянно сбоит, зависает и падает, то, возможно, искать причину надо в операционной системе. Калейдоскоп латает программы по одной: здесь новый закон, там новая реформа, здесь новый министр, там новый национальный проект. Мозаика спрашивает, какая культура, какое мировоззрение и какая концепция управления порождают одни и те же сбои во всех программах сразу.

Чем четвёртый приоритет бьёт по мозаике? Тем, что делает деньги мерой всех вещей. Когда всё имеет цену, а ценность вещи определяется ценой, человек привыкает оценивать мир по прейскуранту, и в его мировоззрении единственным устойчивым связующим веществом становится выгода. Мозаика, сцементированная выгодой, неизбежно оказывается Я-центричной, ибо выгода всегда чья-то, и центром картины становится собственный кошелёк. Кроме того, человек, загнанный в долги, живёт от платежа до платежа, и на то, чтобы поднять голову и посмотреть на картину целиком, у него не остаётся ни сил, ни времени. Долговая петля и есть самый удобный способ держать калейдоскоп в движении.

9. Третий приоритет: фабрика стекляшек

Третий приоритет включает информацию факто-описательного характера: вероучения религиозных культов, светские идеологии, технологии и фактологию всех отраслей науки. Именно здесь калейдоскоп чувствует себя как дома, ибо третий приоритет и есть то место, где производятся стекляшки. Каждая наука выдаёт свои факты, каждая идеология свои лозунги, каждое вероучение свои догматы, и всё это в изобилии сыплется в трубу.

Калейдоскопу третий приоритет представляется как пёстрый рынок идей, на котором надо выбрать «правильную». Левые против правых, патриоты против либералов, верующие против атеистов, сторонники царя против сторонников генсека, и каждый лагерь уверен, что стоит ему победить, как всё наладится. Людей поделили на множество партий, движений, конфессий и сект, у каждого в голове своя правда, вследствие чего общество разобщено и его трудно сплотить на решение общих задач. При этом каждый спорщик знает много фактов в пользу своей стороны, и чем больше он их знает, тем твёрже уверен в своей правоте. Ему и в голову не приходит, что фактов у противника столько же.

Мозаика видит здесь иное. Все известные миру идеологии являются следствиями немногих мировоззренческих систем, а в толпо-«элитарном» обществе по сути одной концепции управления, основанной на принципе «разделяй и властвуй». Поэтому какую бы из известных идеологий ни взяли на вооружение руководители страны, она всё равно останется инструментом в руках тех, кто владеет этой концепцией, и они сумеют этим инструментом воспользоваться в своих интересах. Спор левых и правых, патриотов и либералов в мозаике выглядит как спор двух рук одного кукловода, и именно поэтому он может длиться бесконечно, никогда ничего не решая. Последствия у разных идеологий бывают очень разными, и всё же выбор между ними оставляет выбирающего под чужой концепцией, пока он сам не поднимется на уровень, где идеологии порождаются.

Для иллюстрации того, как устроена эта лестница, достаточно одного письма 1923 года, которое приписывают мистику и публицисту Дитриху Эккарту и которое он будто бы написал за несколько дней до смерти одному из посвящённых друзей: «Следуйте за Гитлером! Он будет танцевать, но это я, кто нашёл для него музыку». Творец одной из самых страшных идеологий двадцатого века оказывается здесь танцором, музыку для которого нашли другие, то есть «клерком» на уровне мировоззрения, сколько бы ни был он «хозяином» на уровне идеологии. Калейдоскоп видит в истории двадцатого века столкновение идеологий, мозаика видит за идеологиями тех, кто писал для них музыку.

Есть у третьего приоритета и особая функция в отношении мозаики, самая важная для нашей темы. Факты всегда связаны с хронологией, то есть подчинены второму приоритету, а смысл им придаёт методология, то есть первый. Оторванная от двух высших приоритетов фактология и есть калейдоскоп в чистом виде. На основе калейдоскопа даже достоверных фактов, но разрозненно мельтешащих, невозможно моделирование течения процессов в действительности, которая представляет собой последовательность взаимно связанных фактов. Поэтому завалить человека фактами гораздо чаще значит его обезоружить, чем просветить. Человек, знающий тысячу фактов и ни одного закона, связывающего их, находится в полной власти того, кто расскажет ему, какие из этих фактов важны.

Отсюда вытекает и механика того, что сейчас принято называть информационной войной. Вспомни главное различие калейдоскопа и мозаики: в калейдоскопе удаление, добавление или перестановка одной стекляшки меняет всю картину. Значит, чтобы перевернуть мировоззрение калейдоскопического человека, достаточно подбросить ему один яркий факт, подлинный или подложный, неважно, лишь бы он был эмоционально заряжен. Одна фотография, одна утечка, одно разоблачение, и вчерашний патриот становится сегодняшним пораженцем, вчерашний либерал сегодняшним ура-патриотом. Целые общества, состоящие из калейдоскопических людей, можно разворачивать на сто восемьдесят градусов за несколько недель, что и происходило не раз у нас на глазах. С мозаикой этот приём не работает: новый факт ложится на своё место или отвергается как несовместимый с картиной, и в обоих случаях картина остаётся узнаваемой. Поэтому мозаичный человек почти неуязвим для оружия третьего приоритета, а калейдоскопический беззащитен перед ним полностью, сколько бы новостей он ни читал.

Наконец, третий приоритет в двадцатом веке стал главным полем открытой политики. Пока средств четвёртого приоритета, ростовщичества и финансовой зависимости, хватало для порабощения народов, заправилы библейского проекта держались в публичной политике на этом уровне. Исчерпав его возможности, они поднялись в двадцатом веке на третий приоритет: идеологии, массовая культура, наука и образование стали основным оружием, а калейдоскоп стал его главной мишенью. Распад Союза был в значительной мере проигрышем именно на этом уровне: советская «элита» потеряла веру в собственную идеологию, не имея за ней ни методологии, ни понимания истории, и охотно приняла чужую.

10. Второй приоритет: сито для потока

Второй приоритет называют хронологическим, хотя по существу он матрично-алгоритмический. История есть реализовавшаяся психодинамика обществ прошлого. Алгоритмика этой психодинамики всегда многовариантна, но реализуется всякий раз единственным образом, выражая себя в фактах, которые имеют точную хронологическую привязку. Поэтому знание о порядке следования фактов и явлений есть основа для познания истории как процесса и для управления политикой, которая неизбежно сама станет историей. В хронологии выражается алгоритмика течения процессов в пределах, обусловленных матрицей возможных состояний, и потому, изучая хронологию, ты изучаешь алгоритмы, по которым течёт жизнь обществ.

Калейдоскоп видит в истории набор дат и имён, которые надо заучить к экзамену и забыть после него. Битвы, договоры, цари, генсеки идут вперемешку, как стекляшки, а общий вывод сводится к знаменитой формуле, будто история ничему не учит. Самое большее, на что способен калейдоскоп в отношении истории, это выбрать себе «любимый» период и любимых героев и воевать за них в спорах с теми, кто выбрал другой период и других героев. При этом каждый новый фильм, каждая новая книга, каждый новый школьный учебник легко перетряхивают его представления: стоит показать знакомые события в новом свете, и узор сложится по-другому.

Отдельная разновидность исторического калейдоскопа особенно любопытна. Многим людям, которых не устраивает официальная история, предлагают «тайную историю»: загадки пирамид, исчезнувшие цивилизации, запретные знания древних. Интерес к поиску тайного знания поощряется, но направление поиска жёстко ограничено, и общество бездумно «крутит калейдоскоп гипотез»: пирамиды то ли генераторы энергий, то ли антенны для связи с другими планетами, то ли обсерватории для наблюдения за звёздами. Человек уходит от одного калейдоскопа в другой, ещё более пёстрый, и уверен при этом, что пробудился.

Мозаика подходит к истории иначе. Она ищет в истории повторяющиеся алгоритмы, матрицы, которые проявляются в событиях. Одни и те же матрицы проявляются в повторении по сути одних и тех же событий, возможно с некоторыми вариациями, в других исторических декорациях. Смута начала семнадцатого века, крушение империи в 1917 году и распад Союза в 1991 году различаются по декорациям, по именам и по технике, но если сопоставить их как процессы, в них обнаружится общее: расколотая «элита», утратившая собственную концепцию и ищущая опоры вовне; иностранные кредиторы и покровители; претенденты на власть с сомнительной законностью; толпа, которая в каждом случае «не поняла, как это случилось». Человек, видящий матрицу, может предвидеть следующий ход по первым признакам, а человек, видящий только декорации, каждый раз оказывается застигнутым врасплох.

Отсюда и правило работы с историей. Если ты хочешь понять историю какого-либо периода какой-либо страны, ты должен знать предысторию этого периода, проблемы развития общества в период предыстории и политические намерения на будущее, характерные и для предыстории, и для самого периода. Причём всё это следует знать в контексте всемирной истории и взаимодействия человечества с природой. Если изучать только фактологию самого периода, можно построить концепцию истории, не отвечающую действительности, потому что причины многих событий и намерения на будущее будут либо отброшены, либо ошибочно истолкованы. Это и есть переход от калейдоскопа к мозаике на втором приоритете: от вопроса «что было» к вопросу «откуда это выросло и к чему вело».

Но главная функция второго приоритета в отношении мозаики та, о которой мы уже упоминали: при владении сообразным мирозданию мировоззрением и чувством меры он работает как сито, через которое пропускается «хаотичный» поток фактов. Именно второй приоритет позволяет видеть направленность течения процессов и соотносить друг с другом отдельные отрасли культуры и знания, выявляя алгоритмику управления, которая реализовалась в истории. Человек, лишённый своей истории или получивший её в перевёрнутом виде, лишается этого сита, и поток новостей обрушивается на него неотфильтрованным. Поэтому удар по второму приоритету всегда направлен на то, чтобы разорвать связь времён: изолгать историю страны, изолгать историю человечества, скрыть причины произошедшего и, что важнее всего, скрыть сам факт того, что история управляется. Пока люди не просто не понимают, что все события в истории управляются, но и не хотят разбираться в том, как это делается, их можно водить по одной и той же матрице сколько угодно раз.

11. Первый приоритет: где начинается мозаика

Мы поднялись на вершину лестницы. Первый приоритет составляет информация мировоззренческого характера, методология познания и творчества, осваивая которую люди строят, каждый для себя и всё общество для себя, свои стандартные автоматизмы распознавания частных процессов в полноте и целостности мироздания и определяют их иерархическую упорядоченность во взаимной вложенности. Это определение стоит перечитать: первый приоритет есть сам способ, которым собирается мозаика. Пять нижних приоритетов воздействуют на камешки и на связи между ними, первый определяет, с какого камешка начинается укладка и по какому правилу ложится каждый следующий.

Калейдоскопу первый приоритет не виден вовсе. Философия, методология, теория познания кажутся ему пустой болтовнёй, оторванной от жизни, чем-то вроде вопроса о чертях на острие иглы. И он по-своему прав, потому что та философия, которую ему предлагали, именно такой и была. Подменив вопрос о предсказуемости последствий вопросом «что первично: материя или сознание?», ему дали выбор одной лжи из двух, и человек на многие поколения ушёл искать истину там, где её никогда не было. Материалисты и идеалисты противостоят друг другу столетиями, на базе их систем строятся религии и идеологии, а люди, отстаивая ту или иную, убивают друг друга в войнах, не догадываясь, что спор был затеян для того, чтобы они не задали третьего вопроса.

Мозаика видит в первом приоритете корень всякой власти. Кто не знает методологии, тот заложник того, кто её знает. И ещё одно свойство первого приоритета, которое определяет всё остальное: он не покупается и не нанимается, не отторгается силой, поскольку собственное миропонимание есть единственный продукт труда, который нельзя отчуждить от человека ни по его воле, ни вопреки ей. Чужим умом не проживёшь, если самому лень организовать своё же мышление. Отсюда проистекает и самовластье концептуальной власти: её нельзя получить по наследству, назначением или голосованием, её можно только выработать в себе.

Из чего же складывается методология, способная собрать мозаику? Во-первых, из правильного начала: системы первичных различий материи, информации и меры, которая сразу включает в картину мира всё нематериальное, смыслы, алгоритмы, закономерности, и тем самым делает её метрологически состоятельной. Во-вторых, из внимания к Различению. Различение даётся человеку свыше непосредственно, как озарение, в котором становится ясно: вот это, а вот не это. Но озарение должно быть подхвачено вниманием самого человека, как мощность мотора передаётся на колёса только через сцепление. Если человек невнимателен к тому, что ему даётся в Различении, в его мировоззрении накапливаются неупорядоченные, разрозненные пары «это» и «не это», которые не связаны с прежними, и калейдоскопичность нарастает. По мере её нарастания мировоззрение становится всё менее пригодным к тому, чтобы на его основе моделировать многовариантное течение жизни и осознанно выбирать наилучший вариант своего участия в ней. Человек теряется в мире, становится беспомощным, а другие, злоупотребляя недоразвитостью его мировоззрения, ставят его в зависимость от себя. Вот почему всё, что рассеивает внимание, от бесконечной ленты коротких роликов до шумного фона, в котором проходит жизнь горожанина, тоже работает на калейдоскоп, хотя формально ни к какому приоритету не относится.

