Роберт Джеффри Стернберг (род. 8 декабря 1949, Ньюарк, Нью-Джерси, США)

Роберт Стернберг («Love is a Story: A New Theory of Relationships»)

(«Любовь - это история: новая теория отношений»)

«Если другие люди не понимают нашего поведения, так что? Их желание, чтобы мы делали только так, как они понимают,-это попытка диктовать нам. Если это означает быть «асоциальным» или «нерациональным» в их глазах, пусть. Больше всего их обижает наша свобода и наша смелость быть самими собой. Мы не обязаны давать никому отчёта или объяснений, если только наши действия им не вредят или не посягают на их права.

Сколько жизней было разрушено этой необходимостью «объяснять», которая обычно подразумевает, чтобы вас «поняли», то есть оправдали. Пускай судят по вашим поступкам и по ним - о ваших истинных намерениях, но знайте, что свободный человек должен объяснять что либо лишь самому себе – своему уму и сознанию - и тем немногим, у которых есть право требовать объяснения».

Эрих Фромм

Стернберг говорит штуку простую, но въедливую: любовь - это история.

Не вспышка, не просто химия, не подарок с небес, а сюжет, который человек таскает с собой в голове. Как старый дачный плед. У каждого - свой.

И Стернберг тут, конечно, не поскромничал: насчитал двадцать шесть таких историй. Двадцать шесть. Уже не чувство, а целая библиотека. На каждой полке - свой бардак. И тараканы, да.

Но интересно не только это.

Он не ноет в стиле

«всё пропало».

Наоборот: да, наши истории нами управляют.

Но их можно пересобирать, переписывать, хотя бы немного. И можно учиться выбирать людей, с которыми сюжеты хоть как-то бьются.

Потому что если для одного любовь - это

«деловое партнёрство»,

а для другого -

«садоводство»,

не факт, что всё умерло.

Может, просто сад давно не поливали. А вы уже мысленно закрыли ИП и распродали инвентарь.

Каталог, в общем, бодрый: двадцать шесть способов не соскучиться в браке.

Стернберг делит их на пять больших ящиков: асимметричные истории, истории-объекты, координационные, нарративные и жанровые.

Внутри - свой набор перекосов.

Первый ящик - асимметричные истории. Их шесть.

Тут почти всегда один сверху, другой снизу. (В хорошем смысле) По ролям, а не по мебели.

1. «Учитель - ученик» (Teacher-Student).

Один объясняет жизнь, другой слушает, кивает и как будто ведёт внутренний конспект.

Это уже не столько любовь, сколько бесконечный семинар. Работает, пока

«ученик»

готов учиться. Но как только он начинает спорить или задаёт неудобные вопросы, у зав.кафедры резко портится настроение.

2. «Жертва» (Sacrifice).

Один всё отдаёт, второй в основном принимает.

Эдакое эмоциональное раскулачивание под романтической вывеской. Хотя иногда обоим нормально: один живёт самоотдачей, второй - желательно - хотя бы умеет ценить. Сбой начинается позже, когда

«жертва»

вдруг вспоминает весь свой вклад и выкатывает счёт. Иногда с процентами.

Иногда очень подробно.

3. «Правительство» (Government).

Тут всё крутится вокруг власти.

Модель может быть разной:

автократия - «я сказал»,

демократия - «давай решим»,

анархия - «каждый сам по себе».

В анархии, как обычно, первой страдает посуда. А если в это «правительство» ещё влезает внешний парламент в виде родственников, история легко затягивается на годы.

4. «Полиция» (Police).

Один следит, другой живёт как подозреваемый.

Телефоны, переписки, проверки, кухонные допросы. Не отношения, а локальный следственный комитет. Обычно заканчивается плохо:

«подозреваемый» либо вырывается,

либо сам начинает встречное расследование.

5. «Порнография» (Pornography).

Один тут субъект, другой - объект.

Не близость, а использование.

Если без красивых слов. Стернберг замечает, что в такой схеме хотя бы роли ясны. Ну да, ясны. До поры.

Потом «объекту» надоедает быть функцией,

и вся эта ясность с треском разваливается.

6. «Ужасы» (Horror).

Один пугает, другой терпит.

Отношения как затяжной триллер, только без попкорна и с очень плохим финалом.

