Предыдущие части:

https://dumaite.ru/roman_duxoi/1

https://dumaite.ru/roman_duxoi/3

Глава 7.

СТРАННИК

Сколько же я провалялся в бреду? Уж лучше бы Дед меня добил. Даже в клетке, откуда он меня достал, мне не было так плохо. Пробитое горло дало дичайшее воспаление, меня сжигал жар, лимфоузлы воспалились и опухли. Казалось они могут лопнуть, как перезревшие груши, обдав меня потоком гноя. Каждое движение давалось с величайшим трудом, да ещё приносило ужасную боль. Мне срочно нужна была помощь. Хорошо, что я заранее, предусмотрел возможность случайного ранения и выяснил где, в этой богом забытой дыре, лучший лекарь. Как же туда добраться? В этом мире ценится только сила. Даже деньги, не подкрепленные силой, всего-то, быстро поменяют владельца. Говорить я никак не мог. Ещё не известно смогу ли когда-то. Проклятый старик! Как, как, как? Как он не умер от яда? Как он мог сражаться, будучи практически трупом? Да ещё и худшее из всех возможных ранение. Он лишил меня голоса. Немой не завоюет баронство! Багровая пелена ненависти накрыла меня так плотно, что я, почти, потерял сознание, которое и так не очень прочно держалось в теле. Стоп! Я так себя убью. Я не могу себе позволить сейчас испытывать ненависть. Она отберет у меня последние силы. Пусть тлеет, раздуть из этого пламени пожар я всегда сумею. Значит сейчас выздороветь, потом все остальное.

Если бы я проделал этот фокус не при свете дня, эффект был бы более драматичным. Повезло им, что меня сейчас больше интересовала эффективность, а не драматичность. Даже для достижения такого бледного результата, мне пришлось сознательно копить силы всю ночь до полудня. Когда семья дома, на чердаке которого я укрылся, села обедать, люк в потолке открылся, засыпав еду мелким мусором, и появился я, спрыгнув на стол. Весь в засохшей крови, со странной трубкой торчащей из горла, замотанного окровавленным тряпьем. Бабы завизжали, одна из них чуть было не сиганула в окно. Дюжие сыновья в кипу с самим отцом семейства впали в ступор, завороженные двумя самыми большими клинками из имеющихся у меня в наличии, мелькающими перед их лицами. Обязательно должен был проявиться самый безбашенный, которого нужно было немедленно нейтрализовать. Ах, вот и он. Самый младший из сыновей достал засапожник и попытался его в меня ткнуть. Он тут же сам оказался с рукой пришпиленной к стене моим метательным ножом. Брызнула кровь, что лишило всех присутствующих последних крупиц желания сопротивляться. Ну и хорошо. Сил у меня совсем не осталось, тут как бы в обморок не брякнуться.

Мне повезло. В комнате стояло некое подобие секретера. В нем бумаги, чернила. Остаётся надеяться что это не имущество, отнятое за долги и что здесь есть хоть кто-то, умеющий читать.

Я стал писать:

«ЗАТКНИТЕ БАБ!» - хозяин рыкнул на представителей лучшей половины человечества, и тихий вой превратился в едва слышное мычание.

«ПЕРЕВЯЖИТЕ СЫНА, И НЕ ДЕРГАЙТЕСЬ. НОЖ В РУКЕ ЛУЧШЕ, ЧЕМ В ШЕЕ.» - всхлипы и стоны продолжались слишком долго для меня, но по итогу стихли.

«ВЫБЕРИ СЫНА. НУЖНО, ЧТОБЫ ОН СБЕГАЛ В ПЕРЕУЛОК ЛЕПИЛ К СТАРОМУ МОЙШЕ. СКАЗАТЬ, ЧТОБЫ ОН ПРИСЛАЛ ЛЮДЕЙ ЗАБРАТЬ СТРАННИКА» - не долго они совещались, старший сын встал и засобирался.

«НЕ ВЗДУМАЙ ДУРИТЬ. ПРИВЕДЕШЬ КОГО-ТО КРОМЕ ЛЮДЕЙ МОЙШИ – ПОРЕШУ ВСЕХ. СДЕЛАЕШЬ ТО, ЧТО ПРОШУ, ЕЩЁ И ДЕНЕГ ОТСЫПЛЮ» - парень побледнел, когда отец ему прочитал послание, кивнул и, пятясь задом, вышел на улицу.

Будем надеяться, что ему дороги жизни родных. Мне нужно было продержаться меньше часа. Мойша заранее знал, что делать, и получал очень неплохие деньги, чтобы быть заинтересованным поставить меня на ноги. Так что, ждем.

Последнее, что я помню - это самого старого Мойшу, склонившегося надо мной с любимыми причитаниями. Кошель с монетами я заранее оставил под столом. Будут прибираться найдут, а убить их я всегда успею, если понадобится.

Глава 8.

ДЕД

Удивительные метаморфозы может претерпеть наша жизнь, только изменив свое отношение к ней. Вот абсолютно ничего нового не произошло, впереди ещё дней десять пути. Лес и перелески не кончаются, разбитая дорога все также петляет , будто проложена самым горьким пропойцем планеты, а душа поёт. Причём не только у меня. Найя с самой пробудки снова зажгла свой внутренний Свет, и он удивительным образом согрел всех, не смотря на моросящий дождь. Она, улучив момент, извинилась, что уснула вчера. Но получив мои заверения, что разговор продолжится, просто засияла. Близняшки перестали устало сидеть на телеге и периодически носились то с Длинным, то с Найей по лесу. Боровичок напросился к Хромому Рубе учиться управлять телегой. Припасов набрали как никогда. На обеденном привале я попросил посмотреть ногу Рубы, чтобы понять, куда отправлять его на лечение по прибытию в Орден. И даже на мой дилетантский взгляд шансы избавиться от хромоты были серьезные. Понадобится помощь хирурга, чтобы исправить повреждения связок, но ничего слишком серьезного я не увидел. Чем и обрадовал мальчишку.

