Фотография Быкова С. П. Окрестности д. Заборье.

«Вятские губернские ведомости», № 19 за 1865 год опубликована статья священника К. Филадельфиева, которая называется: «МОСТОВИНСКАЯ ВОЛОСТЬ САРАПУЛЬСКОГО УЕЗДА»
Текст умеренно адаптирован.

«В статье представленной статистическому комитету в прошлом году и напечатанной в 19-21 №№ «Вятских Губернских Ведомостей» за 1865 год, мы обещали постоянно следить за экономическим развитием населения Мостовинской волости и не оставлять без внимания всех более и менее значительных явлений, характеризующих сельскохозяйственный быт обитателей этого края. С каковою целью мы обращали особенное внимание на земледелие в волости, на обогащение некоторых крестьян и обеднение других, на причины нищенства, и наблюдениями своими желаем поделиться с читателями Губернской Газеты.

Земледелие в Мостовинской волости значительно пало и падает, чему особенно способствовали неурожаи последних лет. Земля истощена, леса вырублены; заметно повсеместное уменьшение воды в реках и речках волости. Вследствие истощения земли поля требовали более тщательного ухода, более удобрения, но крестьяне не решались возить на поля навоз; до них дошла весть о переходе их в ведомство общих уездных и мировых учреждений, и они сомневались, останется ли унавоженная полоса во владении старого хозяина или отрезанная как излишек, перейдет в другие руки. Следствием этого было, что поля плохо или почти совсем не были удобрены, особенно в тех селениях, где земля беляк, чистая глина или песок, а от того и урожай в них вышел плохой. Плохому урожаю способствовали еще страшные жары последних двух лет, истребившие яровые хлеба. Крестьяне, как в прошедшем году, так и в нынешнем, терпят голод точно такой же, какой был в 1865 году. В низовых губерниях: саратовской, самарской, симбирской. Озимый хлеб раннего посева (от 26 июля до 5 августа) был еще осенью 1864 года уничтожен червем, а позднего посева (от 10 по 18 августа) истреблен весенними холодами 1865 года. В целости остался только хлеб среднего посева (от 5 до 10 августа), но и этот, по случаю засух, умолотом был плох. Яровых же совершенно не было, так что господа мировые посредники вынуждены были требовать из комиссии народного продовольствия денег на покупку семян. Деньги были высланы, и многие крестьяне успели купить хлеба и засеять поля. Посев этот произведен был очень поздно, именно с 16 августа по 5 сентября, тем не менее весенние всходы озимого были хороши, и крестьяне поправили бы свое хозяйство, если бы не оставили две трети полей незасеянными, да если бы не лежал на них долг: деньги, взятые в ссуду на покупку семян и хлеба для прокормления.

Посмотрим теперь, почему же третья часть полей осталась незасеянною. Некоторые крестьяне не засевали вовсе своих полей по недоверию к новым порядкам. Они боялись, что засеянные поля могут быть у них отрезаны как излишек; но о таких земледельцах не стоит говорить, потому что их собственное невежество доводит их до разорения. Другие крестьяне, пришедшие поздно с заработков, пропустили весеннее время распашки; во время же летней засухи не было никакой возможности взяться за соху и пахать землю по большей части гористой местности. Наконец были и такие, которые не сеяли по неимению семян; деньги, взятые ушли у них на прокормление голодной семьи.

Неурожай – страшное слово для земледельца, достаточно одного неурожайного года в какой ни будь местности, чтобы из богатого крестьянина сделался бедняк, из хорошего селения – беднейшее. Мостовинская же волость исключительно земледельческая. Можно себе представить положение крестьянской семьи, по большей части всегда многочисленной, которая высеяла весь свой старый хлеб, а нового нисколько не собрала, как это было в прошлом 1865 году. С самой осени крестьяне принуждены были покупать хлеб, сено и солому, а тут подати плати, да прикрывай по дому расходы. Положение поистине ужасное! Крестьянину нужно, если у него примерно три души, в год на расход около 75 рублей серебром; а если к тому еще приходится и хлеб покупать, – то не менее 150 рублей серебром. Откуда взять такую сумму, когда он ничем не промышляет, когда у него нет заработков, которые в зимнее время всегда затруднительны. Зимою заработки крестьянина состоят обыкновенно в извозничестве; но у многих крестьян проданы были в последний неурожайный год все лошади, у многих осталось только по одной лошаденке; а если у которых и было по паре лошадей, то, от недостатка корма, лошади были так худы, что не всякий решался пуститься с ними в тяжелую дорогу. Были ныне примеры, что некоторые крестьяне пустившиеся во время Мензелинской ярмарки в извоз возвращались сами пешком. Повторяю, неурожай – всегда несчастие для земледельческой местности, но к ряду нескольких неурожайных годов – это такое несчастие, о котором и судить трудно. Хорошо, если в это время невысоки цены на хлеб, как было, например, в прошедшую зиму 1864–65 годов. На рожь цена была от 27 до 35 копеек серебром за пуд; выше этого она не поднималась; на овес от 30 до 40 копеек серебром за пуд. В нынешнюю же зиму цена на хлеб была очень высока, сравнительно с прежними годами. С самой осени 1865 года и по сиё время цена на муку не падала ниже 60–65 копеек серебром за пуд.

Но особенно в два года тяжел был для крестьян прокорм скота, так как засухами истреблены были травы. При недостатке соломы и сена в прошедшую (1864–65) зиму скот голодал ужасно, и к весне был брошен во многих домах и даже целых селениях на произвол судьбы. Лишь стаял снег, как весь почти мелкий скот выпущен был в поле, но изнуренный голодом в домах он наполовину почти пал в поле, в холодный апрель. Надобно заметить, что крестьяне оставили на зиму слишком много скота, нисколько не сообразившись с количеством готового корма; они рассчитывали на низкие цены на сено и солому, но вышло иначе; сено и солома страшно вздорожали: воз соломы ржаной как в прошедшую, так и в нынешнюю зиму стоил от 80 копеек до 1 рубля 20 копеек, яровой от 1 до 1 рубля 50 копеек; сена воз в 10 пудов стоил от 3 до 4 рублей серебром. Напуганные примером предпрошедшей зимы крестьяне на зиму 1865–66 годов уже старались сбыть весь летний скот, и так как желающих продать скот оказалось очень много, а покупателей мало, то скот продавался чрезвычайно дешево. Лошади по 10, 5и по 3 рубля, те самые, которые в прежние годы покупались по 30, 25 и 15 рублей. Многие крестьяне не оставили у себя ни одной лошади, ни коровы, ни овцы, чтобы на вырученные деньги купить хлеба.

Окончание следует.