В-третьих, методология включает в себя набор категорий, на которые раскладывается всякое явление. В теории управления их немного: объект управления, вектор целей, вектор ошибки, полная функция управления, концепция управления, вектор управляющего воздействия, структурный и бесструктурный способы, балансировочный режим и манёвр. Этот небольшой набор позволяет удерживать в сознании всю информацию, необходимую для постановки и решения задачи управления, одновременно и упорядоченно, как мозаику, где каждая стекляшка лежит на своём месте. Главное здесь в том, чтобы отдавать себе отчёт, что именно в жизни соотносится с каждой из категорий. Если какая-то категория оказывается пустой, если ты не можешь назвать ни цели, ни концепции, ни способа управления, это сигнал: ты не готов не только к решению задачи, но даже к её постановке, и лучше остановиться и переосмыслить происходящее заранее, чтобы не сотворить беды. Иначе ты вероятностно обречён стать орудием в руках того, кто решил задачу о предсказуемости твоего собственного поведения.

И наконец, первый приоритет неотделим от нравственности. Мировоззрение строится на нравственной основе, и Я-центричная мозаика держится именно за счёт нравственного предпочтения себя всему остальному. Человек, который стремится к Богоначальной мозаике, но не готов пересмотреть собственную нравственность, оказывается с двумя несовместимыми картинами в голове и мечется между ними. Поэтому собрать мозаику одним умом нельзя: её собирает весь человек, и прежде всего его совесть, которая подсказывает, какие связи истинны, задолго до того, как их подтвердит рассудок.

Чем бьют по первому приоритету? Прежде всего тем, что о нём молчат. Пока методология познания не преподаётся в школе, пока философия остаётся сливной канализацией для любопытных, а образование выдаёт знания в калейдоскопе, каждое новое поколение входит во взрослость без инструмента сборки мозаики. Затем подменой: вместо методологии человеку предлагают «критическое мышление», понимаемое как умение во всём сомневаться, то есть ещё один способ пересыпать стекляшки без всякой опоры. И наконец, той самой передачей из нашего утра, где известный ведущий объясняет, что единой истины нет, у каждого своя правда, а мир слишком сложен, чтобы его понять. Из шести утренних новостей эта была самой опасной, ибо она бьёт по тому месту, откуда вообще начинается способность видеть остальные пять в связи.

12. Разложим на элементы

Теперь, когда все шесть слоёв уложены, соберём картину в целом и разложим на элементы сам процесс производства калейдоскопов.

Субъект управления здесь тот, кто владеет концепцией толпо-«элитаризма» и мозаикой, развёрнутой от общего к частностям, то есть надгосударственная концептуальная власть со своей знахарской корпорацией. Она редко действует напрямую; гораздо чаще её замысел исполняют структуры, которые о самом замысле не знают: министерства образования, редакции, киностудии, кафедры, рекламные агентства, банки. Каждая из них работает в меру своего понимания на себя, а в меру непонимания на того, кто понимает больше.

Объект управления есть массовое сознание, причём включая и сознание «элиты», которая по структуре мировоззрения от толпы не отличается и лишь богаче её фактами. Главной мишенью служит сам способ, которым взгляды людей связаны между собой, и уже во вторую очередь сами взгляды.

Провозглашаемые цели звучат благородно: свобода мысли, многообразие мнений, право каждого на собственную картину мира, научная объективность, узкая специализация как залог профессионализма, развлечение как право на отдых, «свободный выбор» в отношении того, что пить и чем дышать.

Реальные, концептуальные цели состоят в том, чтобы большинство не могло моделировать будущее и потому не могло вести самостоятельную политику; чтобы концептуальная власть оставалась монополией узкого круга; чтобы управление по полной функции было недоступно обществу, а общество жило в режиме исполнения чужих концепций, то есть в толпо-«элитарном» устройстве, воспроизводящем себя из поколения в поколение.

Средства воздействия задействованы на всех приоритетах сразу. На первом это подмена вопроса о предсказуемости вопросом «что первично», молчание о методологии и культ всеобщего сомнения. На втором это переписанная и перевёрнутая история, рассказанная как набор дат, и «тайная история» для недовольных. На третьем это поток фактов без законов, состязание идеологий одного корня, наука, разделённая на непроницаемые дисциплины. На четвёртом это долговая петля и деньги как мера всех вещей. На пятом это алкоголь, табак и прочие дурманы, прямо разрушающие мозаику в голове. На шестом это страх, сужающий горизонт мышления до ближайшей угрозы. Основное воздействие осуществляется на первом и третьем приоритетах, а пятый и шестой поддерживают результат.

Алгоритмика проста. Сначала разорвать связь между методологией и фактами, то есть оставить человека без правила укладки. Затем выдать ему факты в изобилии, но без хронологического сита. Затем обеспечить, чтобы ни одна мозаика за пределами профессии не дозревала, для чего достаточно постоянного шума, долгов и дурмана. И наконец, управлять готовым калейдоскопом с помощью дозированных ярких стекляшек, каждая из которых перетряхивает картину в нужную сторону. Последний шаг особенно важен: люди с калейдоскопом в голове управляются бесструктурно, через одновременную реакцию миллионов на один и тот же раздражитель, и эффект автосинхронизации делает их поведение предсказуемым для того, кто знает, какую стекляшку бросить.

Последствия в краткосрочной перспективе таковы: общество, которое можно развернуть на сто восемьдесят градусов за несколько недель; политика, в которой спорят исполнители, а концепция остаётся вне обсуждения; экономика, переживающая кризис за кризисом как стихийные бедствия. В долгосрочной перспективе это общество, неспособное ни защитить себя, ни развиваться, проигрывающее на высших приоритетах даже тогда, когда побеждает на низших. На уровне всей цивилизации, развивавшейся тысячелетиями на основе разноликих Я-центричных мозаик и калейдоскопического идиотизма при лидерстве Запада, накопленные ошибки выразились в наши дни в глобальном биосферно-экологическом кризисе и множестве внутриобщественных кризисов.

Борьба концепций видна здесь отчётливо. Одна концепция держит мозаику в руках немногих и раздаёт калейдоскопы большинству; её принцип «разделяй и властвуй» работает в каждой голове, разделяя в ней войну и пиво, деньги и историю, идеологию и философию. Альтернативная концепция исходит из того, что то, что в толпо-«элитарном» обществе составляло образование «для узкого круга, призвание которого управлять», в человечном обществе должно стать достоянием всех. Различие между ними лежит прежде всего в мере: первая отмеряет мозаику по социальному статусу, вторая признаёт за каждым право и обязанность собрать её самому.

Типы строя психики определяют, кто и какую мозаику способен держать. Животный строй психики, подчинённый инстинктам, живёт в калейдоскопе и почти целиком управляется через пятый и шестой приоритеты. Строй психики зомби может иметь детальную профессиональную мозаику и Я-центричную картину мира, но мыслит в рамках того, что в него вложили, и поэтому его легче всего вести через третий приоритет. Демонический строй способен строить собственные мозаики, но строит их от себя и для себя, и потому даже при большой силе воли остаётся заложником неустойчивого Я-центра. И только человечный строй психики, при котором инстинкты, культура и интеллект подчинены совести и Различению, позволяет развернуть Богоначальную мозаику и удерживать её устойчиво.

13. Как собирать мозаику самому

Если ты дочитал до этого места, у тебя, вероятно, возник вопрос, что делать. Ответ начинается с того, что мозаику нельзя получить готовой. Её нельзя скачать, купить или принять на веру, и уж тем более её не даст чтение одного поста; пост может дать лишь несколько камешков и правило их укладки. Собирать придётся самому, и вот несколько опорных шагов.

Первое: начинай от общего. Прежде чем спорить о частностях, задай себе вопрос, на каких первичных различиях стоит твоя картина мира. Если в ней есть только вещество, энергия, пространство и время, в ней нет места для управления, смысла и закономерности, и всё, что касается общества, у тебя неизбежно будет крутиться в калейдоскопе. Триединство материи, информации и меры даёт картине основание, на котором связи появляются сами собой, потому что всякое явление оказывается материей, несущей информацию в пределах меры.

Второе: пропускай каждую новость через шесть приоритетов. Для каждого события, которое тебя тронуло, задай простые вопросы: на каком приоритете это происходит; какой процесс на высших приоритетах его породил; кто субъект этого управления и какова его концепция; что здесь провозглашается и что достигается на деле. Сначала это будет медленно и трудно, но со временем вопросы станут автоматизмом, и ты заметишь, что новости перестали пугать, потому что стали предсказуемыми.

Третье: держи историю в связке с её предысторией и с намерениями на будущее. Когда тебе рассказывают о каком-то событии прошлого, спрашивай, что ему предшествовало, какие задачи стояли перед обществом и какие планы были у сторон. Ищи повторяющиеся алгоритмы: если ты узнаёшь в сегодняшнем дне матрицу, уже проигранную в прошлом, ты получаешь возможность увидеть следующий ход раньше, чем он будет сделан.

Четвёртое: проверяй себя на устойчивость. Возьми вопрос, о котором у тебя есть мнение, и вспомни, что ты думал о нём год назад, три года назад, в начале войны. Если твои ответы менялись вместе с новостями, настроением и кругом общения, у тебя в этой области калейдоскоп или Я-центричная мозаика. Если картина уточнялась, но оставалась узнаваемой, у тебя мозаика. Хорошей проверкой служит и реакция на яркое «разоблачение»: если от одной фотографии или одного ролика у тебя переворачивается всё представление, значит, связей в этой области не было.

Пятое: задай себе вопрос, который выводит из калейдоскопа. Всякий раз, когда хочется сказать «так сложилось» или «так жизнь устроена», спроси: кем и по каким правилам так устроена жизнь? Как только человек задаёт себе этот вопрос всерьёз, он уже на верном пути выхода из калейдоскопа.

Шестое: береги сам инструмент. Трезвость в мозаике есть условие мышления, и без неё всё остальное теряет смысл, ибо всё, что ты соберёшь за неделю, одна пьянка может рассыпать. Сюда же относится и внимание: если твой день разорван на сотни коротких отрывков, твоё мышление разорвано вместе с ним. Различение даётся всем, но подхватить его может только тот, чьё внимание не захвачено шумом.

Седьмое: собирай мозаику вместе с другими. Коллективная психика общества тоже может быть целостно мозаичной, то есть здоровой, или расщеплённой и калейдоскопической, то есть больной, точно так же как и психика отдельного человека. Здравый человек заботится о мозаичности не только своей, но и общей картины, а это значит, что каждый, кто собрал хотя бы часть мозаики, становится для окружающих носителем образца. Так и работает бесструктурное управление: образ, переданный от одного к другому, начинает жить в обществе сам, без всякой организации. И особенно это касается детей. Если у тебя есть дети или младшие братья и сёстры, помни, что переход от детской Я-центричной мозаики к Богоначальной совершается примерно с семи до четырнадцати лет, и если в эти годы рядом не окажется взрослого, который покажет, как связывать, школа и телефон научат пересыпать.

14. Вместо заключения

Вернёмся в то утро, с которого начали. Шесть новостей, шесть камешков: удар по нефтебазе, реклама пива, ставка банка, спор идеологий, фильм о войне, передача об отсутствии истины. Калейдоскоп видит в них шесть случайных бед и отвечает на них шестью разными тревогами. Мозаика видит одно управление на шести уровнях одновременно и понимает, что отвечать надо на самом высоком из них, потому что проигравшая на каком-то приоритете система может вернуть утраченное только действуя с позиций более высоких приоритетов, чем те, на которых она проиграла. Применение тех же средств, которыми противник уже одержал победу, к успеху не приведёт, да он и не даст ими воспользоваться.

Поэтому мозаику напрасно считают роскошью для любителей философии. Она есть оружие первого приоритета в руках каждого, кто её собрал, и единственное оружие, которое у тебя нельзя ни купить, ни отнять силой. Тот, кто держит мозаику, перестаёт быть заложником обстоятельств, потому что видит, откуда эти обстоятельства приходят. Тот, кто держит мозаику, перестаёт бояться новостей, потому что новости становятся для него предсказуемыми. И тот, кто держит мозаику, начинает работать на себя в меру своего понимания, а мера эта растёт с каждым правильно уложенным камешком.

Концептуальная власть не связана сроками: целенаправленно вписывая быстрые процессы в медленные, она может опираться на долгий ход времени. Эта мысль справедлива и для того, кто собирает свою мозаику. Тебе некуда спешить, но и откладывать нельзя: каждый день, прожитый в калейдоскопе, кто-то другой укладывает за тебя камешки в свою картину. Начни с одного вопроса к сегодняшней ленте новостей, и завтра их станет два.