Наше передвижение от таких прогнозов только ускорилось. Ведь так хочется быть здоровым.

- Деда, а мне про себя еще расскажешь? - прошептала Найя, как только малышня погрузилась в сон. – Нет, если ты умаялся, то спи, я потерплю до завтра.

- Чего уж там. Спать в моем возрасте требуется все меньше. А что ты последнее помнишь из моего рассказа?

- Помню сколько тебе лет. Только это же ужасненько много. Так не бывает. Моя бабуля до восьмидесяти еле дотянула, и это ещё на природе да отварах лечебных. А тебе, ты сказывал, двести сорок три!

- Если честно, я и сам не очень понимаю почему я живу и не очень то старею. Мне кажется, что у меня всегда было важное дело, которое, хоть плач, нужно было закончить. Это самое главное. А тренировки, умения, сила – это просто инструменты, которые мне помогали дела до конца доводить. А если мастер держит инструменты в порядке и у него есть цель, мало что может его остановить, и уж точно не старость.

- Повезло тебе с учителями, наверное. Раз говоришь, что ученый люд в твоем Ордене осел.

- Это точно. Мне повезло с учителями, да вот только им не повезло со мной. Быстро я всему учился, да вот характера был неуёмного. Остальным детям нужно было всего пару бросков до деревни, что появилась рядом с Гнездом, мне же и десяти было мало. Один раз на спор в воду с высоты сиганул, едва выжил. Пол года не ходил. Потом потихоньку стал двигаться. А через год снова мотал, как заведенный. Любимым моим занятием всегда было мчаться в какую-то дыру, пробираться сквозь тысячу препятствий, чтобы добыть новое знание для Ордена. А ещё я очень люблю учить. Только работа с детьми могли меня заставить остаться в Ордене на год или дольше. Знаю, прямо чувствую, что ты хочешь меня направить к разговору о том, почему я закрылся недоверием, как ты говоришь. Я и сам не знаю. Хотя, конечно, знаю, но причина сейчас кажется такой незначительно мелкой, что даже неудобно. Вся моя жизнь связана с Орденом. Я, по сути, и есть Орден. Пусть я никогда его не возглавлял, я всегда влиял на его развитие. Да, сейчас Орден снова столкнулся с тем, что перемены назрели. Мир меняется, люди вокруг, а мы продолжаем копить знания, как собака на сене. Мы пробовали открывать школы в городах и учить детей. Ничего не вышло. Мы думали, как нам устраивать конкурсный отбор на место ученика, а не набирали даже десятой доли от возможностей школы. И даже те дети, что начинали учиться у нас, бросали занятия, потому что с ними переставали общаться сверстники. Чего-то не хватает в Ордене. Даже тот злой человек, по приказу которого вас заперли в клетку, он когда-то был моим учеником в Ордене. Хорошим учеником. А потом сорвался, убил много людей и сбежал. Преданность Ордену не стала его сутью. Хотя он обязан нам всем, даже своей жизнью. И это самая большая моя боль. Я думал, что людям нужна безопасность, еда в достатке, друзья и общее дело, и этого достаточно для жизни. Я ошибался. И тут вдруг. Какая-то девчушка, совершенно походя, разрешает главное противоречие моей жизни. Я вдруг понимаю, что если подвести фундамент хранителей не просто какого-то знания или библиотеки, а хранителей баланса всей планеты, то система Ордена станет чрезвычайно стабильна. Небольшие корректировки структуры, основанные на степени полезности не Ордену, не людям, а Планете. Возможность получать измеримую отдачу на любом уровне воздействия. Да такого просто не бывает. Мой мозг не в состоянии поверить в простоту решения и потому твердит об обмане. Так просто не может быть. Именно по этому я закрылся. Исследую, анализирую, пытаюсь найти подвох. Я отдаю себе отчёт, что от моего решения сейчас зависит слишком много людей. Мне не стоило тебе столько всего говорить. Это не твои проблемы, но мне почему-то очень важно не утратить твое доверие.

- Деда, я теперь вижу что ты мне открылся, только не переживай. Я скорее умру, чем поделюсь с кем-то этим без твоего ведома. Давай хотя бы несколько дней просто поживем. Послушаем Землю и ветер, я чувствую, что скоро будем у реки. С ней тоже можно будет побеседовать. Странно, что ты не говоришь с огнём, он тебе очень подходит по духу. А к разговору нашему вернемся, когда ты захочешь. Нельзя против воли захотеть помочь. Можно просто захотеть, познакомившись поближе. А сейчас давай спать, а то у меня глаза слипаются. Доброй тебе ночи.

- Доброй ночи, дочка! Доброй ночи. – А я ещё долго лежал без особых мыслей, вглядываясь в звезды мерцающие сквозь ветви деревьев, пока сон не унес мой разум.

Замечательное было утро. Моя утренняя гимнастика в компании уже становилась привычной. Упражнения за мной повторяли в меру своих сил и возможностей уже весь наш отряд. Потом завтрак, короткие сборы и в путь.

