Сергей Есенин. Родился 3 октября 1895.

Пугачев, компания и осень.

Читаешь (в очередной раз) - и чувствуешь себя опять немного не в своей тарелке. Потому что всё уже вроде понятно и первого раза: и про Пугачева, и про бунт, и про Россию. Но что-то здесь всё равно "не так". Как будто текст сам себе всё время немного противоречит.

И это вам не просто "ну, поэзия, образы там всякие".

Это тут что-то заложено похлеще просто рифмованных строк.

Сторож и Пугачев: разговор глухих.

Посмотрим на бы первый серьезный диалог.

Пугачев приходит в Яицкий городок, встречает сторожа и начинает с ним говорить. Казалось бы, обычная беседа:

Пугачев:
Так же ль здесь, сломав зари застенок,
Гонится овес на водопой рысцой,
И на грядках, от капусты пенных,
Челноки ныряют огурцов?
Так же ль мирен труд домохозяек,
Слышен прялки ровный разговор?

Красиво, не правда ли? Огурцы тут ныряют, овес бежит рысцой (хорошо еще, что не алюминиевые огурцы на брезентовом поле).

Идиллия, одним словом. А сторож ему:

Нет, прохожий! С этой жизнью Яик
Раздружился с самых давних пор.

И дальше опять начинается про то, как дворяне у народа всё отобрали, весь народ "вневолили".

И заканчивает свою речь сторож так:

И течет заря над полем
С горла неба перерезанного.

Вот тут уже нам теперь совсем не до ныряющих огурцов. Тут уже самому небу горло режут.

Жесткая метафора.

И что же Пугачев?

Он вроде бы это услышал, но в следующей же реплике опять про своё:

Невеселое ваше житье!
Но скажи мне, скажи,
Неужель в народе нет суровой хватки
Вытащить из сапогов ножи
И всадить их в барские лопатки?

Человек только что сказал про перерезанное горло неба, а Пугачев про ножи в лопатки. Но это ведь совсем не диалог. Это два совершенно независимых монолога, которые случайно встретились в одном тексте. Сторож говорит о смерти и страдании, Пугачев - о действии и мести.

Они в принципе не слышат друг друга.

И дальше этот разрыв будет только увеличиваться.

Сторож рассказывает про слух о воскресшем Петре:

...теперь как будто пробудились,
И березами заплаканный наш тракт
Окружает, как туман от сырости,
Имя мертвого Петра.

Пугачев ему вдруг:

Как Петра? Что ты сказал, старик?
Иль это взвыли в небе облака?

Пугачёв демонстративно делает вид, что не понимает о чём идёт речь. Он же сам потом скажет, что придумал этот план с "мертвым Петром". Но здесь он делает очень удивленное лицо. Он уже знает, что будет использовать эту легенду, но притворяется, что слышит о ней впервые.

Это как если бы фокусник в цирке делал вид, что не знает, куда делся платок, а сам уже давно спрятал его в рукаве.

Чем дальше в лес, тем становится страньше .

Но самое интересное начинается, когда этот самый "Петр" - то есть Пугачев - публично объясняет свой план казакам:

Разве важно, разве важно, разве важно,
Что мертвые не встают из могил?
Но зато кой-где почву безвлажную
Этот слух словно плугом взрыл.

И тут же читаем дальше:

Послушайте! Для всех отныне
Я - император Петр!

То есть он официально признается: "Да, я вру, я не Петр, но так надо". И в следующую секунду: "Я Петр".

И даже очень подробно объясняет, как ему тяжело:

Трудно сердцу светильником мести
Освещать корявые чащи.
Знайте, в мертвое имя влезть -
То же, что в гроб смердящий.

Это же откровенность уже на грани. Он почти плачется.

Но тут же:

Но... к черту все это, к черту!
Прочь жалость телячьих нег!
Нынче ночью в половине четвертого
Мы устроить должны набег.

И тут мы наблюдаем постоянное метание Пугачёва - от "я тут очень сильно страдаю" к "я всех буду резать" и обратно - создает довольно странный эффект. И мы не понимаем, верить ли ему в принципе. Он же сам себе не верит. Он как будто играет в спектакле плохо отрепетированную роль.