Источники

  1. Достаточно общая теория управления. Приложения, разд. 7 «Мозаики и калейдоскопы» и разд. 8 «Міровоззрения: “для всех” и “для узкого круга, призвание которого управлять”», с. 336–346 (вопрос о предсказуемости как основной вопрос философии; калейдоскоп и витраж; культивирование калейдоскопичности в образовании «для всех»; публичная философия как «сливная канализация»; «экономика для клерков» и «экономика для хозяев»; письмо Александра Аристотелю; письмо Д. Эккарта; воздействие алкоголя на мозаичную картину мира).

  2. Основы социологии, т. 1, гл. 2 «Миропонимание, мировоззрение: типы», с. 79–89 (определения калейдоскопического и мозаичного мировоззрения; два направления развития мозаики; «за деревьями леса не видит»); гл. 3, с. 98–117 (три системы образования; Я-центризм, «семь пятниц на неделе»; главная ошибка Я-центричной мозаики); с. 140 (триединство материи-информации-меры исключает калейдоскопичность); с. 429–430 (категории теории управления как основа мозаики).

  3. Основы социологии, т. 2, гл. 8, с. 140–148 и 158–159 (шесть приоритетов обобщённых средств управления; быстродействие, необратимость и заметность; взаимная обусловленность приоритетов; «игры с ненулевой суммой»; подъём библейского проекта на третий приоритет в XX веке); гл. 9, с. 212 (репрессии как средство шестого приоритета).

  4. Мёртвая вода, т. 1, гл. IV «Управление в глобальном историческом процессе», с. 181–182 по электронному изданию (шесть приоритетов; второй приоритет как мировоззренческое «сито»; четвёртый приоритет первенствует над пятым; первый приоритет не покупается и не отторгается силой; выигрыш на низших приоритетах не гарантирует от поражения на высших; «мы не связаны временем»); с. 28 (мозаичность и калейдоскопичность восприятия).

  5. Диалектика и атеизм: две сути несовместны, гл. 7 «Естественный способ постижения Правды Жизни», с. 109, 113, 160–161, 188–190 (Различение и внимание; нарастание калейдоскопичности при невнимании к Различению; переход от Я-центричного к Богоначальному мировоззрению в возрасте 7–14 лет и его срывы).

  6. От человекообразия к человечности, с. 145, 158 (мозаичность и калейдоскопичность коллективной психики).

  7. Об имитационно-провокационной деятельности, с. 17–18, 22 (неустойчивость Я-центричного мировоззрения; мозаичность мировоззрения триединства).

  8. «О текущем моменте» № 3 (75), 2008 г. «Мера понимания и институты власти в обществе», с. 7–8 (три типа миропонимания; функция мировоззрения как средства моделирования; эффективность калейдоскопа близка к нулю).

  9. «О текущем моменте» № 2 (86), 2009 г. «Кризис как средство отрезвления от иллюзий…», с. 1–3 (три слоя кризиса; кредит под процент как «керосин в пожар»; финансы как инструмент, а не стихия).

  10. Глобальный экономический кризис или кризис библейской культуры? (аналитическая записка, 2009 г.) (культура как «операционная система» для «прикладных программ» экономики, политики, образования).

  11. «О текущем моменте» № 1 (133), 2018 г. «Социокультурный кризис России и стратегия выхода из него», с. 24–25 (шесть приоритетов в гибридной войне; история как реализовавшаяся психодинамика; шестой приоритет как «власть» в глазах недалёких).

  12. О разрядке разрушительной антирусской матрицы (аналитическая записка, декабрь 2007 г.), с. 3 (матрицы проявляются в повторении по сути одних и тех же событий в других декорациях).

  13. Оракул: социальный институт и политтехнология, с. 25 («калейдоскоп гипотез» о тайнах древности).

  14. Интеллектуальная позиция № 3, с. 42, 142 (развал СССР без единого выстрела на пятом, четвёртом и третьем приоритетах; неразумность упора только на шестой приоритет).

  15. К.П. Петров. Тайны управления человечеством, т. 1, с. 75–80 (методология как корень власти; калейдоскоп и мозаика; Я-центричная и Богоначальная мозаики), с. 103–104 (калейдоскоп для рабов), с. 262, 271–272 (опасности по шести приоритетам), с. 279 (отыгрыш возможен только с более высоких приоритетов).

  16. К.П. Петров. Тайны управления человечеством, т. 2, с. 41 (удаление, добавление и перестановка элементов меняют всю картину калейдоскопа и не меняют мозаику).

80 %
69 %

Комментарии 3

Войдите, чтобы оставить комментарий.

уровень 2 в 1 час
Почитал статью. Благодарю за поднятие этого вопроса. Считаю его одним из важнейших. Особенно полезно деление целостного мировоззрения по 2-м видам - от общего к частному и от частного к общему. Единственное, с чем не согласен, что каждому человеку нужно строить целое мировоззрения каждый раз с нуля и самостоятельно. Если Бог создал мироздание единообразно, зачем каждому заново его собирать в голове? Здесь подойдёт единое всеообщее представление о мироздании. Я более чем уверен, что в мировом правительстве участники обучаются по каким-то целостным и готовым учениям и устанавливают основополагающие вещи целостного мировоззрения подобно тому, как мы устанавливаем ось Windows. То есть вместо того, чтобы каждый пользователь её собирал, дают готовый установщик. А вот далее человек уже ставит те приложения, которые нужны лично ему внутри своего вида личности, ремесла и т.д. То есть по закону единства в многообразии, единую общую часть нужно дать всем общую и одинаковую, а как построить разную частную часть - для этого дать руководство с учётом разных видов личности (как в своё время распределил Карл Юнг и его последователи). Думаю, что целостное мировоззрение должно иметь чёткий вид дерева с ветвями ключевых областей знаний и важных знаний внутри них. Об этом и в целом по вопросу статьи выше я рассуждал в своей статье - " dumaite.ru/edward_bedarev/15 И ещё: ОСУ, это, конечно, хорошо. Но вот загвоздка в том, что это внешние сущности. А лучше было бы строить целостное мировоззрение из внутренних, то есть на чём зиждится сам человек. И тут строительными частями были бы деления на дух-душу-тело, наитие-разум-чувства-ощущения, 7 чакр, 12 прообразов, 16 видов личностей и их 8 способностей, а 7 смысловых уровней Дилтса бы это хозяйство всё объединяли и упорядочивали от уровня зачем до уровня где. Главная беда в том, что лично я не могу найти людей, с которыми можно было бы сообща разработать совокупный вид целостного мировоззрения для его последовательной установки в головы людей. Пока всё делаю своими силами. Или потому что ещё не нашёл таких людей, или потому что не понимают моего подхода. Но в статье по ссылке выше я примерно обозначил суть задачи и далее по мере возможности добавлю статьи со своими наработками.
Полезно
—
Уместно
—
М
уровень 1 в 5 часов
А у нас гибридная война это "информационные операции, кибератаки, экономическое давление, политические манипуляции и поддержка нерегулярных вооружённых формирований". Всё. Экономические модели, пропаганда деструктивных социальных моделей поведения, спаивание населения не рассматривается как целенаправленное воздействие. Социальный инжиниринг сводится только к мошенникам. При этом Британия оттачивает своё гибридное воздействие не одну сотню лет.
Полезно
—
Уместно
—

Мозаичное мировоззрение против калейдоскопического

1. Шесть новостей одного утра

Представь обычное утро, когда ты, ещё не встав с постели, берёшь в руки телефон и за десять минут пролистываешь всё, что случилось за ночь. Где-то снова был удар беспилотников по нефтебазе, и в комментариях уже спорят, кто виноват и кто сильнее. Между двумя новостями с фронта стоит реклама нового «безалкогольного» пива с улыбающимся спортсменом. Центральный банк поднял ставку, и автор экономического канала объясняет, что иначе было нельзя, потому что так требует рынок. В соседней вкладке левые и правые в сотый раз выясняют, что лучше, советское или царское, а патриоты ругаются с либералами о том, чья идея лучше. Кто-то выложил отрывок из нового фильма о войне, где история подана так, что за полтора часа ты успеваешь забыть, кто на кого напал и зачем. И напоследок известный ведущий философской передачи с умным видом доказывает, что единой истины нет, у каждого своя правда, а мир устроен слишком сложно, чтобы его можно было понять.

Ты откладываешь телефон с ощущением, что мир сошёл с ума: всё рушится одновременно, всё случайно и ничто ни с чем не связано. Война отдельно, пиво отдельно, ставка отдельно, споры об идеологии отдельно, кино отдельно, философия где-то совсем далеко и никого не касается. Каждый из шести камешков яркий, каждый тревожит, но вместе они не складываются ни во что, кроме общего чувства бессилия, которое к вечеру сменится усталостью, а к ночи равнодушием.

А теперь представь человека, который прочёл ту же самую ленту и увидел в ней одну ЦЕЛОСТНУЮ картину. Для него удар по нефтебазе есть применение средств шестого приоритета, реклама пива относится к пятому, ставка Центрального банка к четвёртому, бесконечный спор идеологий к третьему, фильм с перевёрнутой историей ко второму, а передача про то, что истины нет, к первому, самому убойному и самому незаметному приоритету. (https://dumaite.ru/conceptual/39) Он видит, что шесть новостей описывают одно управление, ведущееся одновременно на всех шести уровнях, и что самой опасной в этом утре была последняя передача, которую большинство просто прослушало и приняло, не оценивая.

Количество прочитанного здесь ничего не решает. Оба получили одни и те же сведения, оба знают одни и те же факты, и, возможно, первый знает даже больше второго, потому что любит новости и читает их часами. Всё решает то, как эти факты связаны у них в голове. У первого они пересыпаются, как цветные стекляшки в детской игрушке, и каждый новый толчок даёт новый узор. У второго те же стекляшки уложены в витраж, где у каждой есть своё место, и всякий новый осколок только уточняет картину. Первое называется калейдоскопическим мировоззрением, второе мозаичным, и от того, какое из них ты носишь в себе, зависит, управляешь ли ты своей жизнью или ею управляют другие, причём так, что ты этого даже не замечаешь.

Об этом и пойдёт речь в нашем длинном разговоре. Мы уже писали о шести видах оружия, которыми бьют по всем странам, и теперь пришло время сделать следующий шаг: показать, что эти шесть видов оружия и то, как устроено мировоззрение человека, калейдоскопически или мозаично, составляют одну тему. Шесть приоритетов обобщённых средств управления невозможно увидеть калейдоскопическим взглядом, а мозаику невозможно собрать, не понимая, какими средствами её у тебя разбирают. Поэтому сначала мы разберём, чем калейдоскоп отличается от мозаики и почему одни люди носят в голове первое, а другие второе, а затем пройдём по всем шести приоритетам снизу вверх, от самого заметного к самому скрытому, и на каждом покажем, как одно и то же явление выглядит в калейдоскопе и как оно укладывается в мозаику. К концу пути у тебя должна сложиться одна картина вместо шести, и это будет лучшим доказательством того, о чём мы говорим.

2. Витраж и калейдоскоп: одни и те же стекляшки

Начнём с того, что каждому человеку, чтобы жить и действовать в мире и не быть им раздавленным, нужна внутренняя модель этого мира. Модель нужна для дела, ибо главный вопрос всякой практически полезной философии есть вопрос о предсказуемости последствий. Прежде чем что-то сделать, ты должен хотя бы приблизительно знать, к чему это приведёт, а для этого надо уметь прокрутить в голове несколько вариантов будущего быстрее, чем они наступят в жизни, отбросить неприемлемые и выбрать лучший. Именно эту работу и выполняет мировоззрение: оно служит средством моделирования течения событий во множестве вариантов в темпе, опережающем их реальное течение. Кто не может моделировать, тот не может предвидеть, а кто не может предвидеть, тот вынужден идти туда, куда его ведут.

Из чего складывается такая модель? Всю жизнь каждый из нас получает в Различение пары «это» и «не это»: вот тёплое, а вот холодное, вот правда, а вот ложь, вот причина, а вот следствие. Каждая такая пара становится смысловой единицей, кирпичиком, из которого строится картина мира. Информационный фон, в котором мы живём, у всех примерно общий, а набор полученных пар у каждого свой, потому что у каждого свой путь, своё поколение, свои унаследованные и нажитые задачи. И вот здесь начинается главное различие между людьми. Одни стремятся к тому, чтобы все смысловые единицы, которыми оперирует их психика, были определённо связаны между собой, чтобы каждый новый кирпичик находил своё место в уже выстроенной стене. Другие уклоняются от этой работы, и кирпичики копятся у них грудой, подчас огромной, детальной и пёстрой, но так и не ставшей стеной.

Мировоззрение первого типа подобно мозаичному витражу. В нём существуют устойчивые во времени связи между составляющими, и связи эти обусловлены самими составляющими, а главное, объективной матрицей возможных состояний и переходов материи из одних состояний в другие, то есть мерой. Мозаика меняется по мере того, как человек живёт, чувствует и думает: в неё добавляются новые фрагменты, старые заменяются более детальными, перестраиваются связи. Но меняется она так, как растёт дерево, сохраняя ствол и корни.