Вы, наверняка, обратили внимание, что мы крайне беспечно не выставляли караулы по ночам. Да и двигались часто без разведки и передового дозора. Это выглядело так, только глазами неискушенного наблюдателя. На самом деле мы всегда были начеку, даже во сне. Моя сигнальная система была активирована ежеминутно, даже у спящего. Да и Найя была не промах. Я ещё не разобрался, как она это делает, но случались в нашей походной жизни несколько моментов, когда она подавала тревогу, едва ли не раньше меня. Дважды к стоянке ночью подходили волки, а один раз, в поисках ягод, мы чуть не столкнулись нос к носу с медведем. И оба раза мы реагировали практически одновременно, спасая наш отряд от неприятностей.

На обеденной стоянке Найя попросила меня босым постоять на земле, вспоминая ощущения, испытанные на холме с родником. И в этот раз образы нахлынули на меня гораздо проще и ярче. Я почувствовал, что могу произвольно менять «глубину сигнала». В смысле могу выбирать слушать мне вибрации конкретно этой поляны или могу скользнуть «ниже» и почуять настроение, желание леса вокруг, а могу услышать снова голос всей Земли. Время странно себя вело, когда я прислушивался к вибрациям. Мои внутренние часы говорили, что я скользил час, а то и полтора. А на самом деле, близняшки даже не успели доесть свой обед, прошло не больше четверти часа. Когда я вынырнул в реальность, в голове остался образ неправильности, совсем рядом. Какой-то провал восприятия. Я сказал Найе, что пойду прогуляюсь, а сам , включив на полную мощность метальную чувствительность, двинулся в ту сторону.

Ничем не примечательный холмик в лесу, поросший кустарником, но вот какой-то насквозь неправильный с точки зрения земли. Хорошо, давай посмотрим

по-другому. Мой ментальный сканер часто выручал меня во многих переделках, не подвел и сейчас. Только я бы в жизни раньше не додумался обратить свое внимание именно на этот элемент пейзажа. Внутри холмика была пустота. Обойдя вокруг, убедился, что в одном месте расстояние до пустоты меньше всего, значит тут и попробуем посмотреть. Тесаком расчистил кустарник и стал прощупывать почву. Слой, и вправду, был тонким, с ладонь, максимум две. Аккуратно срезав слой дерна, я увидел дверь, камуфлированную под природный камень. Я нередко сталкивался с таким материалом древних строителей. На вид камень, пока не постучишь. Петли на двери были скрытые, но имелась щель, вероятно для ключа. Кто в теме, наверняка понимает, насколько проще телекинезом толкнуть камень, чем сделать что-то с ювелирной точностью. Надеюсь, у меня получится. Интересно же, что такого древним понадобилось в обычном лесу. Механизм замка был сложным только в начале. Если иметь доступ ко внутренностям, то достаточно сдвинуть блокирующий ригель и можно проворачивать болванку запоров. Сказано – сделано. Дверь даже не сдвинулась, хотя, по идее, её уже ничего не блокировало. Нужно было позаботиться о безопасности зрителей, ибо поганых сюрпризов, которых я не почуял, может быть больше одного. Отогнал детей подальше, под ответственность Найи, и сделал то, чем хвастался ранее. Крепко дернул телекинезом дверь на себя. «Как же хорошо что рефлексы уже восстановились» - думал я рассматривая металлическую дверь торчащую из ствола дерева рядом с которым я стоял.

- Деда ты как? Живой? - послышался голос Длинного.

- Живой. Все хорошо. Вы только подождите, пока я проверю нет ли опасности.

Все ещё узнаваемый пульт, два остатка кресел напротив, в них остатки скелетов, тоже двух. Наверное, уже и невозможно сказать, зачем они здесь следили. Хотя, многие места, где мне приходилось бывать раньше, были в худшем состоянии. Так что, как минимум, беглый осмотр стоит провести. Кроме комнаты с пультом, была ещё банная комната, небольшая спальня с двумя, почти съеденными ржавчиной, двухъярусными кроватями, наверное, для дежурной смены и сменной пары. Ещё было что-то типа кладовки, заваленной рухлядью и остатки мастерской. Что, вероятно, было самым интересным местом для исследования. Несмотря на возраст, инструментальные материалы той эпохи могли быть крайне полезны. Я сходил к детям, поговорил о том, что здесь стоит задержаться до утра, тем более крыша над головой уже была. Крестьянские дети этой эпохи видали страшилки и похуже старых скелетов. Отдав им на освоение все помещения, кроме мастерской, я по сути занялся прикладной археологией. Измерительные инструменты, сверла, резцы, стаместки, правила для резьбы – чего там только не было. Стояло несколько приличного вида станков, но без питания, сложно было понять их функционал. Когда я понял, что пора остановиться, иначе наша лошадка этого просто не увезет, пошел посмотреть, как дела у детей. Пультовый зал был вычищен от мусора и организованы лежанки, в банной комнате стояла лошадь, почти на пороге горел костерок, готовящий ужин, а детвора с энтузиазмом занималась тоже археологией, а по факту копошилась в куче добра, бывшего в кладовке и спальне. Просто замечательная у меня в этот раз команда. Трофеи были сложены в телегу, дети смогли найти несколько кухонных лопаток и ложек и парочку ещё годных ножей, два маленьких и один большой хронометр в прекрасном состоянии, бритву, много посуды и несколько стеклянных стаканов. Что ни говори, а сталь древние делать умели. Конечно, далеко не все изделия выдерживали два с половиной века, но все ещё попадались экземпляры, как нам сейчас.

