Андрей Евгеньевич Личко (8 ноября 1926 - 6 августа 1994)

«Психопатии и акцентуации характера у подростков».

Однажды к нам пришёл человек с холодным скальпелем и горячим сердцем - Андрей Евгеньевич Личко. И сделал то, на что не решались ни партком, ни родительский комитет, ни даже участковый. Вскрыл советского подростка, как консервную банку на комсомольском субботнике, и внутри обнаружил не будущего строителя коммунизма, а одиннадцать типажей.

Каждый - с вызовом.

Каждый - с претензией к миру.

И каждому срочно нужно что-нибудь сделать.

Его книга, «Психопатии и акцентуации характера у подростков»,

вообще не похожа на сухой научный трактат. Скорее эпос.

Такая «Война и мир» подростковой психиатрии:

вместо Наташи Ростовой - лабильная девочка, которая рыдает из-за двойки по геометрии, вместо Пьера Безухова - неустойчивый юноша, не дошедший до школы, потому что по дороге попалась лужа.

А обойти лужу - это уже усилие.

А усилие, ну... не его стихия.

Личко пишет жёстко, точно, без сюсюканья:

«Акцентуации характера - это варианты его нормы, при которых отдельные черты характера чрезмерно усилены, отчего обнаруживается избирательная уязвимость в отношении определенных психогенных факторов при хорошей и даже повышенной устойчивости к другим».

Если по-простому: всё вроде в пределах нормы, но у каждого есть своя болевая точка.

Свой маленький личный Сталинград.

Ткнёшь туда - и человек складывается. Быстро.

«Место наименьшего сопротивления». (Locus resistentiae minoris)

Вообще одна из самых сильных его находок. Формула, которую впору вешать в каждой школе, в каждом дворе и на каждой кухне, где родители с мрачным упорством пытаются понять,

от кого ребёнку достался «такой характер».

Locus resistentiae minoris. Не абстракция. Не умничанье ради умничанья. Просто кнопка. У каждого своя. И Личко это показывает почти хирургически:

«Шизоидный подросток легко переносит одиночество, гипертимный - обстановку, требующую повышенной активности, сиюминутной находчивости, даже изворотливости».

Если совсем без латыни и кафедры: шизоид может часами сидеть в углу с паяльником и радиоприёмником - и ему нормально. Даже хорошо. Он у себя, в своём космосе.

А вот тащить его «заводить друзей» на дискотеку - уже почти пытка.

Гипертим наоборот. В толпе, в движухе, в драке, в стихийном митинге он оживает. А два часа тихо сидеть в очереди в поликлинике - всё. Сдуется от тоски.

Потому что каждый тип - это не просто набор черт. Это способ выживать. Под одни условия человек заточен отлично. Под другие - вообще никак. И вот там оно и начинает болеть.

Парад типов: кто есть кто в советском классе.

Эпилептоид: котёл, который долго кипит.

Эпилептоид - это не просто «тяжёлый характер».

Это реально котёл. Долго греется, внутри всё копится, булькает, сжимается. А потом - бах. Личко тут очень точен:

«Аффективные разряды эпилептоида лишь на первый взгляд кажутся внезапными. Их можно сравнить со взрывом парового котла, который прежде долго и постепенно закипает».

И когда его всё-таки срывает, прилететь может кому угодно.

«Эпилептоидный подросток в ярости способен наотмашь по лицу ударить престарелую бабку, столкнуть с лестницы показавшего ему язык малыша, броситься с кулаками на заведомо более сильного обидчика».

Бабка, ребёнок, здоровяк - неважно. Нужна разрядка. В этом и жуть.

Не то что «вдруг вспылил».

Нет, он долго варился. А потом, условно, снёс дверь в ванную из-за полотенца. Хотя за полчаса до этого мог спокойно сидеть над шахматами. Такая вот конструкция.

Истероид: вожак на час, артист- навсегда!

Истероиду нужна сцена. Большая, маленькая - без разницы. Главное, чтобы кто-то смотрел. Личко формулирует очень метко:

«В порыве, в экстазе, воодушевленные обращенными на них взглядами, они могут повести за собой других, даже проявить безрассудную смелость. Но они всегда оказываются вожаками на час - перед неожиданными трудностями пасуют, друзей легко предают, лишенные восхищенных взоров, сразу теряют весь задор».

Вот это «вожак на час» - вообще в яблочко.

Поднять всех, раскачать, устроить шум, движ, марш-бросок - легко. Но как только начинается что-то неудобное, мутное, не по сценарию, всё.

Запал вышел. «Мне пора». «Я не это имел в виду». «У меня, кажется, нога».

С заботой примерно та же история.

«Подросток с истероидной акцентуацией, в лучшем случае поиграв короткое время роль заботливого опекуна и убедившись, что отсутствуют восхищенные его усердием зрители, забросит или возненавидит объект своей опеки».

Чай принести - да, может. Но хорошо бы, чтобы это заметили. Без публики доброта быстро сдувается. И образ себя туда же:

«Подчеркиваются те черты характера, которые в данный момент могут произвести впечатление».

Шизоид: внутри -космос, снаружи - почти тишина.

Шизоид - не просто замкнутый.

Он будто живёт на другой частоте.

Не то чтобы люди ему совсем не нужны.

Чаще он просто плохо считывает всю эту социальную мелкую вязь: намёки, интонации, полувзгляды. У Личко есть сильная фраза:

«Один из шизоидных подростков сказал об этом: „Я никогда не знаю, любят меня или ненавидят, если об этом мне прямо не скажут!“»

И это многое объясняет.

Улыбка для него может не значить вообще ничего.

Ласковый голос - тоже.