Мировоззрение второго типа(калейдоскоп) даже трудно назвать мировоззрением, потому что, неся в себе множество фактов и понятий, подчас в изобилии и деталях, оно НЕ несёт главного: целостной картины мира. Связи в нём есть, но они недолговечны, возникают и исчезают под воздействием настроения, текущих чувств и входящего потока сведений. Лучшая метафора для него старая детская игрушка, труба с зеркальной призмой внутри и горстью цветных осколков на донце. Повернёшь трубу, и осколки пересыплются в новый узор, возможно, красивый и причудливый, но ничего общего не имеющий с действительностью и с предыдущим узором. Встряхнёт тебя жизнь неожиданным событием, добавит в трубу пару новых стекляшек в виде свежих новостей, и вся картина мира сложится заново, ни на что прежнее не похожая.

Народ давно подметил эту разницу и выразил её поговоркой «в огороде бузина, а в Киеве дядька». Калейдоскопический человек живёт именно так: всё вокруг кажется ему хаосом, события сваливаются «стечением обстоятельств», и после каждого крушения надежд он успокаивает себя тем, что «так жизнь устроена». Вкладывал сбережения в банк под большие проценты, банк лопнул; открыл своё дело, грянул дефолт; устроился на хорошее место, предприятие разорилось от неведомой ему «конкуренции». Каждый раз он искренне не понимает, откуда пришла беда, и каждый раз ищет её причину в том камешке, который оказался ближе всего к глазку.

Отсюда первое и самое важное различие, которое стоит запомнить. Если из калейдоскопа убрать одну стекляшку, добавить новую или просто переставить имеющиеся, меняется вся картина, всё представление человека об окружающем мире. Если то же самое сделать с мозаикой, вся картина не меняется: она остаётся узнаваемой и при желании может быть восстановлена в мыслях даже там, где фрагментов не хватает. Человек с мозаикой может чего-то не знать и всё равно мысленно достроить целое, как реставратор достраивает утраченный кусок фрески по сохранившимся линиям. Человек с калейдоскопом может знать очень много и всё равно не видеть ничего, кроме очередного узора.

Из этого различия вытекает и второе, практическое. Калейдоскопическое мировоззрение служит плохой моделью жизни, ибо жизнь есть бесконечный поток причинно-следственных связей событий друг с другом, а в калейдоскопе устойчивых связей нет. Поэтому носители калейдоскопа в самостоятельном поведении обречены на множественные и частые ошибки и становятся заложниками обстоятельств, а вернее, заложниками тех, чьё мировоззрение более адекватно отображает причинно-следственные связи жизни. Неадекватность мировоззрения одних создаёт основу для того, чтобы над ними владычествовали другие. Так действует механизм, и нравоучения тут ни при чём: в толпо-«элитарном» обществе каждый в меру своего понимания работает на себя, а в меру непонимания на тех, кто понимает больше.

Отметим и третье обстоятельство, которое пригодится нам дальше. В чистом виде ни калейдоскопов, ни мозаик в жизни почти не бывает. В калейдоскопе почти любого человека крутятся частные мозаики: бытовые, житейские, профессиональные. Хороший токарь, хирург или бухгалтер мозаично видит свою работу, иначе он не смог бы её выполнять. А в мозаике другого человека могут оставаться калейдоскопические участки, в которых, в свою очередь, лежат ещё более мелкие мозаики. Поэтому вопрос надо ставить так: что преобладает в твоей голове и где проходят границы между твоими мозаичными и калейдоскопическими областями. Чаще всего эти границы совпадают с границей твоей профессии: всё, за что тебе платят, связано, а всё остальное, то есть общество, история, политика, экономика страны, война и мир, пересыпается в трубе.

3. Три способа держать мир в голове

Если бы дело ограничивалось противопоставлением хаоса и порядка, всё было бы просто: выучи побольше связей, и станешь мозаичным. Однако мозаики тоже бывают разными, и от того, с какого камешка ты начал их укладывать, зависит судьба всей картины. Если в самом начале допустить ошибку, она будет накапливаться с каждым новым рядом и в какой-то момент обрушит всю постройку, к полному разочарованию и зрителей, и самого художника.

Мозаика может развиваться в одном из двух взаимоисключающих направлений: либо от частностей к общему, либо от общего к частностям. Первый путь самый естественный и самый распространённый. Ребёнок начинает познавать мир с самого себя, с того, что ощущают его органы чувств, и всё, что он узнаёт, соотносит с собственным «я» как с началом системы координат. Собственное «я» обретает в его картине ранг центра мироздания, и от него, через ближний круг, через свой двор, свой город и свою страну, мозаика разрастается к пределам вселенной, сначала видимым, затем воображаемым. Такую мозаику называют «Я-центричной». Название указывает только на место корня мысленного древа и вовсе не подразумевает эгоизма, хотя и всякий эгоизм в своей основе имеет именно её. В русском языке у неё есть точное имя: «взгляд со своей колокольни».

Чем плоха такая мозаика, если она всё-таки мозаика? Тем, что центр её непрестанно смещается вместе с обстоятельствами жизни. Поменялась работа, поменялась компания, поменялось настроение, и картина вокруг «я» перестраивается, а из одного центра начинают одновременно развёртываться несколько вариантов мозаики, не во всём совместимых друг с другом. Мышление перескакивает с одного варианта на другой, и на один и тот же вопрос человек в разное время даёт разные, взаимоисключающие ответы, искренне не замечая противоречия. Народ называет это «семь пятниц на неделе», и хорошо ещё, если только семь, ибо в календаре одного гоголевского героя была и такая дата, как «мартобря 86-го числа».

Второй порок Я-центричной мозаики ещё опаснее. В ней не определена граница между достоверно известным и порождениями безмерной фантазии. Чем дальше от центра, тем меньше в картине проверенного и тем больше домыслов, и человек сам не может сказать, где кончается одно и начинается другое. Поэтому чем глобальнее явление, тем хуже оно вписывается в Я-центричную картину. Люди с таким мировоззрением прекрасно видят, что предприятие, где они работают, идёт ко дну, и вовремя ищут новое место, видят, какие фильмы негативно влияют на их детей, и запрещают их смотреть, а некоторые даже заранее, предвидя распад Союза, уезжали из союзных республик и успешно устраивались на новом месте. Но стоит спросить их о том, что лежит за пределами их «мирка», например, о долгосрочных планах в отношении того края, где они обосновались, и вопрос вызывает сначала тревогу, а через несколько месяцев забывается с успокоительной мыслью «такого быть не может». Их мозаика хороша ровно до тех пор, пока мир не соприкоснётся с тем, чего в ней нет, а в этот момент она рушится целиком.

Второй путь противоположен первому: мозаика строится от общего к частностям. Сначала надо увидеть лес, и только потом имеет смысл изучать, какие в нём почвы, какие породы деревьев, какая живность и как сложились пищевые цепочки. Поговорка «за деревьями леса не видит» как раз и предостерегает от обратного порядка: если заниматься одними частностями, не видя общего, которое их объединяет, в их обилии можно утонуть, так и не завершив сборки, и получить вместо мозаики калейдоскоп, который от переполнения ещё и заклинит, отчего и говорят что у человека «башню клинит».

Начать от общего значит ответить на вопрос, на какие первичные различия распадается категория «всё вообще», что лежит в основании всего, с чего начинать укладку. Я-центризм, сколько бы ни развивался, в пределе приходит к одному и тому же набору: вещество, дух (или энергия, сила, поле), пространство и время. Этот набор кочует из культуры в культуру тысячелетиями и в разных обличьях стоял у древнеегипетских жрецов как четыре ипостаси верховного божества и стоит сегодня в учебниках физики. Главная ошибка этого набора в том, что в нём нет места информации и мере, то есть всему нематериальному: смыслу, образу, алгоритму, закономерности. А раз их нет среди исходных понятий, то и общество, и психика человека, которые по своей сути суть процессы информационно-алгоритмические, не могут быть описаны в такой картине метрологически состоятельно. Именно отсюда вырастает беспомощность большинства так называемых гуманитарных наук, прежде всего психологии.

Мозаика, развёртываемая от общего, начинается с триединства материи, информации и меры. Материя несёт информацию, информация есть то, что отличает одно от другого, а мера есть матрица возможных состояний и путей перехода из одного состояния в другие, то есть всё то, что в религиозном языке называют Божиим Предопределением. Вместе они образуют систему первичных различий, которая исключает калейдоскопичность мировоззрения тем в большей степени, чем менее глух человек к данному ему чувству меры. Такую мозаику называют Богоначальной: она развёртывается от образа Божиего в направлении тех частностей, которые вызывают у человека нравственно обусловленный интерес. И в ней, в отличие от Я-центричной, граница между известным и неизвестным может быть выявлена и, при владении навыками познания, продвигаться в сторону прежде неведомого. Ошибки на отдельных этапах в ней тоже возможны, но они поправимы и не обрушивают картину целиком.

Итак, перед нами три способа держать мир в голове. Калейдоскоп, где между составляющими нет устойчивых связей и эффективность моделирования близка к нулю. Я-центричная мозаика, более действенная, но неустойчивая, с размытой границей между знанием и фантазией и с неизбежным обрушением при встрече с крупным явлением. И Богоначальная мозаика на основе триединства материи, информации и меры, наиболее помехоустойчивая и наиболее пригодная для прогноза. Эффективность мировоззрения нарастает от первого к третьему, а наибольшей она бывает у носителей человечного строя психики, потому что мозаика держится не одним умом, но и нравственностью, о чём мы ещё скажем.

Стоит добавить одно наблюдение, которое многое объясняет. Переход от детской Я-центричной мозаики к Богоначальной должен совершаться в возрасте примерно от семи до тринадцати или четырнадцати лет. Если он начался, но оборвался под давлением воспитателей, модной педагогики и школьной программы, Я-центричная мозаика рассыпается, а новая не успевает сложиться, и человек входит во взрослость с устойчивым калейдоскопом. Если же переход не завершён, но и прежняя мозаика не разрушена, человек живёт с двумя мозаиками сразу и опирается то на одну, то на другую, отчего его поведение становится внутренне противоречивым. Обрати внимание, что всё это происходит как раз в те годы, когда за ребёнка берётся система образования. Совпадение это вовсе не случайное, и к нему мы сейчас перейдём.

4. Зачем толпе раздают калейдоскопы

Если мозаика настолько полезнее калейдоскопа, почему же у большинства людей в голове крутится именно труба со стекляшками? Ответ на этот вопрос даёт устройство самого толпо-«элитарного» общества, которое на протяжении тысячелетий держало три мировоззренчески различные системы образования: образование «для всех», образование «для правящей элиты» и образование «для знахарско-жреческой корпорации». Различались они прежде всего по организации мировоззрения, которое в них прививалось, и уж потом по фактам, ведь мир один для всех и факты в большинстве своём общедоступны.

Так называемым «всем», причём включая и так называемую «социальную элиту», предназначены калейдоскопы как основа личного мировоззрения, а в дополнение к ним узкопрофессиональные мозаики, развиваемые от частностей к общему. Мозаика допустима и для толпы, но только одного типа: Я-центричная, от самого себя к пределам вселенной. Представители «элиты» по структуре мировоззрения в большинстве своём от простонародья ничем не отличаются. Они просто лучше осведомлены: их калейдоскоп содержит больше стекляшек, а их Я-центричная мозаика охватывает более широкий круг тем и развита до большей детальности. Но много знаний при неадекватной организации мировоззрения вовсе не гарантируют превосходства в дееспособности над тем, кто знает меньше, но чьё мировоззрение организовано правильно. И только меньшинству, наиболее полновластному в обществе и воспроизводящему себя из поколения в поколение, предназначались мозаики, развиваемые от общего к частностям, как более действенные и обеспечивающие превосходство их носителей над всеми остальными.

Поставь себя на минуту на место рабовладельца, как это делают военные, когда хотят понять замысел противника. Тебе нужно, чтобы рабы хорошо работали, а для этого им приходится давать знания. Если же рабы будут знать и понимать столько же, сколько ты, удержать их в рабстве будет невозможно. Выход прост: давать знания, но давать их в калейдоскопе. Тогда раб будет знать математику, химию, историю и экономику, но так и не поймёт, что его зарплата и цены в магазине зависят от войны на другом конце света, что кредитно-финансовая система есть средство управления странами и народами, а религия и идеология служат средствами управления людьми. Такая выдача знаний реализуется сегодня через дошкольное, школьное, высшее и даже академическое образование во всех странах мира.

Здесь необходимо одно важное уточнение. Система образования «для всех» поддерживает мозаичность в одной-единственной области, в области узкопрофессионального обучения, потому что всякая профессиональная деятельность становится невозможной, если разорвать связи между фрагментами знаний и навыков, из которых она состоит. Инженер, у которого сопромат не связан с чертежом, построит мост, который рухнет, и потому в своём деле его учат связывать. Но за пределами профессии калейдоскопичность поддерживается, причём поддерживается на основе культа «свободомыслия», права каждого быть непохожим на других и на «самовыражение». Реально же вся эта непохожесть и своеобразие людей в обществе большей частью сводятся к непохожести узора в одном калейдоскопе на узор в другом. Своеобразие устойчивого мировоззрения, ведущего личность к человечности, здесь и не предполагается. Вспомни того заместителя министра образования, который в середине девяностых красиво рассуждал о «вариативном образовании», о том, что каждый человек есть микрокосм и может сам формировать с детства свою картину мира, а каждый учитель вправе давать детям своё понимание предмета. Когда его при всех спросили, кто будет отвечать за войну, которая неизбежно начнётся между такими несовместимыми «мирами», то есть, по сути, между людьми, ответить он ничего не смог.