Ночь прошла спокойно, а утром, когда уже все свое собрали, я по привычке проверял ничего ли мы не забыли, перед тем как приладить дверь на место. И вот так фокус. Ближе к стене пультового зала, скрытый раньше одной из лежанок, красовался люк в полу. Нет, он, конечно, был хорошо замаскирован, но не для меня. Слишком много я повидал помещений древних. Как ни хотелось попасть вниз, пришлось ограничиться ментальным сканированием, а внутреннему хомяку пришлось уступить место здравому смыслу. И так уже много набрали, все равно придётся сюда вернуться, хоть бы за станками. Поэтому позже. Я-то чувствовал раньше, что под полом есть пустоты, но решил что это часть фундамента. Сейчас смог заглянуть немного глубже и понять, что все гораздо серьезнее. Ладно, приладить дверь, вернуть дёрн на место, замаскировать ветками и в путь. Дети ждут.

А разговоров-то было… Дети только о том и болтали, как о самом интересном приключении в их жизни. Если подумать, то конечно. Что они успели увидеть? Деревню, горе, труд за еду, город из клетки, как страшный сон, этот лес. А тут самое настоящее жилище древних, с кучей вещей, которые не только разрешили трогать, но даже взять себе. Можно было поспорить, что каждый нашел и набрал себе ещё полные карманы «сокровищ». Таковыми могли быть совершенно странные вещи, типа бутылочных пробок, шариков, пуговиц и т.д., и т.п. Все, что блестело или было твердым, могло быть расценено неискушенной детской душой, как бесценное сокровище. Хотя, за некоторые вещички, в антикварных лавках вполне можно будет выручить пару звонких монет. Так что, пусть развлекаются. Главное, чтобы вреда не было. А это, кстати, стоит проверить на стоянке. Найя тоже была чрезмерно возбуждена после ночёвки в пультовой. В её волосах красовался гребень, что было совершенным сокровищем для девочек. Как же, теперь можно будет причесываться.

- Деда! – позвала Найя, – в обед будем у реки, пойдем с водой говорить.

- Хорошо, дочка, как скажешь. Я постараюсь. – девочка просияла и снова ускакала, завидев грибную поляну.

Двигаясь, мы прекрасно себя обеспечивали пропитанием, так что на стоянке котелок всегда был полон вкусной похлебки. Как только поели, мы заняли детей тем, что попросили выложить все свои «сокровища» для проверки на опасность, и Найя потащила меня к воде. Река была достаточно широка, хорошо, что нам не было нужды в переправе. Она здесь изгибалась длинной дугой в нашу сторону, а потом снова уходила далеко вправо от направления нашего движения. Течение не было сильным, хотя и застоявшейся студеная вода не была. Мы нашли пологий, нетопкий, бережок. Найя погрузила ладони в воду и попросила меня за ней повторять.

- Я постараюсь объяснить, только у меня не так гладко выходит, так что слушай и пробуй. Здравствуй матушка! Прими наши мысли. – сказала она, обращаясь к воде, и почти сразу ко мне – ты попробуй сначала воду вдохнуть. Только не ртом или носом. Ты мысленно на себя её потяни через живот. Там на ладонь ниже пупка есть как раз место для воды, она туда и потянется. Только медленно, аккуратно. – ну вот, прям, вовремя предупредила. Я так неожиданно много вдохнул воды, что меня сразу начал бить озноб, водная «сила» была жутко холодной.

- Медленно, по капельке, вижу ты хлебнул полной чашей, весь гусиной кожей покрылся. Отпусти сейчас, срочно, отпусти воду, выдохни. Все, хорошо. Ты почувствовал воду, теперь можно и руки из воды достать, давай я тебе их вытру. Тебя вон колотит всего. Давай ещё попробуем, только ты вдыхай потихоньку, по капельке. Ты же ещё огненный. Для тебя вода еще холоднее кажется. Согрелся немного? Хорошо. Давай снова вдыхать, животом, по капельке. Дай ей смешаться с твоей водой в теле. А теперь пойми, что каждая капелька, это часть целого. Что знает вся река, знает и капелька. Вот и услышь через капельку, что ты вдохнул, другие капли, что ещё в реке. Почувствуй. Не спеши.

Я согрелся, успокоился, потихоньку, буквально по капле, вдыхал в себя воду, пытаясь уловить не только, те капли что попали в меня, но и те что рядом. В какой-то момент, я почувствовал все капли вокруг меня почти на метр вокруг. Я Знал их, а они знали меня, возможно, лучше меня самого. Сложность невероятного количества жизненных форм, живущих в воде, и являющихся водой, как и я сам, одновременно кружила голову и давила на сознание. Это было совсем не так, как общение с Землей. Земля мне просто показывала своих детей, как бы со стороны, пусть и как заботливая, любящая мать. Вода же, была частью всего и отождествляла себя нераздельно с тем, частью чего являлась. Она одновременно была водой, как средой и была каждой бактерией и инфузорией. Была мной и каждой бактерией пробиоты во мне самом. Это было крайне сложно. А тут ещё Найя – Вот это да! Это как так. Вода стала твердая!

Я открыл глаза и воочию убедился что вокруг меня, у берега получилась метровая глыба твердой воды. Нет, она не замерзла, просто как бы застыла во времени и перестала течь. Ну конечно. Как только я потерял концентрацию от удивления, глыба утратила свою твердость и простой водой уплыла дальше.

- Деда, вот это ты даёшь! Не зря тебя в твоем Ордене мастером кличут. Только попробовал, а сразу сумел воду твердой сделать. – девочка все говорила и говорила, не в силах скрыть удивление, а я пытался осмыслить, чего такого я опять натворил. - Я вот только сейчас вспомнила. Мне бабка моя сказывала, что раньше такое испытание было у травниц, воду в сите нужно было с реки принести. Чтобы она не вылилась ее нужно было особым образом уговорить. Но это только у её бабки, последней в роду, такое получилось, больше никто не смог. Ни её мать, ни уж тем более сама. А ты, значит, только Воду услышал, так сразу с ней и сговорился! Точно мастер!

