Эрих Мария Ремарк. При рождении получил имя: Эрих Пауль Ремарк; 22 июня 1898 - 25 сентября 1970)

"Чёрный обелиск".

Ещё в школе мне мои старшие товарищи как-то порекомендовали почитать «Чёрный обелиск».

Я хотел понять, как немцы дошли до "жизни такой".

Но вместо ответов на свои вопросы я нашел в романе четыре аффективных ряда, которые подначивают друг друга, как студенты разных курсов, живущие в одной комнате общаги.

Это не роман для убивания времени.

Это самый обычный клинический случай, красиво оформленный в твёрдый переплёт.

Реактив №1: Обычный экономический цинизм - или когда деньги дешевле туалетной бумаги.

Итак, 1923 год, Германия.

Инфляция такая, что марка падает так быстро, что за время обеда цена обеда меняется трижды. Гроб сегодня стоит миллиард, завтра - две пачки сигарет. Это тот фон, на котором даже предстоящая вечность начинает выглядеть как товар с уценкой.

И вот Ремарк, усмехается, и смотрит нам прямо в глаза, и, кажется, не громко так говорит: «А что, если не плакать, а всё хорошо и тщательно посчитать?»

И мы, конечно же, начинаем всё внимательно считать вместе с ним. И это почему-то становится смешно. И страшно. Одновременно.

Это как будто скучный, меркантильный бухгалтер читает тебе лекцию о любви. И вдруг посреди фразы прерывается и говорит: «Ах да, чуть не забыл вам сказать, ЦБ опять уронил ставку и проценты по кредиту опять выросли, и ваша вторая половинка теперь стоит на 15 % дороже».

Реактив №2: Непроходимая тоска - кладбище как конвейер.

Действие происходит в похоронном бюро.

Главный герой продаёт гробы, памятники и иногда - иллюзию того, что смерть можно как-то облагородить полировкой и красивыми речами и траурной музыкой. Вокруг - сплошная нищета, испанка, дистрофия, самоубийцы, братские могилы.

Тело теперь будет рассматриваться как объект торговли, вдова - покупательница, а горе как временное снижение цен.

Вроде бы и поплакать можно сколько угодно.

Однако сам Ремарк не желает дать возможности нам этого сделать. Вместо слёз он предлагает иронию, а вместо очищения от боли - ощущение полного абсурда, будто мы очутились не на месте скорби, а в строительном магазине с кирпичами и бетоном.

Реактив №3: Эротика с медицинской картой.

Роман повествует о любви героя к Женевьеве. У нее есть шизофрения, двойная личность, галлюцинаторные видения и странное существо, словно каменная статуя, стоящее в углу. Несмотря на это, герой не останавливается в своих попытках с ней сблизиться.

Представьте, будто вы стремитесь к объятиям своих сновидений, эха прошлых дней или обещаний детства. Красивая метафора, согласитесь? Но представьте, что это происходит в обстановке сделки за сосновый гроб. В таком случае, боль от головной боли или финансовых трудностей уже не так важна.

Реактив №4: Абсурдный цирк на костях.

Чтобы получить более высокую цену за памятник, персонажи употребляют лук, вызывая слезы и имитируя скорбь. В качестве развлечения они играют в игру с покойником, а деньги бросают в мусорное ведро, считая их менее ценными, чем рулон туалетной бумаги.

Здесь разыгрывается комедия, не осознающая своей мрачной сцены - кладбища. Это стендап-шоу среди мертвых. Представьте себе Джокера в галстуке и с калькулятором в руках

Главный герой - человек-два-в-одном, но без скидки.

Людвиг Бодмер - продавец гробов и поэт (тут немного автобиографично, Ремарку пришлось поработать в похоронном бюро и он прекрасно понимал, что всю ситуацию и знал, что описывал). В его голове живут две инстанции, которые никогда не встречаются. Одна считает деньги и цинично оценивает платежеспособность вдов. Вторая пишет возвышенные стихи о бабочках и трогательно ухаживает за душевнобольной девушкой.

И между ними - ни связи, ни конфликта. Ничего. Они просто существуют параллельно, но не пересекаются. И оба делают вид, что так и должно быть.

Но это не лицемерие. Это просто особая форма честности:

«я тебя люблю, и кстати, за этот мрамор ты переплатила двести процентов, но я тебе прощаю, потому что у тебя такие грустные глаза».

Женевьева - это совсем не девушка, а больная фантазия.

У неё два имени. В зависимости от настроения, ну или от цвета неба. Она иногда видит то, чего в реальности не существует. Но она нужна не для слёз, а для формальной конструкции в романе.