Для тех же, кого всё-таки интересуют вопросы жизни общества в целом, существует отдельный фильтр. Это профессиональное философское и историко-социологическое образование, где процветают философские школы с какими угодно «основными вопросами», кроме одного, единственно практического: вопроса о предсказуемости последствий с целью управления обстоятельствами. Что первично, материя или сознание; можно ли дважды войти в одну реку; сколько чертей поместится на острие иглы. Человек, подчинившийся авторитету таких школ, тратит годы на умствования, оторванные от жизни, и выходит из них недееспособным в качестве управленца общественного уровня значимости. Публичная философия выполняет в толпо-«элитарном» обществе функцию сливной канализации, куда уходят все, кто мог бы стать опасен монополии на знание.

О том, что эта монополия охранялась сознательно, свидетельствует известная переписка, переданная Плутархом. Александр Македонский, узнав, что его учитель Аристотель обнародовал некоторые учения, возмутился: чем же мы будем отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были воспитаны, станут общим достоянием? Аристотель успокоил ученика тем, что хотя эти учения и обнародованы, но вместе с тем как бы и не обнародованы. Иначе говоря, публикация была устроена так, что без устных пояснений и соучастия в делах носителей знания овладеть им по одному тексту было нельзя. При этом стоит помнить, что сам Плутарх был не только писателем, но и жрецом Дельфийского оракула, то есть человеком, профессионально причастным к прогностике и к дозированию её плодов для остального общества. Великий полководец, перед которым склонялись царства, оказался на поверку «клерком», которому знахари дали ровно столько, сколько требовалось для исполнения возложенной на него миссии.

То же разделение на «клерков» и «хозяев» хорошо известно в экономике. «Экономика для клерков» навязывает определённые стереотипы, большей частью близкие к мифологии, которые в сумме программируют предсказуемое поведение участников хозяйственной жизни, и тем самым обеспечивают условия для игры тем, кто владеет «экономикой для хозяев», то есть знанием о косвенном управлении на уровне правил, о структуре денежного обращения и макроуправлении. Но и те, кто на уровне экономики являются хозяевами, на уровне идеологий оказываются клерками, а творцы идеологий, в свою очередь, оказываются клерками на уровне мировоззренческих систем, из которых их идеологии проистекают. Перед нами лестница, и на каждой её ступени управляет тот, чья мозаика охватывает больше уровней.

Теперь понятно, почему калейдоскоп раздают толпе. Он и есть продукт, который целенаправленно производят и поддерживают, ибо калейдоскопическое мировоззрение в принципе непригодно для моделирования и прогноза, а значит, его носитель не может вести самостоятельную политику и становится зависимым от тех, кто прогнозирует за него. Разнообразие узоров в миллионах калейдоскопов создаёт видимость свободы мысли, а отсутствие связей гарантирует, что эта свобода никому не опасна.

5. Шесть приоритетов как шесть слоёв одной мозаики

Прежде чем подниматься по ступеням, напомним, о чём идёт речь. Всякое общество так или иначе управляется, и потому глобальный исторический процесс можно рассматривать как процесс управления, объемлющий политики отдельных государств и международных сил, не оформленных в государства. Если смотреть на жизнь обществ на исторически длительных отрезках времени, в сотни лет и более, то средства воздействия на общество, осмысленное применение которых позволяет управлять его жизнью и смертью, можно расположить в шесть групп. Это методология познания и творчества; хронологическая, а по сути матрично-алгоритмическая информация обо всех отраслях культуры и знания; фактологическая информация, к которой относятся вероучения, светские идеологии, технологии и фактология всех наук; экономика и финансы; средства воздействия на генетику человека, то есть средства геноцида; и, наконец, силовое оружие в привычном смысле слова. Внутри одной социальной системы это обобщённые средства управления ею, а при применении одной системой против другой, при несовпадении их концепций управления, это обобщённое оружие, средства войны в самом общем понимании этого слова.

Три свойства этой иерархии нам понадобятся постоянно. Быстродействие средств растёт от первого приоритета к шестому: пуля убивает мгновенно, а смена мировоззрения общества требует поколений. Необратимость результатов, наоборот, падает от первого к шестому: разрушенный город отстраивают за десять лет, а разрушенную методологию не восстановить и за столетие. И третье, для нашей темы самое важное: заметность применения в толпо-«элитарном» обществе тоже падает от шестого к первому. Взрыв видят все, ставку банка замечают многие, смену идеологии единицы, а подмену методологии мышления почти никто.

А теперь соедини третье свойство с тем, что мы сказали о калейдоскопе. Калейдоскопическое сознание видит мир по заметности, то есть ровно в обратном порядке относительно значимости. Самое громкое оно считает самым важным, самое тихое пропускает. Поэтому в калейдоскопе шесть приоритетов вообще не существуют как иерархия; вместо них есть шесть разрозненных «сфер жизни», за каждую из которых отвечает своё ведомство и свой телевизионный специалист: военные эксперты говорят о войне, врачи о здоровье, экономисты о деньгах, политологи об идеологиях, историки об истории, философы о чём-то непонятном. Каждая сфера крутится в мировоззрении отдельно, и связей между ними калейдоскоп не видит, точно так же как он не видит связи между пивом и войной.

Мозаика видит то же самое иначе. Для неё шесть приоритетов суть шесть слоёв одной картины, вложенных друг в друга, где каждый нижний слой держится на верхнем. Чтобы быть сильной на шестом приоритете, страна должна иметь трезвое население и трезвую армию, то есть быть сильной на пятом; чтобы обеспечить армию, нужна управляемая экономика, то есть четвёртый; чтобы деньги превратились в развитие, а не в показуху и отчёты о благополучии, нужны передовые идеи, то есть третий; идеи вырастают из знания прошлого и неудовлетворённости унаследованными проблемами, то есть из второго; а сами новые идеи есть выражение устремлённости в будущее и личной познавательно-творческой культуры людей, то есть первого приоритета. И всё это вместе требует такой организации общества, при которой средства всех приоритетов поддерживают друг друга, а это возможно только при всеобщей управленческой грамотности, которая сама является следствием освоения первого приоритета. Цепочка замыкается.

Есть у приоритетов и ещё одна функция, о которой обычно забывают. Второй приоритет, хронологический, при владении сообразным мирозданию мировоззрением и чувством меры позволяет выделить частные процессы, пропуская «хаотичный» поток фактов и явлений через мировоззренческое сито, субъективную человеческую меру распознавания. Иначе говоря, сама иерархия приоритетов, если она усвоена, работает как решётка, на которую укладываются камешки новостей. Каждый новый факт перестаёт быть отдельной стекляшкой, потому что у тебя появляется вопрос, с которым к нему можно подойти: на каком приоритете это происходит, какой процесс выражает, кому служит? Ответив, ты кладёшь камешек на его место, и картина становится детальнее.

Поэтому мы пойдём от шестого приоритета к первому. Так движется взгляд калейдоскопического человека: он начинает с громкого и редко добирается до тихого. Мы же попробуем пройти этот путь до конца и на каждой ступени показать, во-первых, как явление выглядит в трубе, во-вторых, как оно ложится в мозаику, и в-третьих, чем именно этот приоритет бьёт по самой способности человека собирать мозаику. Последнее важнее всего, ибо каждое из шести средств, помимо прямого действия, разбирает витраж в голове, а разобранный витраж и есть калейдоскоп.

6. Шестой приоритет: война, которую видно

Шестой приоритет единственный, который самые недалёкие люди воспринимают как реальную власть и как управление. Танк, ракета, полицейская дубинка, тюремный срок: всё это понятно без объяснений, всё это пугает, и потому калейдоскопическое сознание почти целиком занято именно этим слоем. Для него война есть самостоятельное событие, которое «началось» в определённый день. Оно спорит о том, кто первым выстрелил, у кого больше снарядов, чья техника лучше, и следит за сводками с фронта, как следят за спортивным счётом. Каждая сводка пересыпает стекляшки: сегодня «мы побеждаем», завтра «всё пропало», послезавтра снова надежда. Между этими узорами нет никакой связи, кроме настроения, и потому человек, годами следящий за войной по сводкам, понимает её ничуть не лучше, чем в первый день, хотя знает десятки названий населённых пунктов и марок вооружения.

В мозаике война выглядит иначе. Она есть последняя ступень противоборства, которое началось задолго до первого выстрела на высших приоритетах и спустилось на пятый и шестой тогда, когда наверху уже многое было решено. Отсюда вытекает закон, который калейдоскопу недоступен: выигрыш противоборства на низших приоритетах вовсе не гарантирует от поражения на высших, опирающихся на более продолжительные процессы. Сокрушительный удар на высших приоритетах может достичь цели спустя очень долгое время после того, как нанёсший его, возможно, сам исчезнет с лица земли в результате поражения на низших.

Самый наглядный пример у нас перед глазами. В 1991 году Советский Союз располагал одной из двух сильнейших армий мира и ядерным арсеналом, способным несколько раз уничтожить любого противника. И этот Союз был разрушен без единого выстрела со стороны его тогдашнего вероятного противника. Его развалили на пятом приоритете (алкоголь, табак, наркотики), на четвёртом (кредитно-финансовая система со ссудным процентом и зависимость от неё) и на третьем (идеологический тупик, из которого «элита» не видела выхода и в котором охотно приняла чужую идеологию «конца истории»). Танки стояли в парках, ракеты на боевом дежурстве, а государства уже не было. Калейдоскоп до сих пор объясняет это «предательством» отдельных лиц, и в этом есть доля правды, ведь предатели действительно были; но мозаика спрашивает, почему предательство одиночек оказалось достаточным и почему миллионы людей с оружием не смогли защитить то, что якобы любили. Ответ лежит выше шестого приоритета.

Есть у шестого приоритета и обратная сторона. Специальные операции(???) применяющие только оружие без поддержки высших приоритетов, своих целей не достигнут. Репрессии, например, сами по себе никогда не были средством преодоления кризисов именно потому, что они относятся к шестому приоритету; при грамотном управлении средствами более высоких приоритетов они могут лишь создать предпосылки и содействовать преодолению кризиса. То же касается и войны: если страна воюет(???) без собственной концепции развития, без внятной картины того, зачем и ради какого будущего ведётся борьба, то даже военные успехи ложатся в чужую мозаику и работают на чужие цели. Упор в противоборстве только на шестой приоритет при наличии у сторон ядерного оружия по меньшей мере неразумен; гарантией необратимости результатов является только наступление по всем шести приоритетам, прежде всего на первом.

7. Пятый приоритет

Пятый приоритет объединяет средства воздействия на генетику человека, которые исторически выступали в основном как средства геноцида, поражающие не только живущих, но и следующие поколения. Если собрать их вместе, получается список, в котором почти нет ничего экзотического: всё это окружает нас каждый день:

  1. 1

    Алкоголь, табак и прочие наркотики, самые древние и самые изученные средства пятого приоритета, сегодня дополнены электронными сигаретами, никотиновыми подушечками и энергетиками.

  2. 2

    Еда. Пестициды в овощах и фруктах, включая глифосат, которым обильно обрабатывают генно-модифицированные культуры; промышленная пища с избытком сахара, с трансжирами, красителями, усилителями вкуса и нитритами в колбасах; антибиотики, которыми пичкают скот и птицу на промышленных фермах; паразиты в речной рыбе, заражённость которой растёт вместе с упадком рек, ибо ослабленная загрязнением рыба хуже сопротивляется заразе, а в заиленной, застойной и заросшей воде множатся моллюски, через которых передаются описторхоз и другие глистные болезни; ртуть в крупной морской рыбе; микропластик в морепродуктах и даже в поваренной соли.

  3. 3

    Вода. Изношенные городские трубы, из которых в воду попадают ржавчина, а в старых домах и свинец; побочные вещества хлорирования, образующиеся, когда хлор встречается с органикой в плохо очищенной воде; остатки лекарств и микропластик, которые обычные очистные сооружения не задерживают. А источником этой воды служат реки, куда годами сбрасывают промышленные стоки и плохо очищенную канализацию, и поля, с которых в них смываются удобрения и ядохимикаты.

  4. 4

    Воздух. Выхлопы машин, мелкая пыль и бензпирен, которые признаны канцерогенами, выбросы заводов и котельных, а внутри дома испарения от мебели из древесных плит, линолеума и бытовой химии.

  5. 5

    Быт и тело. Разрушители гормональной системы, то есть вещества, которые организм принимает за собственные гормоны: бисфенолы в кассовых чеках, пластиковой посуде и бутылках, фталаты и парабены в духах, кремах, шампунях и прочей косметике. Сюда же относятся «вечные химикаты» из антипригарной посуды, упаковки уличной еды и непромокаемой одежды, которые почти не выводятся из организма, и синтетическая одежда, сбрасывающая при каждой стирке тысячи микроволокон, из которых и складывается микропластик в воде и воздухе.