- Погоди Найя, не тарахти. Расскажи пожалуйста подробнее про воду в сите.

- Так нечего больше рассказывать. Испытание, говорю, такое было. Шла травница на реку, брала с собой только сито, набирала в него воду и должна была такое же полное домой принести. Идти хоть не далеко, но все равно, если не уметь, то никогда даже малой доли не донесешь, не то что полное. Как они такое делали? С водой говорили, совсем как ты сейчас, и просили ее не проливаться, вода затвердевала и оставалась в сите. Но так крепко с водой договориться могли только очень сильные травницы. Мне бабушка говорила, что у меня обязательно получится, а ты меня опередил. Не то, что сито, ты чуть всю реку не затвердил или затвердевал, ну в общем чуть твердой не сделал.

Найя ещё долго болтала, а я пытался осмыслить. Снова простое общение с сутью, теперь, Воды, заканчивалось, мягко говоря, странно. В Ордене ходили разговоры о необходимости продвинуться в изучении стихий, ибо работа на таком уровне не требовала у мага использования своих ресурсов, которые далеко не безграничны, только, я не слышал даже на намеков об успехах таких исследований. И тут, вдруг, меня несет, как щепку в весеннем ручье, к овладению стихийной магией, просто повстречав такое сокровище. Сложно было это осознать, ну да ладно. Работаем дальше!

Может, Найя была чувствительнее меня, а может моя задумчивость сыграла злую шутку, но я, вдруг, понял, что девчонка уже давно сидит молчит, будто к чему-то прислушиваться.

- Деда, у нас гости! – я без слов все понял, и мы рванули к детям, благо были не далеко.

Хорошо команда у нас была достаточно организованная и понятливая. Меньше чем за минуту мы забросали пожитки и детвору на телегу, договорившись заранее, что мы просто путники. Якобы, дом сгорел, ищем новое пристанище.

И, главное, как не вовремя. До границы устойчивого контроля Ордена всего три-четыре дня пути. Ситуация разворачивалась самым пакостным образом. Я уже почуял подбиравшихся к нам людей. Нас брала в классические клещи боевая тройка и контролер, поодаль. Неужели я ошибся со степенью ранения Боба, и он уже вышел на охоту. Нельзя было расслабляться, отвлекаться, задерживаться в пути. Ничего, так просто нас не возьмешь! Работа была крайне профессиональна. Они, полюбому, должны уже были показаться, или как-то выдать себя, но нет. Ни одна ветка не шелохнулась, ни одна птица не крикнула, не смотря на то, что я отлично знал, где они находятся. Пора было действовать на опережение. Левый, из-за складки местности, слегка был скрыт от остальных. С него и начну.

- Мастер Сильвестр! – прозвучал голос из чащи. Чувство облегчения смела волна паранойи. А вдруг это люди Странника. Он не мог забыть моего имени, которое хоть и звучало только на официальных мероприятиях, но было известно всем в Ордене.

- Кого назначили вторым помощником Кастеляна два месяца назад? – выкрикнул я в чащу.

- Дед, если ты про Коротышку Пипина, так его выперли буквально через неделю. Проворовался. Свои мы, Дед, свои! – и мне показалось, что облегчение в воздухе можно было резать кусочками.

Как выяснилось, потом, Мастер Визуализации почувствовал, что со мной произошло неладное. Но пока достучался до Главы, пока выделили людей, пока выяснили вероятный район поисков, прошло больше недели. Вот ребята и припозднились. Они все чрезвычайно были рады тому, что я в добром здравии. Я ведь упоминал, что молодёжь меня боготворила. Для них я был символом всего лучшего, что ассоциировалось с Орденом.

Контролером был Наум, командиром боевой тройки Джек, двое других Дик и Су. Я всех помнил по занятиям, а Дика, как когда-то Странника, да и малышей, выкрал из очередной клетки. Выезжать решили немедленно, а «сокровища» из детских карманов, сваленные в кучу, когда началась тревога, рассортировать на вечернем привале.

Ребята так ответственно отнеслись к своему заданию по сопровождению нас в Гнездо, что выстроились вокруг телеги, перекрывая четыре стороны света от возможного нападения. Наверняка они засиделись без серьезного дела, а потому проявляли излишнее рвение. Так мы и ехали, как раньше, разве что на телеге прибавилось четыре вещмешка парней, справедливо рассудивших, что этот вес лошадку не замедлит, а им, налегке, в лесу будет проще.

Детвора обсуждала все. Какие замечательные воины их теперь сопровождают, сокрушались, что теперь их «сокровища» отберут уж точно, размышляли о том, как они будут жить в Ордене… Я же, слегка отстранившись от контроля периметра, думал о том, стоит ли мне скрывать мои занятия стихиями от парней. Вовсе не потому, что я им не доверял. Просто, даже для меня самого последствия таких занятий были крайне туманны, а пищи для разговоров и пересудов, необоснованных надежд это могло дать немерено. В принципе, можно сделать компромиссный вариант. Найе запретить делиться подробностями наших занятий, нам продолжать заниматься, а ребятам сказать, что меня Найя учит фокусам, которые узнала от своей бабки. Так и поступим.

