Василий, спасибо за поправку — она по делу. Я не имел в виду, что животные «плохие» или что у них есть мораль. Речь не о биологии, а о метафоре: человеческая культура берёт базовые механизмы (иерархию, статус, использование ресурсов) и гипертрофирует их до накопительного неравенства и паразитизма. И вы правы, что «альфа-самец» в вульгарном смысле — устаревшая модель; современная этология её пересмотрела. Паразитизм в биологии — тоже не «зло», а форма обмена. Так что спорить тут не о чем: я говорю о культурных надстройках, а не о природе. Если формулировка в тексте читается иначе — это моя недоработка, поправлю.

Задумка хорошая, и многие вещи в нём верны — особенно мысль, что справедливость начинается не с Конституции, а с человека и его отношения к другому. Но мне кажется, что реальность сложнее, чем в эссе, и в одном месте текст проходит мимо самого трудного вопроса. Начну с того, что в животном мире нет неравенства в вашем смысле — потому что нет самой рамки «справедливо — несправедливо». Это категория, порождённая человеческой культурой, некая призма. В естественной среде есть сотрудничество, и каждый в сообществе занимает нишу по способностям; иерархия продиктована условиями выживания и адаптацией. Оценивать это через справедливость — значит переносить на природу то, чего в ней нет. Но вот что важно: та же культура, которая породила запрос на справедливость, породила и запрос на злоупотребление. Это две стороны одной способности — умения представить себя на месте другого и умения использовать другого как средство. Человек начал злоупотреблять положением и паразитировать на тех, кто ниже, — при этом утоляя всё те же естественные потребности, но уже в культурно обусловленных формах и чрезмерно, сверх потребностей, зачастую на инстинктах доминирования. Отсюда вопрос, который в вашем тексте не прозвучал: что обуздает эти животные инстинкты в их искажённых и гипертрофированных формах? Какие механизмы? Если это система сдержек — хорошо, но у неё есть операторы, и они снова оказываются в привилегированном положении. Если репрессивная система — то же самое, только жёстче: те, кто подавляет, сами получают рычаг и начинают злоупотреблять. Вы в тексте верно говорите, что институты без культуры — карточный домик. Но не договариваете, что и культура без сдержек — тоже. И ещё одно: раньше мощным тормозом были страх Божьего воздаяния, карма, посмертная ответственность — внешний наблюдатель, которого нельзя обмануть. Он работал даже там, где не было свидетелей. Секуляризация этот тормоз убрала, а заменить его одной лишь «культурой» и «разговором» — слишком оптимистично. Горизонтальные санкции — репутация, стыд, доверие — работают, но они слабее и требуют, чтобы общество реально замечало и реально реагировало. Так что мой посыл такой: ваш текст — хорошее начало разговора, но он останавливается там, где начинается самое интересное. Справедливое общество — это не только «начать с себя» и «честные правила игры». Это ещё и постоянное управление проблемой операторов, у которых всегда есть соблазн превратить сдержку в рычаг. И это не имеет окончательного решения — только бесконечное поддержание баланса. Мне кажется, честнее было бы сказать об этом прямо, чем оставлять читателю ощущение, что путь ясен.

Knig, не соглашусь. В значительной части российские НКО реализуют повестку, заданную фабриками мысли — как западными, так и российскими, — и не являются её источником.

Может быть путают с люциферазой или маркерными вакцинами?

Напомните им то, как повёл себя Синод при свержении монархии в феврале 1917 года.