Это уже не про

«сложный характер»

и не про бытовые ссоры.

Тут правда опасно.

И если мучитель не останавливается, заканчивается всё не разговором по душам, а совсем другими инстанциями.

Ящик второй: истории-объекты.

Тут партнёра ценят не столько за него самого, сколько за его функцию во всей конструкции.

7. «Научная фантастика» (Science-Fiction).

Партнёра любят за загадочность, почти инопланетность.

«Дорогая, ты такая непостижимая». - «Дорогой, ты опять не вынес мусор».

Очень по-космически, да.

Но если этот «пришелец»

вдруг окажется просто обычным человеком со своими тараканами, разочарование будет - ну, межгалактическое.

8. «Коллекция» (Collection).

Партнёр тут - экспонат на полке.

Один для статуса, другой для душевного тепла, третий - чтобы обсуждать книги и умничать. Главное, чтобы полка не сложилась.

А если «экспонат»

однажды сам решит уйти, это уже не коллекция. Это побег из музея.

9. «Искусство» (Art).

Тут любят фасад.

Внешность, образ, подачу. Внутрь лезть не очень хочется. Не отношения, а филиал Эрмитажа. Хотя, ну да, если фасад красивый, трудно не залипнуть. Другое дело, что даже картины надо иногда протирать от пыли. А это уже не эстетика. Это сервис.

10. «Дом и очаг» (House and Home).

Отношения как уютное гнездо.

С партнёром тепло, удобно, спокойно. В целом сценарий-то хороший. Пока один не решает, что гнездо - его личное место силы, а второй просто заведует тапочками и ужином.

Тогда «очаг» довольно быстро превращается в «пожар».

11. «Восстановление» (Recovery).

Партнёр как средство от старых травм.

Не любовь, а реабилитация. Один тонет, другой вытаскивает. И вроде бы благородно, но роль спасателя затягивает. Можно и не заметить, как сам начинаешь идти ко дну. Или, тоже бывает, входишь во вкус и ищешь себе нового утопающего.

12. «Религия» (Religion).

Партнёр - почти божество.

Ему поклоняются, ради него жертвуют, про него ведут внутренние молитвы. Лишь бы это божество не оказалось особенно капризным. И не просило жертвоприношений по вторникам. Впрочем, по пятницам тоже так себе затея.

13. «Игра» (Game).

Отношения как шахматная партия.

Каждый ход просчитан.

Кто первым сказал «люблю»

- тот уже как будто подставился. Иногда, конечно, выигрывают оба. Но чаще один побеждает, а второй потом философски сообщает, что

«зато получил опыт».

Ну да. Ну да. Сильно утешает?

Ящик третий: координационные истории.

Тут любовь - это совместное дело.

Почти трудовая книжка.

Только с поцелуями.

14. «Путешествие» (Travel).

Отношения как приключение на двоих.

Побег из рутины, новые места, чемоданное настроение. Романтика! Пока не выясняется, что твой попутчик - багаж без ручки.

15. «Шитьё и вязание» (Sewing and Knitting).

Отношения как тонкая ручная работа.

Партнёры по кусочкам сшивают свои жизни. Спокойно, терпеливо, аккуратно. Главное - не запутаться в нитках. А если нитка порвалась, придётся либо вязать узел, либо искать новую. И то и другое, если честно, бывает больно.

16. «Садоводство» (Garden).

Отношения - это сад.

Его надо поливать, удобрять, ждать, пока хоть что-то взойдёт. Терпение. Потом ещё терпение. Если сад не плодоносит, не обязательно сразу всё выкорчёвывать. Может, почва не та. Может, садовник халтурит. И такое случается.

17. «Бизнес» (Business).

«Близкие отношения - это хорошее партнёрство».

Звучит сухо, но многим именно так и живётся.

Есть прибыль - союз держится. Начались убытки - банкротство. Чувства? Где-то в сносках мелким шрифтом. Главное - не забыть про договорённости и заранее обсудить дивиденды.

18. «Зависимость» (Addiction).

Отношения как наркотик.

Врозь не могут, вместе тоже тяжело. Это уже не любовь, а ломка. Стернберг, правда, допускает и

«позитивную зависимость»

- когда люди связаны общим ростом. Ну-ну. Совместный рост - это когда растут оба. А зависимость - когда один растёт, а второй на нём висит.