  6. 6

    Город. Большой город сам по себе собирает многие из перечисленных факторов в одном месте и добавляет к ним свои: постоянный шум, ночной свет, сбивающий сон, неподвижность, оторванность от природы и хроническое напряжение жизни в «каменных джунглях».

  7. 7

    Лекарства. Некоторые препараты с действием на следующие поколения, бездумно принимаемые антибиотики, разрушающие собственную микрофлору человека, и привычка глушить таблетками симптомы, не устраняя причин.

  8. 8

    Разврат. Культ беспорядочных связей, порнография и распад семьи, которые бьют одновременно по здоровью, по рождаемости и по тому, в какой среде вырастает следующее поколение.

  1. 10

    Завтрашний день. Генная инженерия и биотехнологии, которые в руках тех, кто не связан ни совестью, ни ответственностью перед потомками, способны стать самым мощным средством пятого приоритета.

Мотивация к насаждению всего этого проста. Биологически выродившееся население страны, ставшей жертвой агрессии в гибридной войне, не обладает потенциалом личностного и общественного развития, позволяющим ему жить свободно без «опеки». Но есть и вторая выгода, не менее важная для заправил библейского проекта. Пятый приоритет держит людей на привязи: человек, который годами лечит печень, давление, гормоны и нервы, тратит на это время, силы и деньги, и на освоение высших приоритетов у него их просто не остаётся. Народ, закрывший фронт пятого приоритета, высвобождает всё это и может направить на познание, на осмысление собственной истории, на методологию, то есть подняться туда, где решается его судьба. Здоровому человеку незачем постоянно бороться за своё здоровье, больная же толпа сегодня тратит на эту борьбу большую часть своих сил, и именно поэтому её так удобно держать больной.

Калейдоскоп видит здесь набор частных дел. Выпить пива после работы есть «личный выбор» и «право взрослого человека», курение есть «вредная привычка», которую каждый волен иметь или не иметь, химия в еде есть забота санитарных служб, а наркомания есть беда отдельных неблагополучных семей. Каждый из этих вопросов лежит в своей ячейке, обсуждается своими специалистами и никак не связан ни с войной, ни с экономикой, ни тем более с философией. Самое большее, до чего доходит калейдоскоп, это лозунг «береги здоровье», который звучит в одной рекламной паузе с рекламой пива.

Мозаика видит, что пятый приоритет подчинён четвёртому. Финансы есть система бесструктурного управления, способная в сочетании с первыми тремя приоритетами вызвать к действию пятый и шестой, но никак не наоборот. За каждой бутылкой стоит отрасль с оборотом в миллиарды, налоговые поступления, на которые государство согласилось жить, и реклама, оплаченная этими миллиардами. Государство, получающее налоги в казну с продажи дурмана, тем самым признаёт, что строит «свободное» общество, угнетая психически неустойчивых и слабых. А за отраслью, в свою очередь, стоят идеология «свободного выбора» и культ «расслабиться и получить удовольствие», то есть третий приоритет, а за ними мировоззрение, в котором человек есть потребитель, а его тело есть его собственность, с которой можно делать что угодно. Пивная реклама на спортивной трансляции оказывается в мозаике на пересечении трёх слоёв сразу, и по ней хорошо видно, как высшие приоритеты запускают низшие.

Но главное, что видит мозаика на этом уровне, касается её самой. Пятый приоритет бьёт по тому самому органу, которым собирается мозаика. Под воздействием алкоголя в мозаичной картине мира исчезают какие-то смысловые единицы, а какие-то связи между ними рвутся или извращаются; мозаика становится менее детальной и полной, а отдельные её фрагменты рассыпаются в калейдоскоп. Это означает, что моделирование каких-то процессов на основе повреждённой картины становится грубее, а множество процессов, которыми способен управлять этот человек, сужается. Восстановление же порушенной картины идёт медленно, и если удары повторяются чаще, чем она успевает восстановиться, мозаика так и не возвращается к прежней полноте. Вот почему с человеком, который регулярно «попивает» даже пиво, на многие темы просто бесполезно говорить: вхождение в эти темы требует определённой развитости мозаики, то есть детальности и достаточного количества связей, а этот уровень для него недостижим, поскольку систематически разрушается. Всё, что он может, это крутить свой калейдоскоп и раздражаться, когда ему показывают связь, которую он не в силах удержать.

Отсюда и то, что многим кажется перегибом: бескомпромиссное требование трезвости. В калейдоскопе трезвость есть частный вопрос здоровья, которым можно пренебречь ради «праздника». В мозаике она есть условие самой возможности мыслить связно, а значит, условие выхода из-под чужого управления. Народ, который пьёт, не может собрать мозаику, а народ без мозаики не может защитить себя ни на одном приоритете, сколько бы танков у него ни было. Цепочка, начатая в предыдущем разделе, продолжается: армия, разгромленная без войны алкоголем, сначала проигрывает на пятом приоритете и лишь потом на шестом.

8. Четвёртый приоритет: стихия, у которой есть хозяин

Четвёртый приоритет составляют экономические процессы и финансы как предельно обобщённый вид экономической информации. Он стоит выше пятого и шестого потому, что деньги могут купить и дурман, и оружие, и солдат, но ни дурман, ни оружие сами по себе денег не производят. И он стоит ниже первых трёх, ибо экономика подчинена чисто информационным средствам воздействия: тому, как люди понимают мир, что они знают о прошлом и какими идеями руководствуются.

Калейдоскопу экономика является как стихия. Цены растут, потому что «инфляция»; курс падает, потому что «рынок»; кризис случился, потому что «так сложилось» или потому что «мировая конъюнктура». Цены на нефть, по его убеждению, устанавливает некий никому не ведомый абстрактный рынок, и мысль о том, что за ценами стоят вполне конкретные люди, преследующие изменением цен вполне конкретные цели, кажется ему выдумкой. Ставку Центрального банка подняли, потому что «иначе нельзя». Каждое из этих явлений встречается как погода, к которой можно только приспособиться: взять зонт, переждать, затянуть пояс. Особенно опасно, когда такую картину носят в голове не только рядовые граждане, но и руководители страны, ведь от их решений зависят судьбы миллионов. Руководство, которое относится к финансам как к стихии и так и не научилось пользоваться ими как инструментом управления, обрекает страну на кризисы, которых могло бы и не быть.

Мозаика видит в экономике управление, причём управление многослойное. Возьми любой кризис, хотя бы мировой финансово-экономический кризис 2008 и 2009 годов, и разложи его по слоям. Для подавляющего большинства населения кризис есть падение производства, рост цен, снижение доходов, обесценивание сбережений и угроза потерять работу. Для узкого круга, образующего разного рода группировки во власти и в крупном капитале, кризис есть средство скупить по дешёвке собственность в стране и за рубежом. А для ещё более узкого круга, сплочённого уже идеями общественного масштаба поверх деловых интересов, кризис есть ожидаемый или целенаправленно организованный эпизод в осуществлении политических сценариев, региональных и глобальных. Наивысшей значимостью обладает третий слой, ибо второй обусловлен третьим, а первый, затрагивающий жизнь большинства, всего лишь сопутствует двум другим. Калейдоскоп видит только первый слой и потому всю жизнь борется со следствиями, принимая их за причины.

Мозаика видит и механизм, через который этот слой работает. Ссудный процент при кредитовании, обслуживающем экономику, неизбежно порождает долг, который в целом для общества неоплатный, и потому кредитование под процент есть самая древняя и самая действенная «игра с ненулевой суммой» на четвёртом приоритете. Тушить кризис, порождённый неоплатным долгом, выдачей новых кредитов под процент, это всё равно что тушить пожар, методично подливая в него керосин. А убеждение, будто высокие ставки по кредиту являются следствием инфляции, тогда как на деле инфляция в значительной мере есть следствие кредитования под процент, может держаться только у людей, не вникающих в устройство финансов, либо у тех, кому выгодно, чтобы в него не вникали.

Есть и ещё одно соображение, хорошо иллюстрирующее разницу двух взглядов. Культуру общества можно сравнить с операционной системой, под управлением которой работают все прикладные программы: «экономика», «политика», «образование», «наука», «медицина». Если прикладная программа постоянно сбоит, зависает и падает, то, возможно, искать причину надо в операционной системе. Калейдоскоп латает программы по одной: здесь новый закон, там новая реформа, здесь новый министр, там новый национальный проект. Мозаика спрашивает, какая культура, какое мировоззрение и какая концепция управления порождают одни и те же сбои во всех программах сразу.

Чем четвёртый приоритет бьёт по мозаике? Тем, что делает деньги мерой всех вещей. Когда всё имеет цену, а ценность вещи определяется ценой, человек привыкает оценивать мир по прейскуранту, и в его мировоззрении единственным устойчивым связующим веществом становится выгода. Мозаика, сцементированная выгодой, неизбежно оказывается Я-центричной, ибо выгода всегда чья-то, и центром картины становится собственный кошелёк. Кроме того, человек, загнанный в долги, живёт от платежа до платежа, и на то, чтобы поднять голову и посмотреть на картину целиком, у него не остаётся ни сил, ни времени. Долговая петля и есть самый удобный способ держать калейдоскоп в движении.

9. Третий приоритет: фабрика стекляшек

Третий приоритет включает информацию факто-описательного характера: вероучения религиозных культов, светские идеологии, технологии и фактологию всех отраслей науки. Именно здесь калейдоскоп чувствует себя как дома, ибо третий приоритет и есть то место, где производятся стекляшки. Каждая наука выдаёт свои факты, каждая идеология свои лозунги, каждое вероучение свои догматы, и всё это в изобилии сыплется в трубу.

Калейдоскопу третий приоритет представляется как пёстрый рынок идей, на котором надо выбрать «правильную». Левые против правых, патриоты против либералов, верующие против атеистов, сторонники царя против сторонников генсека, и каждый лагерь уверен, что стоит ему победить, как всё наладится. Людей поделили на множество партий, движений, конфессий и сект, у каждого в голове своя правда, вследствие чего общество разобщено и его трудно сплотить на решение общих задач. При этом каждый спорщик знает много фактов в пользу своей стороны, и чем больше он их знает, тем твёрже уверен в своей правоте. Ему и в голову не приходит, что фактов у противника столько же.

Мозаика видит здесь иное. Все известные миру идеологии являются следствиями немногих мировоззренческих систем, а в толпо-«элитарном» обществе по сути одной концепции управления, основанной на принципе «разделяй и властвуй». Поэтому какую бы из известных идеологий ни взяли на вооружение руководители страны, она всё равно останется инструментом в руках тех, кто владеет этой концепцией, и они сумеют этим инструментом воспользоваться в своих интересах. Спор левых и правых, патриотов и либералов в мозаике выглядит как спор двух рук одного кукловода, и именно поэтому он может длиться бесконечно, никогда ничего не решая. Последствия у разных идеологий бывают очень разными, и всё же выбор между ними оставляет выбирающего под чужой концепцией, пока он сам не поднимется на уровень, где идеологии порождаются.

Для иллюстрации того, как устроена эта лестница, достаточно одного письма 1923 года, которое приписывают мистику и публицисту Дитриху Эккарту и которое он будто бы написал за несколько дней до смерти одному из посвящённых друзей: «Следуйте за Гитлером! Он будет танцевать, но это я, кто нашёл для него музыку». Творец одной из самых страшных идеологий двадцатого века оказывается здесь танцором, музыку для которого нашли другие, то есть «клерком» на уровне мировоззрения, сколько бы ни был он «хозяином» на уровне идеологии. Калейдоскоп видит в истории двадцатого века столкновение идеологий, мозаика видит за идеологиями тех, кто писал для них музыку.

Есть у третьего приоритета и особая функция в отношении мозаики, самая важная для нашей темы. Факты всегда связаны с хронологией, то есть подчинены второму приоритету, а смысл им придаёт методология, то есть первый. Оторванная от двух высших приоритетов фактология и есть калейдоскоп в чистом виде. На основе калейдоскопа даже достоверных фактов, но разрозненно мельтешащих, невозможно моделирование течения процессов в действительности, которая представляет собой последовательность взаимно связанных фактов. Поэтому завалить человека фактами гораздо чаще значит его обезоружить, чем просветить. Человек, знающий тысячу фактов и ни одного закона, связывающего их, находится в полной власти того, кто расскажет ему, какие из этих фактов важны.

Отсюда вытекает и механика того, что сейчас принято называть информационной войной. Вспомни главное различие калейдоскопа и мозаики: в калейдоскопе удаление, добавление или перестановка одной стекляшки меняет всю картину. Значит, чтобы перевернуть мировоззрение калейдоскопического человека, достаточно подбросить ему один яркий факт, подлинный или подложный, неважно, лишь бы он был эмоционально заряжен. Одна фотография, одна утечка, одно разоблачение, и вчерашний патриот становится сегодняшним пораженцем, вчерашний либерал сегодняшним ура-патриотом. Целые общества, состоящие из калейдоскопических людей, можно разворачивать на сто восемьдесят градусов за несколько недель, что и происходило не раз у нас на глазах. С мозаикой этот приём не работает: новый факт ложится на своё место или отвергается как несовместимый с картиной, и в обоих случаях картина остаётся узнаваемой. Поэтому мозаичный человек почти неуязвим для оружия третьего приоритета, а калейдоскопический беззащитен перед ним полностью, сколько бы новостей он ни читал.