Дмитрий, В истории китайской мысли произошел уникальный процесс, который часто называют «синкретизмом трех учений» (сань цзяо хэ и). Это не просто мирное сосуществование, а глубокая взаимная адаптация, в результате которой каждая традиция заняла свою функциональную нишу в жизни общества и отдельного человека. Вот как можно описать это «разделение труда»: 1. Конфуцианство — социальный каркас. Оно стало основой государственности, этики, семейных отношений и образования. Это «учение для чиновников и джентльменов», отвечающее на вопросы: как управлять обществом, как выстраивать иерархию, как вести себя в социуме. Его ниша — социальный порядок и мораль. 2. Даосизм — метафизика и природа. Даосизм занял нишу отношений человека с природой, космосом и собственным внутренним миром. Это философия недеяния (у-вэй), естественности и мистического опыта. Он стал питательной средой для алхимии, медицины и искусства. Его ниша — гармония с природой и внутренняя свобода. 3. Буддизм — спасение и работа с умом. Буддизм принес в Китай развитую метафизику, психологию и концепцию кармы/перерождения. Он занял нишу, связанную с вопросами страдания, смерти и посмертной судьбы. Это «учение для монахов и мирян, ищущих спасения». Его ниша — духовное освобождение и работа с сознанием. Как проходил синтез: · Конкуренция: В ранние периоды (особенно в эпоху Тан) буддизм, как «иноземное» учение, подвергался критике со стороны конфуцианцев за «разрушение семейных уз» и даосов за «чрезмерную обрядность». Были и гонения (например, при императоре У-цзуне в 845 г.). · Сотрудничество и взаимопроникновение: Со временем буддизм адаптировался, породив чисто китайские школы (Чань/Дзен, Тяньтай, Хуаянь), которые впитали даосские идеи о естественности. Конфуцианство, в свою очередь, обогатилось буддийской и даосской метафизикой, что привело к возникновению неоконфуцианства (Чжу Си, Ван Янмин). В народной религии три учения вообще слились в единый пантеон: в одном храме можно встретить Будду, Лао-цзы и Конфуция. Итог: Эта модель «единства трех учений» стала одной из главных особенностей китайской цивилизации, обеспечив ей гибкость и устойчивость. Человек мог использовать конфуцианство для карьеры и семьи, даосизм — для здоровья и отдыха, а буддизм — для решения экзистенциальных вопросов. Это не «смесь», а именно функциональный синтез, где каждая традиция нашла свою нишу.

Al, наше понимание справедливости в значительной степени опосредовано картиной мира и образом будущего

Переход от потребления к созиданию ещё не гарантирует добронравия. Мы можем получить злонравного созидателя, вооружённого эффективными инструментами.

Юрий, не уверен что общество способно как то охранять свою нравственность, это ведь не община с едиными ценностями. Религия да, отчасти. Но для этого потребуется возродить Синод с его "инквизицией", не уверен что это подходит. СССР занимался нравственностью. После этого общество было предоставлено само себе, а по сути продано наднациональным структурам. Ну, никто не обладает таким ресурсом и концентрацией воли, кроме государства, чтобы это изменить. А само общество будет долго зреть, да и не факт что с пользой.

Юрий, как можно дать мощный инструмент тем, кому не доверяешь? Государство на самотёк пустило нравственность общества. Вакуум заполнили рынок, алгоритмы, деструктивные социальные модели, околокриминальные и криминальные субкультуры. Понятно, что это не всё общество, тем не менее. Да и привычнее дать людям комплаенс вместо субъектности и технику безопасности без логики.

Юрий, оказывается, с 1 ноября в школах вводят внеурочку по ИИ.

Юрий, это смотря какие у "нас" цели. Может быть достаточно написать инструкции и памятки, по типу "Осторожно, мошенники!" и это будет соответствовать задачам и целям развития?

Юрий, ИИ-грамотность — прикладной слой над логикой и критическим мышлением; без базы он бесполезен, а его преподавание требует перестройки школы и может конфликтовать с непрозрачными моделями управления.

Люди не меняются по призыву, в основном только под давлением обстоятельств. Общество ещё не разочаровано в привычной картине мира, где доминируют буржуазные ценности и ньютон-картезианская парадигма. И система как раз таки работает на то, чтобы эту картину мира поддерживать. Потому тут не соглашусь, что ресурс не нужен. Он не нужен только тем, кто осознан в расширении эпистемологических рамок.

Юрий, проблема не в ИИ, а в отсутствии критического мышления и логики у пользователей. Сначала становились жертвами мошенников, теперь вот будут жертвы ИИ.

ИИ не мыслит за вас. Это инструмент. Он отвечает по алгоритму на запрос. Освобождает от рутины, например по поиску справочной информации, нормативов или производству расчётов. Запросы нужно уметь делать, иначе он выдаст поверхностную или общепринятую информацию. Т.е. как минимум нужно разбираться в терминах и понятиях, чтобы получить специфические сведения.

К сожалению, фармакоцентричная модель и коммерческие интересы вокруг неё доминируют в медицине. Отсюда перекос: профилактика, питание и нормальный диалог с пациентом финансируются и преподаются хуже, чем лечение таблетками. Этот вакуум и заполняет wellness-культура. Выход не в отказе от медицины, а в требовании доказательной нутрициологии, биохимии питания и профилактики внутри здравоохранения— при условии независимых рекомендаций, разрыва конфликтов интересов, отдельного финансирования профилактики и времени врача на разговор; иначе фармакоцентричность сменится другой коммерческой повесткой.