Хлопуша:

И тут появляется Хлопуша. Это требует отдельного разговора.

Он приходит в лагерь бунтовщиков, чтобы убить Пугачева, а в итоге быстро становится его правой рукой, "полковником", самым верным соратником.

Почему?

Потому что он узнает в Пугачеве себя:

Смейся, человек!
В ваш хмурый стан
Посылаются замечательные разведчики.
Был я каторжник и арестант,
Был убийца и фальшивомонетчик.

Он перечисляет свои преступления - и как будто гордится ими.

Но потом:

Заковали в колодки и вырвали ноздри
Сыну крестьянина Тверской губернии.

Это, надо понимать, уже совсем не гордость. Это адская боль, которую он носил в себе всю жизнь.

И дальше мы читаем:

Ах, дорогой мой,
Для помещика мужик -
Все равно что овца, что курица.

И тут же Хлопуша нам продолжает рассказывать, как губернатор Рейнсдорп отправлял его убить Пугачева:

Ты, конечно, сумеешь всадить в него нож?
(Так он сказал, так он сказал мне.)
Вот за эту услугу ты свободу найдешь

И что сделал Хлопуша сразу по приходу в лагерь?

Вместо того, чтобы действовать по указу Рейнсдорпа, он говорит:

Верьте мне!
Я пришел к вам как друг.
Сердце радо в пурге расколоться,
Оттого что без Хлопуши
Вам не взять Оренбург

Он переворачивает свою миссию. Он должен был убить его, а стал его ближайшим сподвижником. Его весь жизненный опыт - тюрьмы, пытки, каторга - только укрепил его в желании пойти против властей.

Но вот что важно: Хлопуша - единственный персонаж в окружении Пугачёва, который не позволяет себе колебаться. Он пришел - и сразу нашел свое место. В отличие от самого Пугачева, который все время сомневается.

Хлопуша говорит:

Все равно ведь, все равно ведь, все равно ведь,
Не сожрешь, так сожрут тебя ж

Это просто, жестко и без рефлексии. В его мире нет места для "тяжело мне быть Петром". Есть только "сожрут тебя" - или ты их.

И это делает Хлопушу страшнее самого Пугачева. Пугачев хотя бы мучается. Хлопуша - нет.

Осень, которая всё объясняет.

Но еще более странный персонаж в этой поэме - это сама осень.

Она появляется, когда Пугачев гуляет с Караваевым:

О осень, осень!
Голые кусты,
Как оборванцы, мокнут у дорог.
В такую непогодь собаки, сжав хвосты,
Боятся головы просунуть за порог

И вот что тут особенно интересно: осень здесь не просто время года.

Это же просто диагноз. Это же то самое состояние мира, в котором всё гниет, всё разлагается.

Дождь - это не дождь, а

"вонючая моча волов".

Вербы - не вербы, а

"скелеты тощих журавлей".

Но самое главное, это как Пугачев и Караваев говорят об этом дожде:

Пугачев.

Этот дождь на счастье богом дан,
Нам на руку, чтоб он хлестал всю ночь.

Караваев.

Да, да! Я тоже так думаю, Емельян.
Славный дождь! Замечательный дождь!

Они радуются тому, что все намокнет и пропадёт. Они хотят, чтобы гнило еще сильнее, чтобы было еще настолько темнее, чтобы никто не смог вылезти из дома. Им нужна эта мерзость, потому что только в этой мерзости они смогут активно действовать.

И дальше Пугачев говорит:

Знаешь? Эта ночь, если только мы выступим,
Не кровью, а зарею окрасила б наши ножи

Он превращает грязь и смерть в поэзию. Он хочет, чтобы убийство было красивым. Чтобы ножи блестели, как заря.

Вот тут-то и зарыта наша собака.

Конфликт, которого нет.

А теперь главное. В этой поэме все говорят о народе, о свободе, о справедливости. Но никто не говорит о том, что будет после.

Что будет, когда Пугачев победит?

Сторож говорит:

Нашу рыбу, соль и рынок,
Чем сей край богат и рьян,
Отдала Екатерина
Под надзор своих дворян.

Он хочет вернуть то, что было. То есть вернуть старые порядки, где не было дворянского гнета. Но ведь это те же порядки, только без дворян. А что дальше?