Наконец, третий приоритет в двадцатом веке стал главным полем открытой политики. Пока средств четвёртого приоритета, ростовщичества и финансовой зависимости, хватало для порабощения народов, заправилы библейского проекта держались в публичной политике на этом уровне. Исчерпав его возможности, они поднялись в двадцатом веке на третий приоритет: идеологии, массовая культура, наука и образование стали основным оружием, а калейдоскоп стал его главной мишенью. Распад Союза был в значительной мере проигрышем именно на этом уровне: советская «элита» потеряла веру в собственную идеологию, не имея за ней ни методологии, ни понимания истории, и охотно приняла чужую.

10. Второй приоритет: сито для потока

Второй приоритет называют хронологическим, хотя по существу он матрично-алгоритмический. История есть реализовавшаяся психодинамика обществ прошлого. Алгоритмика этой психодинамики всегда многовариантна, но реализуется всякий раз единственным образом, выражая себя в фактах, которые имеют точную хронологическую привязку. Поэтому знание о порядке следования фактов и явлений есть основа для познания истории как процесса и для управления политикой, которая неизбежно сама станет историей. В хронологии выражается алгоритмика течения процессов в пределах, обусловленных матрицей возможных состояний, и потому, изучая хронологию, ты изучаешь алгоритмы, по которым течёт жизнь обществ.

Калейдоскоп видит в истории набор дат и имён, которые надо заучить к экзамену и забыть после него. Битвы, договоры, цари, генсеки идут вперемешку, как стекляшки, а общий вывод сводится к знаменитой формуле, будто история ничему не учит. Самое большее, на что способен калейдоскоп в отношении истории, это выбрать себе «любимый» период и любимых героев и воевать за них в спорах с теми, кто выбрал другой период и других героев. При этом каждый новый фильм, каждая новая книга, каждый новый школьный учебник легко перетряхивают его представления: стоит показать знакомые события в новом свете, и узор сложится по-другому.

Отдельная разновидность исторического калейдоскопа особенно любопытна. Многим людям, которых не устраивает официальная история, предлагают «тайную историю»: загадки пирамид, исчезнувшие цивилизации, запретные знания древних. Интерес к поиску тайного знания поощряется, но направление поиска жёстко ограничено, и общество бездумно «крутит калейдоскоп гипотез»: пирамиды то ли генераторы энергий, то ли антенны для связи с другими планетами, то ли обсерватории для наблюдения за звёздами. Человек уходит от одного калейдоскопа в другой, ещё более пёстрый, и уверен при этом, что пробудился.

Мозаика подходит к истории иначе. Она ищет в истории повторяющиеся алгоритмы, матрицы, которые проявляются в событиях. Одни и те же матрицы проявляются в повторении по сути одних и тех же событий, возможно с некоторыми вариациями, в других исторических декорациях. Смута начала семнадцатого века, крушение империи в 1917 году и распад Союза в 1991 году различаются по декорациям, по именам и по технике, но если сопоставить их как процессы, в них обнаружится общее: расколотая «элита», утратившая собственную концепцию и ищущая опоры вовне; иностранные кредиторы и покровители; претенденты на власть с сомнительной законностью; толпа, которая в каждом случае «не поняла, как это случилось». Человек, видящий матрицу, может предвидеть следующий ход по первым признакам, а человек, видящий только декорации, каждый раз оказывается застигнутым врасплох.

Отсюда и правило работы с историей. Если ты хочешь понять историю какого-либо периода какой-либо страны, ты должен знать предысторию этого периода, проблемы развития общества в период предыстории и политические намерения на будущее, характерные и для предыстории, и для самого периода. Причём всё это следует знать в контексте всемирной истории и взаимодействия человечества с природой. Если изучать только фактологию самого периода, можно построить концепцию истории, не отвечающую действительности, потому что причины многих событий и намерения на будущее будут либо отброшены, либо ошибочно истолкованы. Это и есть переход от калейдоскопа к мозаике на втором приоритете: от вопроса «что было» к вопросу «откуда это выросло и к чему вело».

Но главная функция второго приоритета в отношении мозаики та, о которой мы уже упоминали: при владении сообразным мирозданию мировоззрением и чувством меры он работает как сито, через которое пропускается «хаотичный» поток фактов. Именно второй приоритет позволяет видеть направленность течения процессов и соотносить друг с другом отдельные отрасли культуры и знания, выявляя алгоритмику управления, которая реализовалась в истории. Человек, лишённый своей истории или получивший её в перевёрнутом виде, лишается этого сита, и поток новостей обрушивается на него неотфильтрованным. Поэтому удар по второму приоритету всегда направлен на то, чтобы разорвать связь времён: изолгать историю страны, изолгать историю человечества, скрыть причины произошедшего и, что важнее всего, скрыть сам факт того, что история управляется. Пока люди не просто не понимают, что все события в истории управляются, но и не хотят разбираться в том, как это делается, их можно водить по одной и той же матрице сколько угодно раз.

11. Первый приоритет: где начинается мозаика

Мы поднялись на вершину лестницы. Первый приоритет составляет информация мировоззренческого характера, методология познания и творчества, осваивая которую люди строят, каждый для себя и всё общество для себя, свои стандартные автоматизмы распознавания частных процессов в полноте и целостности мироздания и определяют их иерархическую упорядоченность во взаимной вложенности. Это определение стоит перечитать: первый приоритет есть сам способ, которым собирается мозаика. Пять нижних приоритетов воздействуют на камешки и на связи между ними, первый определяет, с какого камешка начинается укладка и по какому правилу ложится каждый следующий.

Калейдоскопу первый приоритет не виден вовсе. Философия, методология, теория познания кажутся ему пустой болтовнёй, оторванной от жизни, чем-то вроде вопроса о чертях на острие иглы. И он по-своему прав, потому что та философия, которую ему предлагали, именно такой и была. Подменив вопрос о предсказуемости последствий вопросом «что первично: материя или сознание?», ему дали выбор одной лжи из двух, и человек на многие поколения ушёл искать истину там, где её никогда не было. Материалисты и идеалисты противостоят друг другу столетиями, на базе их систем строятся религии и идеологии, а люди, отстаивая ту или иную, убивают друг друга в войнах, не догадываясь, что спор был затеян для того, чтобы они не задали третьего вопроса.

Мозаика видит в первом приоритете корень всякой власти. Кто не знает методологии, тот заложник того, кто её знает. И ещё одно свойство первого приоритета, которое определяет всё остальное: он не покупается и не нанимается, не отторгается силой, поскольку собственное миропонимание есть единственный продукт труда, который нельзя отчуждить от человека ни по его воле, ни вопреки ей. Чужим умом не проживёшь, если самому лень организовать своё же мышление. Отсюда проистекает и самовластье концептуальной власти: её нельзя получить по наследству, назначением или голосованием, её можно только выработать в себе.

Из чего же складывается методология, способная собрать мозаику? Во-первых, из правильного начала: системы первичных различий материи, информации и меры, которая сразу включает в картину мира всё нематериальное, смыслы, алгоритмы, закономерности, и тем самым делает её метрологически состоятельной. Во-вторых, из внимания к Различению. Различение даётся человеку свыше непосредственно, как озарение, в котором становится ясно: вот это, а вот не это. Но озарение должно быть подхвачено вниманием самого человека, как мощность мотора передаётся на колёса только через сцепление. Если человек невнимателен к тому, что ему даётся в Различении, в его мировоззрении накапливаются неупорядоченные, разрозненные пары «это» и «не это», которые не связаны с прежними, и калейдоскопичность нарастает. По мере её нарастания мировоззрение становится всё менее пригодным к тому, чтобы на его основе моделировать многовариантное течение жизни и осознанно выбирать наилучший вариант своего участия в ней. Человек теряется в мире, становится беспомощным, а другие, злоупотребляя недоразвитостью его мировоззрения, ставят его в зависимость от себя. Вот почему всё, что рассеивает внимание, от бесконечной ленты коротких роликов до шумного фона, в котором проходит жизнь горожанина, тоже работает на калейдоскоп, хотя формально ни к какому приоритету не относится.

В-третьих, методология включает в себя набор категорий, на которые раскладывается всякое явление. В теории управления их немного: объект управления, вектор целей, вектор ошибки, полная функция управления, концепция управления, вектор управляющего воздействия, структурный и бесструктурный способы, балансировочный режим и манёвр. Этот небольшой набор позволяет удерживать в сознании всю информацию, необходимую для постановки и решения задачи управления, одновременно и упорядоченно, как мозаику, где каждая стекляшка лежит на своём месте. Главное здесь в том, чтобы отдавать себе отчёт, что именно в жизни соотносится с каждой из категорий. Если какая-то категория оказывается пустой, если ты не можешь назвать ни цели, ни концепции, ни способа управления, это сигнал: ты не готов не только к решению задачи, но даже к её постановке, и лучше остановиться и переосмыслить происходящее заранее, чтобы не сотворить беды. Иначе ты вероятностно обречён стать орудием в руках того, кто решил задачу о предсказуемости твоего собственного поведения.

И наконец, первый приоритет неотделим от нравственности. Мировоззрение строится на нравственной основе, и Я-центричная мозаика держится именно за счёт нравственного предпочтения себя всему остальному. Человек, который стремится к Богоначальной мозаике, но не готов пересмотреть собственную нравственность, оказывается с двумя несовместимыми картинами в голове и мечется между ними. Поэтому собрать мозаику одним умом нельзя: её собирает весь человек, и прежде всего его совесть, которая подсказывает, какие связи истинны, задолго до того, как их подтвердит рассудок.

Чем бьют по первому приоритету? Прежде всего тем, что о нём молчат. Пока методология познания не преподаётся в школе, пока философия остаётся сливной канализацией для любопытных, а образование выдаёт знания в калейдоскопе, каждое новое поколение входит во взрослость без инструмента сборки мозаики. Затем подменой: вместо методологии человеку предлагают «критическое мышление», понимаемое как умение во всём сомневаться, то есть ещё один способ пересыпать стекляшки без всякой опоры. И наконец, той самой передачей из нашего утра, где известный ведущий объясняет, что единой истины нет, у каждого своя правда, а мир слишком сложен, чтобы его понять. Из шести утренних новостей эта была самой опасной, ибо она бьёт по тому месту, откуда вообще начинается способность видеть остальные пять в связи.

12. Разложим на элементы

Теперь, когда все шесть слоёв уложены, соберём картину в целом и разложим на элементы сам процесс производства калейдоскопов.

Субъект управления здесь тот, кто владеет концепцией толпо-«элитаризма» и мозаикой, развёрнутой от общего к частностям, то есть надгосударственная концептуальная власть со своей знахарской корпорацией. Она редко действует напрямую; гораздо чаще её замысел исполняют структуры, которые о самом замысле не знают: министерства образования, редакции, киностудии, кафедры, рекламные агентства, банки. Каждая из них работает в меру своего понимания на себя, а в меру непонимания на того, кто понимает больше.

Объект управления есть массовое сознание, причём включая и сознание «элиты», которая по структуре мировоззрения от толпы не отличается и лишь богаче её фактами. Главной мишенью служит сам способ, которым взгляды людей связаны между собой, и уже во вторую очередь сами взгляды.

Провозглашаемые цели звучат благородно: свобода мысли, многообразие мнений, право каждого на собственную картину мира, научная объективность, узкая специализация как залог профессионализма, развлечение как право на отдых, «свободный выбор» в отношении того, что пить и чем дышать.

Реальные, концептуальные цели состоят в том, чтобы большинство не могло моделировать будущее и потому не могло вести самостоятельную политику; чтобы концептуальная власть оставалась монополией узкого круга; чтобы управление по полной функции было недоступно обществу, а общество жило в режиме исполнения чужих концепций, то есть в толпо-«элитарном» устройстве, воспроизводящем себя из поколения в поколение.

Средства воздействия задействованы на всех приоритетах сразу. На первом это подмена вопроса о предсказуемости вопросом «что первично», молчание о методологии и культ всеобщего сомнения. На втором это переписанная и перевёрнутая история, рассказанная как набор дат, и «тайная история» для недовольных. На третьем это поток фактов без законов, состязание идеологий одного корня, наука, разделённая на непроницаемые дисциплины. На четвёртом это долговая петля и деньги как мера всех вещей. На пятом это алкоголь, табак и прочие дурманы, прямо разрушающие мозаику в голове. На шестом это страх, сужающий горизонт мышления до ближайшей угрозы. Основное воздействие осуществляется на первом и третьем приоритетах, а пятый и шестой поддерживают результат.

