Здравствуйте, девочки! Здравствуйте, мальчики! Цой.
Виктор Робертович Цой (21 июня 1962 - 15 августа 1990)
Пожалуй, самая странная его песня..По крайней мере, для меня.
И что же в ней?
Здравствуйте, девочки! Здравствуйте, мальчики!
Здравствуйте, девочки!
Здравствуйте, мальчики!
Смотрите на меня в окно
И мне кидайте свои пальчики, да-а
Ведь я сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Я сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Три чукотских мудреца
Твердят-твердят мне без конца
Металл не принесет плода
Игра не стоит свеч, а результат — труда
Но я сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Я сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Злое белое колено
Пытается меня достать
Колом колено колют вены
В надежде тайну разгадать — зачем, я-я
Сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Я сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Кнопки, скрепки, клёпки
Дырки, булки, вилки
Здесь тракторы пройдут мои
И упадут в копилку, упадут туда
Где я сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Я сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Я сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Я сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Начинается всё с попытки привлечь внимание, позвать других, установить контакт:
«Здравствуйте, девочки! Здравствуйте, мальчики! Смотрите на меня в окно И мне кидайте свои пальчики, да-а»
Это не просто приветствие. Это крик о том, чтобы его заметили:
-Смотрите на меня!
-Я здесь!
Он не просит помощи, не просит денег. Он просит хоть немного внимания, жестов, пусть даже «пальчики» - это что-то маленькое, детское. Ему важно, чтобы на него смотрели, чтобы он не был один в своём занятии.
И тут же он объясняет, чем занят:
«Ведь я сажаю алюминиевые огурцы, а-а На брезентовом поле»
Что??
Попробуйте представить человека, который каждый день выходит на тканевый брезент и пытается вырастить металлические овощи. Что за глупости?
Он же знает, что это невозможно. Он же не идиот.
Но он опять повторяет это снова и снова, снова и снова.
Потому что это его проверенный личный способ быть занятым хоть каким-то делом, пока нет других дел, настоящих.
Ну или хотя бы видимостью этого дела.
Быть нужным хотя бы самому себе. Без этой странной работы по выращиванию странных огурцов на странном поле он, наверное, просто развалится на части.
И тут, конечно же, обязательно, появляются «умники» - те, кто обязательно должен объяснить, что это всё зря:
«Три чукотских мудреца Твердят-твердят мне без конца Металл не принесет плода Игра не стоит свеч, а результат — труда»
Сколько раз мы ( то есть - вы)слышали такое?
«Брось, у тебя ничего не получится», «это же бесполезно, я точно знаю», «ты тратишь время, займись чем-нибудь другим». Они давят на тебя своим авторитетом, они «твердят без конца» - это похоже на заевшую пластинку, от которой хочется закрыть уши.
Но герой не закрывается. и даже не думает.
Он наоборот, удваивает своё упрямство:
«Но я сажаю алюминиевые огурцы, а-а На брезентовом поле»
Повтор здесь - как заклинание. Когда тебе говорят, что ты дурак, что ты идиот, то единственный способ не сойти с ума - это повторить своё действие ещё громче.
Он не спорит с мудрецами, он просто продолжает делать своё бесполезное для всех дело.
Для всех, кроме него.
И в этом продолжении - всё его мужество.
Но давление нарастает. (Так и до карательной медицины рукой подать)
Оно становится почти физическим:
«Злое белое колено Пытается меня достать
Колом колено колют вены
В надежде тайну разгадать — зачем, я-я»
«Злое белое колено» - это что-то безликое, холодное, может быть, даже система, которая хочет выведать, зачем он это делает.
Ему больно - «колют вены». (в какой больнице так обычно делают? Принудительно?) Его пытают или лечат? Вопросом «зачем? ты это делаешь?". А он и сам, наверное, не знает ответа. ( Или всё-таки знает?)
Знает точно только одно:
«Я сажаю алюминиевые огурцы, а-а На брезентовом поле»
В этом месте ритм сбивается, он перечисляет какие-то странные предметы:
«Кнопки, скрепки, клёпки, Дырки, булки, вилки Здесь тракторы пройдут мои И упадут в копилку, упадут туда»
Это уже не поле, это какой-то детский конструктор, где всё смешалось: канцелярия, еда, посуда, техника. Всё падает в одну кучу - в «копилку». Значит, всё, что он делает, он копит, складывает внутрь себя. Тракторы не пашут землю, они падают - как и его надежды, как и его усилия. Но он не останавливается:
«Где я сажаю алюминиевые огурцы, а-а На брезентовом поле»
И в самом конце песни - уже повтор, как учащенное дыхание:
«Я сажаю алюминиевые огурцы, а-а На брезентовом поле Я сажаю алюминиевые огурцы, а-а На брезентовом поле»
Он не ждёт урожая. Да и не ждал.
Он не ждёт, что металл прорастёт.
Он просто делает это, потому что если он перестать сажать эти чёртовы огурцы, то останется только пустота.
«Мудрецы» по-своему правы - игра не стоит свеч.
Но для него эта игра - единственная свеча, которая без копоти горит в темноте.
Он сажает огурцы не для того, чтобы накормить голодных, а для того, чтобы просто не перестать быть.
И каждый раз, когда он поёт «я сажаю», он говорит себе:
Я есть! Я здесь! Посмотрите на меня!
Я здесь, и я занят делом, пусть и бессмысленным с вашей точки зрения, но это моё дело.
И оно мне на данный момент кажется настоящим..
Ну а у вас часто такое было?
Когда вы делали то, что вам нравится, а все вокруг вам кричали: "брось, ерунда это всё!"
А вы не могли бросить, поэтому что это было только ваше дело.
Вот такой этот получается текст.
И чтобы сопротивляться, надо довести всё до абсурда.
О том, как слово становится делом, когда дела нет.
О том, что даже алюминиевый огурец на брезенте - это повод встать утром на две ноги и не лечь обратно в кровать.
И не торопиться вперёд ногами.
.
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий.
Будьте первым, кто прокомментирует эту запись.