Алексей, у любой религии как минимум четыре аспекта, которые нельзя смешивать: онтология, легитимизация власти, инженерия общества и духовные практики.

Проблема в том, что Православие нередко путают с тем, что ассоциируется с Синодом. Напомню, Пётр I упразднил Патриаршество и учредил Синод. Во главе был светский чиновник - Обер прокурор Священного Синода. Иногда ими становились откровенные масоны. Эта организация была некой российской инквизицией, со всеми вытекающими последствиями. Это не отменяет пользы Православия. Православие это далеко не католичество. Это развитие именно Византийской мысли, она невероятно богаче и глубже, чем западная ветка. Византия это и соседство с Востоком, и Греция. Так что Христианство попав в Византию уже было на иной почве.

Александр, понимаю Вас. Но я ее сторонник этого подхода. Что касается эффективности экосистемы институтов и групп, действующих в одном векторе, их логика закладывается сетью образовательных учреждений, с их всевозможными кружками и ложами. Эта система формируется почти уже век. Активная фаза бихевиоризма поменьше. Это интеллектуальная работа нескольких поколений западных элит, подкреплённая образами Голливуда. Сама база научная, институциональная, технологическая и цифровая очень богата. Такое повторить не просто, соперничать мог только СССР. Думаю Китай уже взял на вооружение. Учитывая опыт предыдущих десятков поколений реформаторов общества, нужно признать что смена приоритетов и отсутствие долгосрочного прогноза приводит к неудовлетворительным результатам в будущем. В этом деле не нужно торопиться, да и учитывая нынешний уровень нравов, помыслов и смыслов, торопить кого то.

Василий, да, англосаксы руководят процессом. Они выпускники единой сети университетов, где формируется общая ценностная база, картина мира, связи.

Интересы есть - личные, корпоративные, государственные и т.д. У большинства личный интерес на первом месте.

Юрий, слово секта означает ветка, ответвление. Организация или учение полезно, если даёт инструменты, навыки и знания, которые способствуют личностному росту. Если есть общие ценности, может быть и общая деятельность. Всегда ли можно отличить деструктивную секту? Пока мы не определимся с системой ценностей и координат, это всё дискуссионно. Наверно, здоровые секты не пытаются завладеть логикой мышления и поведения, и манипулировать.

Отстутствие критического мышления - почва для различных манипуляций. Только вот многие из официальных организаций обладают признаками сект и манипуляция это неизбежный атрибут современного управления.

Западный интерфейс (линейное время, протестантская этика, атомарный индивид) построен на онтологии твари, отделённой от Творца, — где человек сам куёт свою судьбу в пустоте. Это мир без сакрального горизонта, где успех измеряется накоплением, а не включённостью в целое. Космогония общины (соборности) принципиально иная: мир — живой организм, а человек — его функциональная клетка или голос предков. В такой оптике карьеризм воспринимается не как успех, а как онтологический разрыв (отпадение от целого), а индивидуализм — как духовная слепота, потеря способности «чувствовать ритм» общего. Именно поэтому любые «программы» — либеральные рынки, демократические процедуры, протоколы ESG, гендерные повестки — дают сбой на незападных матрицах. Они не ложатся на глубинный слой смыслов. Пока в подсознании народа «справедливость» выше «закона», а «мир» (община) выше «правды» (факта), западный интерфейс остаётся лишь тонкой плёнкой, которая треснет при первом тектоническом сдвиге. Это объясняет, почему даже многомиллиардные вложения в «смену ценностей» в ряде регионов дают лишь временные или поверхностные результаты. Следовательно, для атакующей системы есть два пути: либо менять почву веками (антропологическая революция, смена поколений), либо индигенизировать модели — перепрошивать их под местный архетип, сохраняя лишь внешнюю обёртку.

В конце статьи ставится вопрос. Нужно помнить всегда о том, что религия это минимум четыре аспекта: описание реальности, сакрализация власти, социальный инжиниринг и духовные практики. И когда идёт корректировка онтологии религиозной философии, это наверняка найдёт отражение в правилах поведения общества, в отношениях общества или религии и власти. И богословские споры и решения зачастую имеют политические последствия.