Алгоритмика проста. Сначала разорвать связь между методологией и фактами, то есть оставить человека без правила укладки. Затем выдать ему факты в изобилии, но без хронологического сита. Затем обеспечить, чтобы ни одна мозаика за пределами профессии не дозревала, для чего достаточно постоянного шума, долгов и дурмана. И наконец, управлять готовым калейдоскопом с помощью дозированных ярких стекляшек, каждая из которых перетряхивает картину в нужную сторону. Последний шаг особенно важен: люди с калейдоскопом в голове управляются бесструктурно, через одновременную реакцию миллионов на один и тот же раздражитель, и эффект автосинхронизации делает их поведение предсказуемым для того, кто знает, какую стекляшку бросить.

Последствия в краткосрочной перспективе таковы: общество, которое можно развернуть на сто восемьдесят градусов за несколько недель; политика, в которой спорят исполнители, а концепция остаётся вне обсуждения; экономика, переживающая кризис за кризисом как стихийные бедствия. В долгосрочной перспективе это общество, неспособное ни защитить себя, ни развиваться, проигрывающее на высших приоритетах даже тогда, когда побеждает на низших. На уровне всей цивилизации, развивавшейся тысячелетиями на основе разноликих Я-центричных мозаик и калейдоскопического идиотизма при лидерстве Запада, накопленные ошибки выразились в наши дни в глобальном биосферно-экологическом кризисе и множестве внутриобщественных кризисов.

Борьба концепций видна здесь отчётливо. Одна концепция держит мозаику в руках немногих и раздаёт калейдоскопы большинству; её принцип «разделяй и властвуй» работает в каждой голове, разделяя в ней войну и пиво, деньги и историю, идеологию и философию. Альтернативная концепция исходит из того, что то, что в толпо-«элитарном» обществе составляло образование «для узкого круга, призвание которого управлять», в человечном обществе должно стать достоянием всех. Различие между ними лежит прежде всего в мере: первая отмеряет мозаику по социальному статусу, вторая признаёт за каждым право и обязанность собрать её самому.

Типы строя психики определяют, кто и какую мозаику способен держать. Животный строй психики, подчинённый инстинктам, живёт в калейдоскопе и почти целиком управляется через пятый и шестой приоритеты. Строй психики зомби может иметь детальную профессиональную мозаику и Я-центричную картину мира, но мыслит в рамках того, что в него вложили, и поэтому его легче всего вести через третий приоритет. Демонический строй способен строить собственные мозаики, но строит их от себя и для себя, и потому даже при большой силе воли остаётся заложником неустойчивого Я-центра. И только человечный строй психики, при котором инстинкты, культура и интеллект подчинены совести и Различению, позволяет развернуть Богоначальную мозаику и удерживать её устойчиво.

13. Как собирать мозаику самому

Если ты дочитал до этого места, у тебя, вероятно, возник вопрос, что делать. Ответ начинается с того, что мозаику нельзя получить готовой. Её нельзя скачать, купить или принять на веру, и уж тем более её не даст чтение одного поста; пост может дать лишь несколько камешков и правило их укладки. Собирать придётся самому, и вот несколько опорных шагов.

Первое: начинай от общего. Прежде чем спорить о частностях, задай себе вопрос, на каких первичных различиях стоит твоя картина мира. Если в ней есть только вещество, энергия, пространство и время, в ней нет места для управления, смысла и закономерности, и всё, что касается общества, у тебя неизбежно будет крутиться в калейдоскопе. Триединство материи, информации и меры даёт картине основание, на котором связи появляются сами собой, потому что всякое явление оказывается материей, несущей информацию в пределах меры.

Второе: пропускай каждую новость через шесть приоритетов. Для каждого события, которое тебя тронуло, задай простые вопросы: на каком приоритете это происходит; какой процесс на высших приоритетах его породил; кто субъект этого управления и какова его концепция; что здесь провозглашается и что достигается на деле. Сначала это будет медленно и трудно, но со временем вопросы станут автоматизмом, и ты заметишь, что новости перестали пугать, потому что стали предсказуемыми.

Третье: держи историю в связке с её предысторией и с намерениями на будущее. Когда тебе рассказывают о каком-то событии прошлого, спрашивай, что ему предшествовало, какие задачи стояли перед обществом и какие планы были у сторон. Ищи повторяющиеся алгоритмы: если ты узнаёшь в сегодняшнем дне матрицу, уже проигранную в прошлом, ты получаешь возможность увидеть следующий ход раньше, чем он будет сделан.

Четвёртое: проверяй себя на устойчивость. Возьми вопрос, о котором у тебя есть мнение, и вспомни, что ты думал о нём год назад, три года назад, в начале войны. Если твои ответы менялись вместе с новостями, настроением и кругом общения, у тебя в этой области калейдоскоп или Я-центричная мозаика. Если картина уточнялась, но оставалась узнаваемой, у тебя мозаика. Хорошей проверкой служит и реакция на яркое «разоблачение»: если от одной фотографии или одного ролика у тебя переворачивается всё представление, значит, связей в этой области не было.

Пятое: задай себе вопрос, который выводит из калейдоскопа. Всякий раз, когда хочется сказать «так сложилось» или «так жизнь устроена», спроси: кем и по каким правилам так устроена жизнь? Как только человек задаёт себе этот вопрос всерьёз, он уже на верном пути выхода из калейдоскопа.

Шестое: береги сам инструмент. Трезвость в мозаике есть условие мышления, и без неё всё остальное теряет смысл, ибо всё, что ты соберёшь за неделю, одна пьянка может рассыпать. Сюда же относится и внимание: если твой день разорван на сотни коротких отрывков, твоё мышление разорвано вместе с ним. Различение даётся всем, но подхватить его может только тот, чьё внимание не захвачено шумом.

Седьмое: собирай мозаику вместе с другими. Коллективная психика общества тоже может быть целостно мозаичной, то есть здоровой, или расщеплённой и калейдоскопической, то есть больной, точно так же как и психика отдельного человека. Здравый человек заботится о мозаичности не только своей, но и общей картины, а это значит, что каждый, кто собрал хотя бы часть мозаики, становится для окружающих носителем образца. Так и работает бесструктурное управление: образ, переданный от одного к другому, начинает жить в обществе сам, без всякой организации. И особенно это касается детей. Если у тебя есть дети или младшие братья и сёстры, помни, что переход от детской Я-центричной мозаики к Богоначальной совершается примерно с семи до четырнадцати лет, и если в эти годы рядом не окажется взрослого, который покажет, как связывать, школа и телефон научат пересыпать.

14. Вместо заключения

Вернёмся в то утро, с которого начали. Шесть новостей, шесть камешков: удар по нефтебазе, реклама пива, ставка банка, спор идеологий, фильм о войне, передача об отсутствии истины. Калейдоскоп видит в них шесть случайных бед и отвечает на них шестью разными тревогами. Мозаика видит одно управление на шести уровнях одновременно и понимает, что отвечать надо на самом высоком из них, потому что проигравшая на каком-то приоритете система может вернуть утраченное только действуя с позиций более высоких приоритетов, чем те, на которых она проиграла. Применение тех же средств, которыми противник уже одержал победу, к успеху не приведёт, да он и не даст ими воспользоваться.

Поэтому мозаику напрасно считают роскошью для любителей философии. Она есть оружие первого приоритета в руках каждого, кто её собрал, и единственное оружие, которое у тебя нельзя ни купить, ни отнять силой. Тот, кто держит мозаику, перестаёт быть заложником обстоятельств, потому что видит, откуда эти обстоятельства приходят. Тот, кто держит мозаику, перестаёт бояться новостей, потому что новости становятся для него предсказуемыми. И тот, кто держит мозаику, начинает работать на себя в меру своего понимания, а мера эта растёт с каждым правильно уложенным камешком.

Концептуальная власть не связана сроками: целенаправленно вписывая быстрые процессы в медленные, она может опираться на долгий ход времени. Эта мысль справедлива и для того, кто собирает свою мозаику. Тебе некуда спешить, но и откладывать нельзя: каждый день, прожитый в калейдоскопе, кто-то другой укладывает за тебя камешки в свою картину. Начни с одного вопроса к сегодняшней ленте новостей, и завтра их станет два.


Источники

  1. 1

    Достаточно общая теория управления. Приложения, разд. 7 «Мозаики и калейдоскопы» и разд. 8 «Міровоззрения: “для всех” и “для узкого круга, призвание которого управлять”», с. 336–346 (вопрос о предсказуемости как основной вопрос философии; калейдоскоп и витраж; культивирование калейдоскопичности в образовании «для всех»; публичная философия как «сливная канализация»; «экономика для клерков» и «экономика для хозяев»; письмо Александра Аристотелю; письмо Д. Эккарта; воздействие алкоголя на мозаичную картину мира).

  2. 2

    Основы социологии, т. 1, гл. 2 «Миропонимание, мировоззрение: типы», с. 79–89 (определения калейдоскопического и мозаичного мировоззрения; два направления развития мозаики; «за деревьями леса не видит»); гл. 3, с. 98–117 (три системы образования; Я-центризм, «семь пятниц на неделе»; главная ошибка Я-центричной мозаики); с. 140 (триединство материи-информации-меры исключает калейдоскопичность); с. 429–430 (категории теории управления как основа мозаики).

  3. 3

    Основы социологии, т. 2, гл. 8, с. 140–148 и 158–159 (шесть приоритетов обобщённых средств управления; быстродействие, необратимость и заметность; взаимная обусловленность приоритетов; «игры с ненулевой суммой»; подъём библейского проекта на третий приоритет в XX веке); гл. 9, с. 212 (репрессии как средство шестого приоритета).

  4. 4

    Мёртвая вода, т. 1, гл. IV «Управление в глобальном историческом процессе», с. 181–182 по электронному изданию (шесть приоритетов; второй приоритет как мировоззренческое «сито»; четвёртый приоритет первенствует над пятым; первый приоритет не покупается и не отторгается силой; выигрыш на низших приоритетах не гарантирует от поражения на высших; «мы не связаны временем»); с. 28 (мозаичность и калейдоскопичность восприятия).

  5. 5

    Диалектика и атеизм: две сути несовместны, гл. 7 «Естественный способ постижения Правды Жизни», с. 109, 113, 160–161, 188–190 (Различение и внимание; нарастание калейдоскопичности при невнимании к Различению; переход от Я-центричного к Богоначальному мировоззрению в возрасте 7–14 лет и его срывы).

  6. 6

    От человекообразия к человечности, с. 145, 158 (мозаичность и калейдоскопичность коллективной психики).

  7. 7

    Об имитационно-провокационной деятельности, с. 17–18, 22 (неустойчивость Я-центричного мировоззрения; мозаичность мировоззрения триединства).

  8. 8

    «О текущем моменте» № 3 (75), 2008 г. «Мера понимания и институты власти в обществе», с. 7–8 (три типа миропонимания; функция мировоззрения как средства моделирования; эффективность калейдоскопа близка к нулю).

  9. 9

    «О текущем моменте» № 2 (86), 2009 г. «Кризис как средство отрезвления от иллюзий…», с. 1–3 (три слоя кризиса; кредит под процент как «керосин в пожар»; финансы как инструмент, а не стихия).

  10. 10

    Глобальный экономический кризис или кризис библейской культуры? (аналитическая записка, 2009 г.) (культура как «операционная система» для «прикладных программ» экономики, политики, образования).

  11. 11

    «О текущем моменте» № 1 (133), 2018 г. «Социокультурный кризис России и стратегия выхода из него», с. 24–25 (шесть приоритетов в гибридной войне; история как реализовавшаяся психодинамика; шестой приоритет как «власть» в глазах недалёких).

  12. 12

    О разрядке разрушительной антирусской матрицы (аналитическая записка, декабрь 2007 г.), с. 3 (матрицы проявляются в повторении по сути одних и тех же событий в других декорациях).

  13. 13

    Оракул: социальный институт и политтехнология, с. 25 («калейдоскоп гипотез» о тайнах древности).

  14. 14

    Интеллектуальная позиция № 3, с. 42, 142 (развал СССР без единого выстрела на пятом, четвёртом и третьем приоритетах; неразумность упора только на шестой приоритет).

  15. 15

    К.П. Петров. Тайны управления человечеством, т. 1, с. 75–80 (методология как корень власти; калейдоскоп и мозаика; Я-центричная и Богоначальная мозаики), с. 103–104 (калейдоскоп для рабов), с. 262, 271–272 (опасности по шести приоритетам), с. 279 (отыгрыш возможен только с более высоких приоритетов).

  16. 16

    К.П. Петров. Тайны управления человечеством, т. 2, с. 41 (удаление, добавление и перестановка элементов меняют всю картину калейдоскопа и не меняют мозаику).

  МИРОВОЗЗРЕНИЕ  КОБ  ДУХОВНОСТЬ  МИРОВОЗЗРЕНИЕ И ДУХОВНОСТЬ  ГИБРИДНАЯ ВОЙНА  ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА  ТРЕЗВОСТЬ  ЗДОРОВЬЕ  ЗДОРОВЬЕ И СРЕДА ОБИТАНИЯ  ТЕОРИЯ УПРАВЛЕНИЯ

Оценить запись

80 %
69 %

Содержание

Поделиться