Несколько часов в пути и всем понадобился отдых. С ужином возились несколько дольше. Но благо, что котелок у нас был большой, а сух паёк у парней здорово разнообразил наше лесное меню. Пока готовилась еда, разобрали детские «сокровища». В принципе, все как и ожидалось. Из реально ценного, несколько антикварных монет старого мира, пару колец, пряжка ремня, которая могла послужить ещё не один десяток лет, если приладить толковый кусок кожи. Еще Руба набрал батареек разного размера. Совсем маленькие были конечно пустыми, а вот на крупных, размером в пол-пальца ещё сохранялся заряд. Один из наших физиков как-то объяснял мне, что древние умели их делать на принципах физического разложения вещества, особенно часто их ставили в военных приборах. Так что их пришлось реквизировать в обмен на один из моих ножей. Малец был счастлив, а у нас появились отличные образцы для изучения, да и просто применения в портативных приборах, хранящихся в закромах Ордена.

За ужином поговорили с парнями о моих занятиях «фокусами» с Найей. Они не очень-то заинтересовались, с одной стороны потому что «надо – так надо», а с другой - в силу моего у них авторитета, раз Дед сказал, что разбирается, значит так и есть, когда нужно будет – расскажет.

Мы организовали ещё один костерок поодаль. Это я настоял. Не понятно, что будет и как, а тушить стоянку и лечить ожоги желания было мало. Детвора легла спать, парни бдили, мы шептались.

- Деда, а зачем мы все таки сказали ребятам, что это фокусы? Ведь они Свои. Из самого Ордена! Нас защищать пришли. – ковыряясь палочкой в разгорающемся костерке, спросила Найя.

- Понимаешь, дочка, в Ордене много разных людей. Они часто придерживаются очень разных точек зрения. Я прекрасно понимаю, что овладение стихиями принесет не просто пользу Ордену, но приведет к его серьезной перестройке. А кто-то любые перемены воспринимает в штыки, и таких много. Их вполне устраивает существующее положение вещей, ведь любые перемены требуют усилий и несут риски, в том числе для их статуса.

- А что такое статуса?

- Статус – это положение в обществе. Например, начальник или главный кухарь или урядник – это все статус. Поняла? – Найя кивнула, - А теперь давай займемся нашими делами. Только расскажи мне немножко, что будем делать заранее. А то меня до сих пор озноб пробирает, как вспомню-то, как я воду на себя потянул. Не хватало ещё сгореть. – подмигнул я ей.

- Это да. С огнем опаска нужна. Хотя, наверное, во всем свой подход нужно знать, да и ухватки с каждой силой свои, особенные. Ты меня прости, я не нарочно. Просто, ещё никого учить не приходилось, всё меня саму учить норовят. Слушай. У меня с огнем не очень-то получается, я больше вода с землей. Но, кое что, расскажу. У тебя должно отлично получиться ты сам огненный, земля с огнем. Огонь - он парень норовистый. С ним сразу нужно на равных быть. Не просить, не тянуть – требовать! В себя, особливо поначалу, не тянуть. Бабка сказывала, что если другого пути нет, то силу из огня, конечно, можно взять, только не прямо от него, а от его «тени». Как тебе объяснить, раз не бывает тени у огня? Вот то, что прям рядом с огнем, только ещё не горит. Оттуда можно потянуть попробовать, совсем немножко и никогда напрямую. Садись ровно, смотри пристально, на само пламя смотри. Почувствуй, как в момент слияния земли и воздуха появляется что-то ещё, совершенно на них не похожее. Появляется и порождает дальше слияние, которое его питает, но им не является. Если почувствуешь, просто послушай его, не торопись. Быстрее пламени все равно не сможешь.

Я слушал Найю и пытался выполнить её советы. Костер уже достаточно разгорелся, крупные полешки уже давали достаточно жара для ровного пламени. Я сначала смотрел на них, но потом уловил, что само пламя рождается не в поленьях, а именно на той границе, где воздух встречается с жаром. Там действительно появлялось что-то новое. В голове всплыло слово плазма, вынырнув из закромов памяти. Плазма и была ни землей-полешками, ни воздухом, а чем-то новым, порождающим само себя, захватывая и сплетая все новые и новые порции земли и воздуха, превращая их во что-то новое, другое. И когда я понял, это пламя ощутимо качнулось в мою сторону, хотя вечер был безветренным. Это было сродни перебиранию бесконечных четок. Земля и воздух – новое, земля и воздух – новое…, а огонь как посредник. В голове закружилась эта бесконечная цепочка превращений все быстрее, быстрее и быстрее. Костер вырос в человеческий рост, хотя никто не подкидывал дров. Почему-то в голове возник образ спирали и пламя его повторило, завертев волчком спираль, втягивая в себя уже палые листья и тонкие веточки, разбросанные вокруг. Я ничего больше не чувствовал, только пламя, только цепь превращений все быстрее и выше. Вдруг, пламя стало затухать, ускоренная реакция вытянула все силы из дров, которых могло хватить на пол ночи. Первым моим желанием было подбросить срочно дров, чтобы продлить момент, но я засмеялся, осознав абсурдность идеи и опасность такого бесконечного кормления, что и разрушило связь. Костер стал просто костром, с прогоревшей почти до пепла сердцевиной и обугленным, на метр вокруг, кругом земли.

Найя смотрела на меня, со странной смесью восторга и ужаса. А меня переполняла радость, восторг, блаженство, счастье… Будто я только что выиграл кубок по многоборью, проводимый в Гнезде ежегодно.

- Это хорошо, что мы подальше отошли и дров запасных заготовили. Не удивительно, что даже те парни тебе в рот заглядывают. С первого раза сжечь запас дров, которого могло хватить до восхода Луны, это сильно. Да и про фокусы теперь все поверят, когда ты огонь спиралью закрутил, я думала, что пропала совсем, уже вспоминала в какую сторону к реке с детьми бежать-то от пожара.