Ящик четвёртый: нарративные истории.

Тут всё держится на сюжете.

Не на людях.

19. «Фантазия» (Fantasy).

Ждёт принца на белом коне, а приходит сантехник с перфоратором.

И сказка резко меняет жанр. Хотя если сантехник вдруг окажется принцем в отпуске - ну, считайте, повезло.

20. «История» (History).

Отношения как повтор старого сценария.

«У меня все мужчины были козлами, и ты будешь».

И ведь часто сбывается.

Потому что сценарий уже лежит в голове, готовый, с ремарками. Главное - не спутать историю с архивом: в архив складывают обиды, а в истории снова и снова наступают на те же грабли.

21. «Наука» (Science).

«Я проанализировал наши отношения в Excel. Корреляция низкая. Предлагаю расстаться».

Ну очень романтично. Хотя если под

«наукой»

понимать не табличку, а совместное исследование, тогда ещё можно жить. Лишь бы эксперимент не рванул.

22. «Кулинарная книга» (Cookbook).

Отношения по рецепту.

Сначала цветы, потом ресторан, потом знакомство с родителями. Шаг влево, шаг вправо - уже ошибка приготовления. Всё чётко, по инструкции. Проблема в том, что люди не микроволновки. Перепутал ингредиенты - получил не любовь, а нечто несъедобное.

Ящик пятый: жанровые истории.

Тут любовь - это жанр. Почти кино. Иногда без хеппи-энда.

23. «Война» (War).

«Милые бранятся - только тешатся».

Нет. Иногда это просто боевые действия.

С тяжёлой артиллерией: посуда, молчание, старые претензии. Победитель получает всё. Или развод.

24. «Театр» (Theater).

Отношения как спектакль.

Один - звезда, второй - массовка. Надо держать роль, помнить текст, вовремя выходить на поклон. А если постановка провалилась, всегда можно сделать вид, что это был экспериментальный театр.

25. «Юмор» (Humor).

Шутят вместо того, чтобы говорить всерьёз.

Удобно.

«Смех без причины...»

- ну, дальше сами. Хотя если шутки и правда смешные, ещё ничего. Хуже, когда юмор становится способом уколоть. Или вообще превращается в нескончаемую сатиру на партнёра.

26. «Тайна» (Mystery).

Отношения как детектив.

Где был, с кем, почему пахнет чужими духами, кто звонил в 23:47. И так без конца. Хорошо бы в финале нашёлся хотя бы ответ. А если нет - это уже не детектив. Это триллер. И довольно неприятный.

«Совместимость»: не приговор, а техзадание.

Вот здесь у Стернберга начинается самое живое.

Он пишет: совместимость зависит от того, могут ли истории партнёров сливаться и дополнять друг друга. Не быть одинаковыми под копирку. А именно дополнять.

Как шуруп и гайка. Или, если хотите, как сантехник и кот, который наблюдает за всем этим с видом существа, давно разочаровавшегося в человечестве. Они вообще не похожи. Но конструкция держится.

У Стернберга есть ещё хорошая формулировка: пара с несовпадающими историями похожа на двух актёров на одной сцене, которые играют в разных пьесах. Снаружи вроде всё нормально. А внутри - тихий сбой координации. И это, если честно, очень похоже на обычную бытовуху. Он говорит:

«Я вынес мусор».

Она слышит:

«Я и так уже герой, отстань».

Даже не разные люди.

Просто разные жанры внутри одной сцены. Он в трагедии, она в стендапе.

И да. Хлопок дверью иногда правда объясняет больше, чем получасовой разговор.

Вместо послесловия.

Самая сильная мысль у Стернберга, пожалуй, даже не в самих двадцати шести сценариях. А в другом: осознайте свою историю и перепишите концовки, которые вам не подходят!

Вот это правда ценно.

Перепишите!

Не терпите !

Не мучайтесь героически!

И не бегите сразу искать нового человека «с чистого листа».

Иногда дело не в замене всей конструкции. Иногда достаточно поменять одну прокладку - и всё снова работает.

По сути, теория Стернберга - это инструкция по эксплуатации.

С диагнозами, прогнозами и набором типовых сюжетов.