Понимаю, что не завершила своих статей, касающихся отношения мужчины и женщины, важной мыслью. Звучит она так: человек создан по образу Божию. Так было в раю. После грехопадения человек - это тоже образ Божий, но уже как закопченная икона. Образ-то остался, а как трудно разглядеть его в своем ближнем, а ближнему – в нас. Вера учит, что достоинство человеческое принадлежит не только тебе одному любимому. Что нет людей хороших и людей плохих. И что «упавший – не пропавший». Любой человек вмещает глубину бездны и высоту неба («Широк человек» - восклицал Дмитрий Карамазов). Христиане, каждый про себя говорит: «Это я – самый первый грешник, ближний – лучше меня...».

Когда апостол Павел обращается к жене, чтобы она слушалась мужа и по каким причинам, вслед за тем он обращается к мужу, и говорит ему – к чему призван он. «Кто из вас хочет быть первым, будь всем слугою», и сам Господь умывает ноги ученикам своим. Мужчина – это образ Христа, и его любовь к жене сравнивается с любовью Христа к своей Церкви. Ради нас Господь принял смерть. Понимаете, какова эта обоюдная любовь в христианстве, на какую высоту призывает нас Господь. Мужчине быть готовым распяться даже до смерти в своей любви к жене (эх, эти слова должен мужчина произносить!), только этой безразмерной любовью, говорит апостол, и можно исправить жену, и эта его готовность делает жену мягкой, как воск – она отвечает ему той же высотой взаимности, той же высотой послушания которая равняется подвигу любви мужа.

Эту любовь я часто сравниваю с послушанием девочки своему любимому отцу. Она отца слушается не из страха, она так любит его, так хочет соответствовать его ожиданиям (это чувство, эта «условная» отцовская любовь и заставляет её расти – те, кто хочет здесь опять найти повод к рабскому чувству вины перед отцом, читайте Э.Фромма «Искусство любить»), что здесь у ребенка как раз и начинается формироваться будущая воля и дисциплина. Любовью отца девочка дисциплинируется и растет. Знаете, встретила интересную мысль психолога: что мать должна быть более строгой с девочками, а к мальчикам – снисходительной, а отец наоборот - снисходительным к девочкам, и строгим с мальчиками. Тогда нет страха перед противоположным полом, тогда есть доверие к не такому, как ты. Отец – это весы, не смотря на снисхождение к девочке, его любовь не слепа и девочка это понимает. Отец формирует самооценку детей, кто испытал в детстве любовь отца и свою любовь к нему – тому не страшны комплексы неполноценности или же пароксизмы самолюбования – переработает.

Выросшая в любви отца будущая женщина готова слышать и слушать будущего мужа. У нас какие-то штампованные мнения насчет «смирения», «послушания». Послушание – от слышания, а не от подчинения. И никто при этом не освобождает жену от совести, она не раба, жена свободна слышать, слушать, и сохранять при этом свою совесть, она не раба мужа, она раба Господа. Не вижу ничего зазорного признавать над собой Нечто Высшее, то, что ты не можешь не только проконтролировать, но и познать («Ваши пути – не Мои пути» ответил Господь на вопрошания все потерявшего Иова). Так вот, о рабстве. Солдаты дают присягу на верность, христиане тоже дают присягу на верность. (А ниспровергатели выпускают приказ номер один, чтобы никто себя не чувствовал рабом, и разваливают армию, или создают детский телефон доверия, чтобы дети не чувствовали себя рабами родителей и т.п.)

Быть верной мужу то же самое, как быть верной Богу, потому что муж – это образ Христа. И жена – образ Божий, и наша задача в семейной жизни оттирать и оттирать рукой копоть друг с друга, провидеть за нею – светлый лик. Когда люди влюбляются друг в друга, им таинственным образом дается в самом начале провидческий дар – мы ведь видим этого человека таким, каким он, может быть, еще не научился быть. И чтобы потом прожить всю жизнь с этим человеком, нужно все время возвращаться к тому времени – времени первой любви ( «знаю дела твои, и труд твой, и терпение твое, и то, что ты не можешь сносить развратных, и испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы, и нашел, что они лжецы;ты много переносил и имеешь терпение, и для имени Моего трудился и не изнемогал.Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою»). Как важно для дальнейших семейных отношений сохранить эту свежесть первой любви, доверие и радость к любимому, удивление, что он такой необыкновенный, не такой, как все, лучше всех! Это одна бессмертная Личность поет другой бессмертной Личности гимн любви:

«О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна!.. Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!..

Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее – стрелы огненные; она пламень весьма сильный.

Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем» (Песнь Песней Соломона).

Душа верующего может восставать из пепла, как птица феникс («Яко орля обновится юность моя»), снова и снова обновлять свои отношения с супругом. Ведь что такое превращение Господом воды в вино в браке Галилейском? Это превращение воды – многозаботливости семейной жизни и нашего привыкания друг к другу в вино – в совершенно другое качество любви, когда любовь от продолжительной жизни не пропадает (вопреки психологии - три года, мол, и все), а только усиливается, делается любовью не только на плотском уровне, не только на душевном, но и на духовном. Когда ты видишь в твоей второй половинке предмет не только законного избавления от блуда, не только интересного человека, но и брата/сестру во Христе, такую же, действительно, бессмертную душу. как и твоя, такую же бесценную личность, как и ты сам. Здесь уже другой уровень отношений, разделение уходит, двое становятся в плоть едину (во всей полноте трехсоставного человека).

А вот теперь с этой высоты спустимся вниз.

Моя предыдущая статья «Кто главней и кто правей», наверное, понравилась мужчинам, но писалась она женщинам, и женщины вполне могли плеваться, как начали плеваться мужчины, когда Алексей Комягин написал свою статью про мужчин «Общество слабых» https://dumaite.ru/aleksandr_komiagin/16 .

Что происходит, когда женщины говорят: «А-а! Все мужики козлы!», а мужчины: «Нутром чуял, что все бабы дуры, и ты – такая же!»?.. Повторяется история Адама и Ева – снимаем с себя и перекладываем на другого. Человек не то, чтобы других не видит, он себя не видит.

Об этом печальный роман Пушкина «Евгений Онегин». Александр Сергеевич писал, что когда мы глядим в Наполеоны и единицею считаем себя, а остальных, миллионы людей – двуногими тварями – мы, как носители этой психологии, заканчиваем убийством, как Онегин, который убил своего друга.

А у Раскольникова в «Преступлении и наказании» какие были мысли перед тем, как он пошел на убийство? «Тварь ли я дрожащая или право имею». Он презирал всех остальных людей, как тварей, и оправдывал свои преступления тем, что великие люди - те, которые действительно двигали историю (Наполеон был ему примером) – они преступали всяческие законы, и это было правильно, так как великая цель - она «оправдывает средства». Опять - одни Наполеоны, другие – твари.

Под эту великую цель – подвинуть историю - не жалко пустить в расход миллионы. В романе "Бесы" один из героев, Шигалев, написавший книгу о социальном устройстве будущего общества, делает соответствующий доклад. Шигалев предлагает «в виде конечного решения вопроса, разделение человечества на две неравных масти. Одна десятая доля получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми. Те же должны потерять личность и обратиться вроде как в стадо... Меры...для отнятия у девяти десятых человечества воли и переделки его в стадо, посредством перевоспитания целых поколений – весьма замечательны...», он говорит: «...как мiр ни лечи, все равно не вылечишь, а срезав радикально сто миллионов голов и тем облегчив себя, можно вернее перескочить через канавку...» (Ф. М. Достоевский. Роман "Бесы"). Достоевский не свою мысль проводит, а мысль, захватившую Европу, Европу, болеющую социализмом-коммунизмом, радеющую о рае на земле, ради этой великой цели можно поступиться частью двуногих существ.

Вспомним М. Штирнера – известного своим радикализмом социалиста, самого известного европейского нигилиста еще до Ницше, как диагностически точно он назвал свой труд «Единственный и его собственность». Русский философ Н.А.Бердяев страстно и блестяще обличал анархизм в «Философии неравенства: Макс Штирнер весь мир признает собственностью «единственного». «Единственный» живет в пустыне, в страшной духовной пустыне... Предел социализма – пустое равенство. Предел анархизма – пустая свобода... Анархизм есть атомизм, распадение всех общественных целостей на самоутверждающиеся атомы, на индивидуумы, начинающие с себя всю историю, отрицающие все высшие реальности. Сектантско-духоборческий религиозный анархизм хочет сбросить с себя бремя мирового процесса, бремя исторической судьбы человечества и, выделив себя, от себя начать жить в абсолютной свободе. Этот религиозный анархизм хочет признавать лишь власть божественного закона в себя», этого божественного закона в других – его нет, так как и других нет, а есть только Я –Единственный.