- Найя, получилось! Получилось! - я смотрел на нее, счастливый, как мальчишка. Огонь, наверное, и вправду был моей стихией. Такого подъема, я не испытывал давно.

- Чуть не получилось, уж точно! Не даром моя бабка говаривала, что огненные – неуёмные. И что им очень сложно остановиться. Ой! А тебе про это тоже нужно было раньше рассказать, да? - наш хохот, чуть было не разбудил детей.

После этого мы быстро забросали угли землей и пошли укладываться спать. Парни были тертыми профи, давно распределили ночные дежурства и им совершенно бесполезно было доказывать, что в этом нет необходимости. На любой мой аргумент, они бы привели как минимум пару опровергающих примеров из реальной жизни, поэтому проще было оставить все как есть. Я же ещё долго лежал, пялясь в ночное небо, пока не понял, что звезды – это тоже далекие огоньки, и меня унес сон. Сон, в котором я сам был пламенем. Жарким, быстрым, сильным, почти всемогущим.

Глава 9.

СТРАННИК.

Сколько же боли мне пришлось вытерпеть… В какой-то момент я стал пить эту боль как эликсир, как нектар, как нечто материальное. Все тело болело. Нет, не так! Каждая клетка моего тела вопила от нестерпимой, немыслимой боли! Я часто забывался, к сожалению, не во сне, а в зыбкой морене полузабытья, в котором боль продолжала меня терзать. Любые медицинские манипуляции, операции, перевязки, просто касания, усугубляли боль, давая понять, что раньше было все-таки хоть немного легче. Прошло, как мне сказали, больше трех недель после ранения, и я стал воспринимать человеческую речь. Еще через десять дней, выныривая из лабиринтов боли, я пытался снова научиться двигаться, что снова приносило волны боли, еще более мощные, выбрасывающие меня из сознания. Я не сдавался. Тот, кто со мной так поступил, должен ответить. Ещё через неделю я смог сам пройти, хотя это и громко сказано, к ночной вазе, а там увидел чудовище - в зеркале. На меня смотрел дряхлый старик с кучей язв и воспаленных, как шишки, узлов по телу. Трясущийся, с перекошенным от боли лицом и совершенно безумным взглядом. Худоба была такой страшной, что казалось на меня смотрит скелет с повешенной на него кожей, только лимфоузлы выделялись гроздьями в самых разных местах. Ужас овладел мной! Ужас и желание заставить Деда страдать. А для этого нужно было выздоравливать. А значит, пора было снова вспоминать то, чему меня учили в Ордене. Искусству выживать!

А что? Кто-то против использования громадного бриллианта, даже если его нашли в навозной куче? Нет. Бриллиант отмоют и поставят в корону. И всем будет абсолютно плевать на то, где он был раньше.

Так и я, всей душой ненавидящий предавший меня Орден, вовсе не брезговал знаниями, полученными там. С драной овцы хоть шерсти клок! А я с этой овцы шерсть буду драть вместе с кожей, как только доберусь. Все, что меня увидит, будет рыдать и разбегаться, а позади меня будет только пепел!

Все! Стоп! Не хватало ещё становиться маньяком параноиком. Месть потом. Сейчас займемся собой.

Начнем с дыхания. Ах ты, дьявол! Чтобы приступить к дыханию, нужно сначала освободить дыхательные пути. Ладно. Что у нас? Трахея из соединительной ткани. Вот и будем соединять.

Ничего не получалось поначалу. Мысли все время скатывались в безумный бред ненависти. Картинки предстоящих сражений и хитроумных засад сами собой возникали у меня в голове и от них крайне сложно было избавиться. Я был молод, и мне очень давно приходилось пользоваться такими навыками. Менталка у меня всегда вызывала чувство пренебрежения, даже когда я успешно справлялся с заданиями на занятиях. Но школа в Ордене была мощной и суровой. Если бы занятия так и оставались на уровне визуализации, у меня бы не было шансов. Но нам, под конец курса, намеренно наносили раны, которые мы были обязаны не единожды залечивать силой мысли. Причём, эти повреждения были разного характера: царапины, порезы, ожоги. К каждому был необходим свой особый подход, и мы обязаны были его найти. Всего двое из желающих получить посох полевого агента не смогли научиться. Так что, стоп! Я снова не о том. Опыт заживления был вбит у меня в подкорку, поэтому отбрасываем все мысли и строим механизм восстановления.

И дело пошло. Конечно результатов скорых не было заметно, но стало легче дышать. А раз так пришла очередь энергетического дыхания. Целыми днями я накачивал свои энергетические центры силой. Сначала, конечно, ничего не держалось. Даже не так. Сначала сила по каналам даже не дотекала до энергетических узлов, все было порвано и забито. Но, потихоньку, маленькие ручейки стали омывать разбитые чаши центров, восстанавливая их. Мои занятия прерывались только на сон, туалет и прием пищи. Этим дикарям с огромным трудом получилось объяснить, чем меня кормить. Не хватало у них ума, что пища здорового молодого организма кардинально должна отличаться от еды того, кто, по сути, находится при смерти. Все приходилось писать. Рецепты, ингридиенты, способ приготовления. Очень медленно система начинала работать. Питание стало почти сносным, дыханием получалось наполнять уже два энергетических центра, организм стал крайне медленно, но восстанавливаться. Я попросил принести зеркало, взамен того, что я разбил в приступе ярости. И пусть из него на меня все также смотрел изможденный старик, это уже был не тот скелет, держащийся за жизнь только из ненависти.