Казаки говорят:

Мы клялись, мы клялись Екатерине
Быть оплотом степных границ

Все они присягали императрице - и все они нарушили присягу. А Пугачеву они тоже будут присягать? А что будет, если он проиграет? Они так же предадут и его.

И конечно же, в итоге они его предают. Творогов говорит:

Я хочу предложить вам
Связать на заре Емельяна
И отдать его в руки грозящих нам смертью властей.

И никто ему не возражает. Никто не говорит: "Как ты можешь, брат, он же наш император!" Нет. Все молчат. Они все знают, чем всё кончится.

Они кричат:

Вяжите его! Вяжите!

И Пугачев в ответ:

Как? Измена?
Измена?
Ха-ха-ха!

Но он совсем не удивлен. Он сам прекрасно знал, что именно так всё и будет. Он же всё время боялся этого. Он все время говорил о "зверях", о "волчьей душе" людей. Он знал, что его предадут.

И вот ключевая сцена. Он говорит казакам:

Знаете? Люди ведь все со звериной душой, -
Тот медведь, тот лиса, та волчица,
А жизнь - это лес большой,
Где заря красным всадником мчится.

Он сам создал этот мир, где все его люди - звери. И сам стал в нем жертвой. Ему нужна была стая , он её создал - и стая его съела.

А в конце Пугачев лежит, и ему кажется, что его предали не казаки, а осень:

...Ах, это осень!
Это осень вытряхивает из мешка
Чеканенные сентябрем червонцы.

Он снова превращает реальность в поэзию. Его предали люди, а он винит осень.

Он не хочет видеть правду.

Это она, она, она,
Разметав свои волосы зарею зыбкой,
Хочет, чтоб сгибла родная страна
Под ее невеселой холодной улыбкой.

Он говорит о своей родине, которая "сгибнет". Но ведь он сам хотел, чтобы она сгибла. Он сам поднимал бунт. Он сам готовил "грозную казнь".

И в последнем монологе он неожиданно становится человечным:

Где-то хрипло и нехотя кукарекнет петух,
В рваные ноздри пылью чихнет околица,
И все дальше, все дальше, встревоживши сонный луг,
Бежит колокольчик, пока за горой не расколется.

Это воспоминание о другой жизни.

О мирной жизни.

О той жизни, которую он разрушил.

Боже мой!
Неужели пришла пора?
Неужель под душой так же падаешь, как под ношей?
А казалось... казалось еще вчера...

Его осознание было безжалостным: поражение, напрасные усилия, разрушение чужой жизни и собственной. Мир не изменился, только он стал местом гибели.

Поэма выступает в роли диагноза.

В этой поэме речь не идет о Пугачеве. Она повествует о стремлении человека превзойти свои границы, о его игре в роль, верности ей и, в конечном итоге, столкновении с действительностью, которая оказывается несокрушимой силой.

Его путь от странника в Яицкий городок до императора, преданного своими же, был полон драматических поворотов. Пугачев стремился к власти и стал тем, кем мечтал быть - "зверем". Однако, как он сам и не предполагал, зверь не может существовать в одиночестве. Его сила заключается лишь тогда оправдана, когда он находится в стае, где слабых отвергают и предают.

Наиболее пугающее в поэме - ее молчание. Она не раскрывает тайну, а лишь демонстрирует историю, оставляя читателя с ее неразрешенными вопросами.

В начале, подобно Стороже:

Русь, Русь! И сколько их таких,
Как в решето просеивающих плоть,
Из края в край в твоих просторах шляется?

Сколько еще будет у нас Пугачевых? Сколько еще будет бунтов, которые все кончаются одинаково?

Поэма не отвечает. Она только спрашивает.

И это самый сильный прием во всей поэме - она не решает конфликт.

Она создает его, разворачивает, показывает во всей красе - и оставляет висеть в воздухе. Потому что этот конфликт не имеет решения. И Пугачев это понял. И мы попытаемся.

А осень всё знала. Она с самого начала знала, что и в этом случае всё опять кончится именно так.

И поэтому и дождь был "скверный". Поэтому и вороны кружили стаями.

Поэтому и луна ворочалась, как "желтый медведь", который тоже не смог найти себе места