Подставляйте под «Единственного» - себя любимого. Вот в такой духовной пустыне очутились наши русские женщины и мужчины.

К чему привели все эти философии? К революциям. Лозунг французской революции: «Свобода, равенство, братство!» что подразумевал: свободу – своим, братство между своими, а равенства не было. Была Вандея и гильотины определенного рода людям. Анархизм, говорит Бердяев – дыхание классовой ненависти (ненависти не как чувства, а как действия на уничтожение). Когда происходит деление одних на Людей, а других – на нелюдей, так, на какое-то биологическое недоразумение (деление это было сделано нацистами, коммунистами, сектантами других мастей, в современном мире – это цифровые сектанты, И.Ашманов на это обращает внимание, что они себя называют новыми евангелистами), на сор, который мешается под ногами, так что и делать с этим сором, как не вымести его «железной метлой»(Ленин).

Это определение Бердяева- «дыхание классовой ненависти», - характеризует саму суть как движения феминизма, так и суть других движений, учений и сект. Когда я чувствую это дыхание – дыхание смерти, то хочется воскликнуть: «Да полно же, не видели ли мы в своей истории, в истории мировой, чем кончалась эта ненависть? Не всей кровушкой упились?..» «Мы лучшие, мы избранные, мы Высшая раса» (как многие, вслед за Гитлером повторяют эту фразу) – а вы тварь дрожащая. Когда я это все слышу, я понимаю, что я – маленький человек, не из великих, я тварь дрожащая, и меня, в конце-концов, возьмут в расход. Если б это обходилось маленькой группкой людей, еще как будто и можно примириться, но история говорит, что не обходится, что все вырастает в террор громадных размеров. И какая мне разница, маленькому человеку, из чьих уст орутся эти лозунги: феминисты, нацисты, коммунисты, фашисты; а может быть они вкрадчиво напеваются людьми из секты АУМ Синрике, из крионистов, тантристов, ИИ-евангелистов (Курбатов: «Бог создал несовершенного человека, мы его улучшим!») и пр, пр., пр. Спасибо, пробовали! Все они льют воду на одну и ту же мельницу. Знаем – проглотите. Деление людей на высших и низших – это людоедство. Кто-то в своих учениях находится в начале поедания другого, а кто-то уже, простите, обожрался.

Сразу оговорюсь про так называемые «религиозные войны», про которые обыкновенно вспоминают оппоненты православных – мол, у вас у самых рыльце в пуху, вы жгли на кострах, вы выжигали огнем и мечом народы во имя веры. Эти «религиозные войны» происходили или на территории Европы, когда крестоносцы –католики шли на Византию, а православные к тому времени русичи были в рядах греков и сражались вместе с ними против крестоносцев. Или на территории вновь открытых стран (европейцы в Америке, Австралии и пр.). Православие призывает возлюбить врага, потому что и он – образ Божий. Да, затемненный, может быть, но имеющий такое же право на жизнь, как и ты сам. В православии нет деления на людскую элиту и остальное быдло, нет деления даже на совершенного человека – мужчину, и на несовершенного – женщину, есть деление такое: «на грешников кающихся» и на «грешников еще не раскаявшихся». «Упавшего не считай за пропавшего». В христианстве первым вошел в рай покаявшийся разбойник, распятый вместе со Христом. «Первые будут последними, а последние – первыми». Первыми за Христом шли «последние» рыбаки, мытари и блудницы. Христос – это новый Адам, он исправил ошибки Адама, женщина, примером Богородицы, вознесена тоже на необыкновенную высоту. В Православии нет войны между мужчиной и женщиной. Христиане не мусульмане, не объявляют «джихад» против неверных. В христианстве у «последних» есть такой же шанс, как и у «первых». Не христиане гнали, но гнали их – на аренах цирков, в судилищах и тюрьмах. Давайте во всех этих «разборках» между правыми и левыми, между верующими и неверующими, между мужчинами и женщинами не только сами оставаться людьми, но и оставлять это право для другого.

Нюрнбергский процесс над фашистами как раз и утверждал, что все люди в этом смысле равны, равны в праве на жизнь.