Проспер Мериме (28 сентября 1803 - 23 сентября 1870)

Имя Проспера Мериме (1803-1870) имеет особенное значение для русской литературы. “Читал «Merimee Chronique de Charles IX» («Хронику царствования Карла IX» Мериме), - записывает в дневник Л.Н. Толстой. - Странная его умственная связь с Пушкиным”. Связь эта была двусторонней: Пушкин перевёл на русский язык песни из «Гузлы» Мериме (1927), Мериме переводил на французский язык стихи и прозу Пушкина. Пушкин назвал Мериме “острым и оригинальным писателем”, а его произведения - “чрезвычайно замечательными и глубокими”. Мериме, как вспоминал И.Тургенев, считал Пушкина величайшим поэтом своей эпохи. То, за что Мериме восхвалял Пушкина, присуще и ему самому: “Владея чудесным инструментом и умея чудесно на нём играть, он всё же никогда не разменивался на вариации, но всегда искал настоящую мелодию”; “Его простота и непринуждённость - результат утончённого мастерства”

«Этрусская ваза», или как одна ваза довела человека до ручки.

Что это за история и кто тут кому будет Буратино?

Итак, есть некий юноша Огюст Сен-Клер.

Парень с очень сложной судьбой и ещё более сложным характером.

«Огюста Сен-Клера не любили в так называемом „большом свете“; главная причина заключалась в том, что он старался нравиться только тем, кто приходился ему по сердцу. Он шёл навстречу одним и тщательно избегал других».

Казалось бы, нормальная стратегия. Что тут необычного? Не хочешь дружить с кем попало - не дружи.

Но светское общество таких фокусов никому не прощает. Как только ты начинаешь выбирать, тебя тут же сразу записывают в гордецы и выскочки.

Но самое интересное здесь даже не это, а то, откуда у Сен-Клера такие замашки.

А было вот что:

«Он родился с сердцем нежным и любящим: но в молодости, когда так ещё легко воспринимаются впечатления - впечатления, отражающиеся потом на всей жизни, - его слишком пылкая натура навлекла на него насмешки товарищей. Он был горд и самолюбив. И, как ребенок, дорожил чужим мнением».

Вот оно, самое забавное зерно этой трагедии.

Человек, который от природы был чувствительным и открытым, получил в детстве по морде (в переносном, а может, и в прямом смысле тоже) и решил:

«Я больше никогда не буду никому показывать, что мне больно».

И он решил, что "пора" и начал строить вокруг себя глухую стену.

«Он призвал все свои силы, стараясь научиться скрывать все то, что, по его тогдашним понятиям, считалось унизительною слабостью. Цель была достигнута; но такая победа над собой обошлась ему дорого».

Первый главный урок: если вы научились скрывать свои чувства от посторонних, это совсем не значит, что они исчезли.

Здесь мы подходим к главному механизму, который движитель всей этой историей. Сен-Клер действительно научился не показывать эмоции окружающим.

Но внутри то они никуда не делись:

«Перед людьми ему действительно удавалось скрывать ощущения нежной души своей; однако ж терзался он ими тем сильнее, чем больше замыкался в самом себе».

Психологи называют этот процесс интериоризацией.

Когда внешние (навязанные, привнесённые) правила и ожидания принимаются как свои, прорастают и становятся внутренними. И человек начинает сам себя мучить, и теперь уже даже вообще без помощи окружающих.

Сен-Клер сам себе устроил настоящую пыточную камеру, а ключ выбросил. И забыл куда.

В «большом свете» он быстро приобрёл известную репутацию:

«В свете приобрел он вскоре печальную известность человека равнодушного и неотзывчивого; когда он оставался наедине с самим собою, его встревоженному воображению представлялись страдания, тем более жгучие, что он ни с кем никогда не хотел делить их».

Самое замечательное то, что сам Сен-Клер вроде как осознал, что друзей у него нет, но это скорее уже оправдание, чтобы не рисковать:

«Сказать по правде, найти друга нелегко! Нелегко? Вернее сказать, невозможно. Существовали ли когда-нибудь два человека, не имевшие тайны один от другого? Сен-Клер не верил в дружбу».

Человек сам себе категорически запретил доверять людям, а потом он удивляется, что ему одиноко.

Классика жанра, как говорили у нас?

Второй урок: любовь. Это когда твоя стена даёт трещину, и оттуда полезло всё, что попало.

Далее в сюжете появляется несравненная красавица госпожа де Курси.