Нужен прямой текст.

Лучше без ребусов.

Иначе он может так и не понять, что между вами происходит.

Пока остальные бегают, влюбляются, дерутся, сбиваются в компании, шизоид обычно читает. Много.

«Большинство шизоидных подростков любит книги, поглощают их запоем, чтению предпочитают все другие развлечения».

Все во дворе делают революцию, а он сидит и читает про революцию. И временами понимает в ней больше остальных.

Такая ирония.

Неустойчивый: лень как образ жизни.

Неустойчивый - это уже не просто лень. Там что-то гуще. Вязче. Как будто внутри вообще забыли поставить мотор. Личко пишет жёстко:

«Их безволие отчетливо выступает, когда дело касается учебы, труда, исполнения обязанностей и долга, достижения целей, которые ставят перед ними родные, старшие, общество. Однако в поиске развлечений представители этого типа также не обнаруживают напористости, а скорее плывут по течению».

И тут важная штука: даже развлекаться они толком не умеют с напором. Не авантюристы. Не бунтари. Просто дрейфуют. Куда понесло - туда и понесло. Если к удовольствиям, ну ладно. Если в яму - тоже без особого сопротивления.

С семьёй картина совсем тоскливая:

«Истинной любви к родителям они никогда не питают. К бедам и заботам семьи относятся с равнодушием и безразличием. Родные для них - лишь источник средств для наслаждений».

Жёстко? Да. Но у этого типа и правда бывает такая холодная, потребительская пустота. Даже не от злобы. Скорее от внутренней рыхлости.

Конформный: как у всех - значит нормально.

Для конформного среда - почти всё. Не фон, а судьба. Личко пишет без реверансов:

«Их главное качество, главное жизненное правило - думать „как все“, поступать „как все“, стараться, чтобы все у них было „как у всех“».

А дальше у него очень точное наблюдение про моду:

«Когда появляется какая-нибудь новая необычная мода, нет более ярых ее хулителей, чем представители конформного типа. Но как только их среда осваивает эту моду... как они сами облачаются в такую же одежду, забывая о том, что говорили два-три года назад».

Собственно, вот и весь механизм. Сегодня ругают. Завтра уже сами носят.

Сегодня «ужас какой-то». Завтра - «ну все так давно ходят». Потому что «конформная личность - полностью продукт своей микросреды».

Если среда нормальная, человек выйдет более-менее нормальный. Если среда гнилая - впитает и это.

Тем более что, как пишет Личко, «конформность сочетается с поразительной некритичностью».

Ареал обитания: где из ловить?

У Личко есть ещё один почти бытовой, но точный способ понять подростка: посмотреть, где он обычно тусуется.

«Гипертимного подростка можно видеть везде и всюду. Шизоид предпочитает уединенные места. Сенситивный подросток хотя и держится среди других, но так, чтобы особенно не обращать на себя внимание. Наоборот, истероид всегда там, где можно быть у всех на виду. Эпилептоид занимает самые удобные и комфортабельные места и заботливо их для себя оберегает. Неустойчивые всегда там, где их компания, а лабильные - чаще около того, кто им покровительствует».

Прям карта местности. Гипертим - везде. Шизоид - в сторонке. Истероид - под софитами. Эпилептоид - на лучшем месте, и попробуй его оттуда сдвинь. Неустойчивый - там, где компания. Лабильный - возле того, кто пригреет. Иногда, если честно, достаточно просто оглядеться.

Реакция эмансипации: бунт, пусть и кривоватый.

И ещё - подростковый бунт.

Личко называет это

«реакцией эмансипации» и уходит почти в зоологию:

«У высших млекопитающих именно с периода полового созревания начинается борьба за свое место среди сородичей, за определенное положение в иерархической лестнице сложных взаимоотношений в стаде или стае».

Если по-человечески: подросток проверяет, кто тут главный. И иногда этим главным внезапно оказываетесь вы.

Хлопанье дверями, «вы меня не понимаете», демонстративные побеги - это не только спектакль и не только дурь.

Это ещё и попытка выдрать себе кусок пространства.

Поэтому гиперопека так тяжело переносится, особенно гипертимами:

«Воспитательская гиперпротекция особенно тяготит подростков с гипертимной акцентуацией».

Чем сильнее давишь, тем сильнее он рвётся наружу. Иногда буквально:

«Одной из крайних форм проявления реакции эмансипации являются побеги из дому и бродяжничество, когда они обусловлены желанием „пожить свободной жизнью“».

Хотя это, конечно, ещё не свобода. Скорее её дешёвая демо-версия. В шестнадцать лет свободы хочется всю и сразу, а ответственность к ней обычно ещё не дозрела.

Итог:

Книга Личко - не приговор. Скорее карта. Неровная, местами грубая, зато полезная. С ней хотя бы начинаешь видеть, где у человека тонкое место и обо что он обычно ломается.

И если вы не узнали на этой карте своего ребёнка - может, просто смотрели вполглаза. Акцентуации есть почти у всех. У родителей тоже.

И ещё. Самое уязвимое место - не там, где человек «плохой». А там, где он хуже всего держит давление.

У Личко это сказано прямо: «Чрезмерно высокие требования к чувству ответственности являются ударом по месту наименьшего сопротивления, приводя к затяжному обсессивно-фобическому неврозу».

По слабому месту лучше не бить.

Лучше хотя бы сначала его заметить.

И да - не читайте Личко на ночь.

А то потом будете смотреть на собственного ребёнка и думать: это у него сейчас истероидное или эпилептоидное? Ребёнок, между прочим, это вполне может почувствовать.

Обидеться.

Хлопнуть дверью.

И, может быть, не без причин.