Пока она больна, главный герой может быть и циником, и лириком. Её безумие делает его двойственность вполне нормальной.

А вот когда она выздоравливает - интерес героя к ней пропадает. И не потому что он такой плохой. Просто закрылась скобка, и текст начал распадаться на составляющие. Ремарк даже не пытается тянуть роман как-то дальше - он просто ставит точку.

Потому что держать конструкцию повествования больше стало нечем.

Изощренный синтаксический садизм от Ремарка: когда «потому что» режет по живому.

Ремарк часто повторяет одну конструкцию: связка «потому что» между вещами, которые логически не соединяются.

- Мы купили сосновый гроб, потому что любили её.
- Он побрился, потому что завтра мог умереть.

Читатель спотыкается о текст. Тормозит. Не понимает. Мозг ищет причину, и не находя - выдаёт нервный смех. И это не шутка. Это разрыв шаблона. Как будто врач пришил вам руку к ноге и сказал: «Ничего, ничего, привыкнете, потому что ампутировать будет ещё дороже».

Обелиск, которого не существует.

Весь роман герои несколько раз обсуждают чёрный обелиск. Проект, цена, материал, дизайн. В итоге его так и не продадут.

Это как если бы вы весь вечер ждали шикарный ужин, а вам принесли счёт за минеральную воду.

Это небольшая чёрная дыра в самом центре ажурной конструкции, на которой все держится. Дыра, вокруг которой крутится весь роман.

И когда ты теперь её заметил, то теперь начинаешь понимать, что весь роман был банальным фокусом со спрятанным кроликом.

Что мы чувствуем после прочтения? А пёс его знает.

Вы готовитесь заплакать - а тут, на те вам, торговля. Получите. Начинаете смеяться - а тут смерть ребёнка. Думаете «как ужасно» - а герой бреется и вспоминает курс марки был с утра.

Это уже не «смех сквозь слёзы» для читателя. Это «и смех, и слёзы, и лёгкая тошнота с иронией и желание пересчитать мелочь в кармане» одновременно. И никакого синтеза. Аффекты просто скачут в разные стороны, как блохи на сковородке.

В итоге читатель медленно закрывает книгу, убирает ее подальше в книжный шкаф и не чувствует ни печали, ни радости, а странное состояние:

«А что же это вообще такое было?» Что же это такое я сейчас прочитал? Это и есть тот самый знаменитый ремарковский катарсис. Только теперь этот катарсис совсем без пафоса.

Ощущения у вас будут приблизительно такие же, как после запоздалого визита к хирургу - стоматологу: еще немного страшно, еще немного больно, но уже немного странно, еще немного жалко денег, но уже улыбаться теперь получается как-то иначе. А губы и язык пока всё еще немного заморожены.

Диагноз и назначение врача.

Итак, теперь вы будете иметь вот такую клиническую картину: хроническое расщепление сознания на формальном уровне, но без временной потери трудоспособности.

Читатель всё ещё может спокойно переворачивать последние страницы. Или даже пить уже остывающий чай, но он уже будет не совсем уверен в том, что этот же самый чай сегодня стоит ещё столько же, сколько вчера.

Наблюдаемые нами симптомы:

- банальная двойная бухгалтерия в голове героя;

- любовь как зеркало психиатрии;

- предложения, которые ломают логику;

- чёрный обелиск как чёрная дыра в бюджете организации сюжете.

Прогноз: для литературы вполне себе оптимистичный. Для вашего душевного равновесия - требует наблюдения, скорее тревожный, надо быть более внимательным.

После прочтения романа вас может потянуть немедленно пересчитать всю наличность. Перепроверить, не стоит ли гранитный человек у вас за спиной, ну или, как возможный компромисс, почитать газеты 1923 года.

Назначение. Рекомендации : желательно перечитывать книгу раз в пять лет.

Перед едой за пол - часа. Ну или после. Всё равно.

Чтобы расщепление сознания не заросло бытовым реализмом.

В крайне тяжёлых случаях рекомендуется сочетать с бутербродом с докторской колбасой на чёрном хлебе с дешёвым кофе с цикорием для полного погружения.

Всё.

А вы не забудьте проверить в он-лайн приложении, не упал ли курс цифрового рубля за это время. Потому что пиломатериалы, знаете ли, опять резко подорожали.

И любовь, она тоже, знаете ли, не у всех и не всегда бесплатная.

(Гиперинфляция в Германии в 1923 году является одним из рекордных примеров инфляции. Она составляла 3,25 млн.% в месяц (то есть цены удваивались каждые 49 часов)))