И тут Сен-Клер попадает (Ну или пропадает, кто его знает, как там на самом деле было?).

Он сходу влюбляется по уши. И вот с этого момента всё самое интересное только начинается.

Сен-Клер, который всю жизнь максимально контролировал свои эмоции, вдруг оказывается в ситуации, где контроль перестаёт работать. Он ревнует. Он подозревает. Он мучается. И вся его выстроенная система защиты разрушатся, как карточный домик.

Кульминация всей этой психологической драмы - сцена с этрусской вазой.

Графиня каждый вечер ставит в эту вазу свой букет. А Сен-Клер (и не он один) замечает, что совсем недавно в этой вазе стояли цветы от другого мужчины, некоего Масиньи. И Сен-Клер начинает заморачиваться на этом факте, как ребёнок, который не может перестать думать о сломанной игрушке.

Вся конструкция его личности, построенная на подавлении чувств, идёт прахом, потому что любовь - это именно то чувство, которое нельзя задавить до конца. И если ты всю жизнь тренировался не чувствовать, то когда чувство приходит, ты с ним просто не умеешь обращаться.

Третий урок: общественное мнение - это тоже инструмент, и им можно убить.

В новелле есть ещё один важный механизм.

Светское общество, которое Сен-Клер так старательно избегал, в итоге оказывается тем самым спусковым крючком, который приводит к трагедии. Сплетня, слух, недомолвка - и жизнь человека катится под откос.

Вспомним эпизод с маркизой А., которая спросила его о пении Зонтаг.

«Однажды вечером при выходе из итальянской оперы маркиза А. обратилась к нему с вопросом: «Как пела Зонтаг?» - «Да, маркиза», - отвечал Сен-Клер, приятно улыбнувшись, но думая о другом. Такой странный ответ ни в каком случае нельзя было приписать робости с его стороны».

Маркиза, естественно, обиделась:

«Маркиза объявила, что Сен-Клер заносчив и дерзок до невероятия».

Или вот эпизод с госпожой Б.:

«Однажды в понедельник г-жа Б. пригласила его на обед; она долго с ним разговаривала, и, уходя, он сказал, что никогда еще не встречал более очаровательной женщины. Г-жа Б. набиралась ума в течение месяца, с тем чтобы потом израсходовать этот ум у себя дома в один вечер. Сен-Клер встретился с ней в четверг на той же неделе. На этот раз она показалась ему скучноватой».

Итог, конечно, предсказуем:

«Г-жа Б. поспешила объявить всем и каждому, что Сен-Клер - человек совершенно невоспитанный и притом самого дурного тона».

Сен-Клер просто не умел (или, скорее всего даже и не хотел) играть по правилам этого общества. А общество, как и любая система, не прощает всех тех, кто отказывается соблюдать ритуалы.

Оно их либо перемалывает, либо выталкивает. Или - или.

Четвёртый урок: главный враг Сен-Клера - он сам.

Если внимательно присмотреться, то все проблемы Сен-Клера - от него самого. Он не умеет просить о помощи. Он не умеет доверять. Он не умеет быть уязвимым. А когда любовь заставляет его быть уязвимым, он не знает, что с этим делать, и разрушает отношения изнутри.

Самое трагичное, что он это прекрасно осознаёт. Где-то в глубине души он это хорошо понимает, что сам себе создаёт настоящий ад. Но перестроиться уже не получается, потому что эта модель поведения стала частью его личности.

Что мы имеем в сухом остатке?

«Этрусская ваза» - это история о том, как человек, который в детстве старательно учился прятать чувства от окружающих, стал взрослым, который не умеет с ними обращаться.

Он пытается изо всех сил контролировать всё вокруг себя, до чего может дотянуться, включая любовь.

Но любовь - это именно то, что никакому контролю никогда не поддаётся. И когда его система дала сбой, он сломался сам и рушит всё вокруг.

Ну и, конечно же, это история ещё прежде всего и о том, что общество - это не просто фон, а активный участник процесса взаимодействия.

Оно создаёт нам всем правила, безжалостно нас наказывает за их нарушение и подкидывает сплетни, которые становятся последней каплей.

Мериме написал эту новеллу в 1830 году.

Прошло уже почти двести лет.

А мы до сих пор узнаём в Сен-Клере себя или своих знакомых.

Потому что люди не меняются.

И вазы тоже. Даже если они разбиваются.

P.S. Этрусская ваза - это, конечно, не про вазу. Это про то, как мы цепляемся за мелочи, когда боимся признаться себе в главном.

Но это и так понятно.