В мой процесс выздоровления необходимо было добавить упражнения. Да и питание тоже пора было скорректировать. То трясущееся жалкое подобие тренировки, длящейся 5 минут, после которой я едва не потерял сознание, я помню до сих пор. Но это позволило физически разблокировать ещё один энергетический центр. Дальше больше.

Первая «прогулка» на улицу мне стоила 4х часов энергетической накачки, но я справился. Впервые после нее я спал, как младенец. И ещё и опять, и дышать, и снова… Я существенно прибавил в весе и перестал своим видом напоминать о бренности бытия. Что же мне придумать с голосом?

Пора было пообщаться с моим «хирургом». Необходимо было выяснить, что он такого со мной сотворил.

Мойша был один в своей лаборатории и что-то писал за столом. Когда он увидел меня, то на его лице отразилась целая череда эмоций: страх, растерянность, недовольство и, наконец, притворная слащавая радость.

- Проходите, проходите, Мастер Странник. Очень рад, очень рад вашему такому скорому выздоровлению. - так как другого стула в лаборатории не было, он вскочил и, лебезя, стал подсовывать под меня, освободившийся предмет интерьера. – Присаживайтесь, мой дорогой, присаживайтесь. Прошу!

Сам он, при своей комичной внешности рыхлого толстяка, довольно шустро двигался и водрузил свою тушку на табурет, с визгом подтащив его поближе. Все его движения были отрепетированы с такой целью, чтобы продемонстрировать его неловкость и немощность. Но, для моего взгляда, уже давно не было секретом, что рыхлый добродушный толстяк - не более чем искусная маска. Я взял новый лист на столе и стал писать.

- БЛАГОДАРЮ ЧТО ПОМОГ, КАК И ДОГОВОРИВАЛИСЬ. В ЭТОМ МИРЕ ЛЮДИ РЕДКО ИСПОЛНЯЮТ ОБЕЩАНИЯ.

- Что вы, мой дорогой, что вы! Как можно! Мойша всегда держит слово, там более что слово было хорошо оплачено авансом! К стати, мой любезный, даже та щедрая сумма, что вы предоставили мне в качестве аванса за лечение и уход имеет свойство заканчиваться. Увы, увы, все так дорого, особенно сейчас, особенно, когда нужно нанимать специального кухаря, чтобы он готовил вам еду, да и зеркало … - его причитания прервал треск пера, растрощенного моей рукой. Мойша хоть и дернулся как от удара, но продолжил – вот перо, опять же, а оно теперь пять полушек стоит. Совсем с ума посходили, будто гуси перестали нестись. А все налоги, налоги высокие, а растут быстрее травы. – понимая, что мне пока некуда деваться, я взял новое перо и написал:

- ГДЕ МОИ ВЕЩИ?

- Все в целости, мой дорогой, все в совершенном порядке, старый Мойша взял на себя смелость почистить ваш костюм и все ваши, как бишь то, инструменты. Опять же, расходы непредвиденные. Все же было в засохшей крови, прям до самых пят. Ужас сколько крови вы потеряли, мой дорогой, ужас сколько много. Как только живы остались?

- КОШЕЛИ МОИ ТОЖЕ ПОЧИСТИЛИ?

- Все, все почистили! Ой, нет! Кошели я не осмелился. Старому Мойше важна репутация. Кто к Мойше придет лечиться, если он у пациентов кошели будет чистить пока им неможется? Никто! Вот кошели ваши у меня здесь, на хранении. Сейчас, сейчас. Вы только, уважаемый, не извольте смотреть. Я в ваши секреты не лезу, у Мойши тоже секретики имеются.

Он вскочил с табурета и стал шуршать чем-то за моей спиной. Я не смотрел. Зачем? И так, с первого визита, знал что заначка у него за резной панелью у стола. Что-то заскрежетало, потом заскрипело, стукнуло, снова зашуршало и на стол, звякнув, опустились два моих кошеля. Один побольше, другой - на мелкие расходы. Оба были украшены бурыми пятнами моей крови.

- Вот, все на месте! Не извольте беспокоиться. – просиял лекарь и снова плюхнулся на табурет, готовый вскочить в любой момент.

Я развязал хитрый шнурок на большом кошеле, растрескивая засохшую кровь, и высыпал на стол содержимое. Среди горсти серебряных и золотых монет было несколько сверкающих камней. Я выбрал самый маленький, и бросил, застывшему от вида денег, лекарю. Тот поймал камень ловчее, чем кот ловит мышь. И тут же его лицо расплылось в блаженной улыбке.

- Благодарствую, господин! Пусть продлятся ваши дни, пусть сразит ваших врагов гнев божий, пусть… - я начал писать, и он заткнулся.

- ЭТОТ КАМУШЕК НА ТЕКУЩИЕ РАСХОДЫ. ТОЛЬКО ДЕЛАТЬ БУДЕШЬ ВСЕ КАК Я СКАЖУ.

- Старый Мойша всегда к вашим услугам, особенно когда вы так щедры, все, все что скажете.

- ВОТ ЭТОТ, - я взял камень чуть больше и показал старому пройдохе, - ПОЛУЧИШЬ В БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА УСЛУГИ, ЕСЛИ Я ОСТАНУСЬ ДОВОЛЕН! И КАК АВАНС НА БУДУЩЕЕ.

- Вот все что пожелаете обеспечу. Старый Мойша к вам отдельного человека приставит, меня зовите хоть среди ночи, хоть из борделя без порток прибегу. Вы только скажите, мой дорогой. Все сделаю!

- СНАЧАЛА МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ТЫ РАССКАЗАЛ ОБ ОПЕРАЦИЯХ, ЧТО ТЫ НА МНЕ ПРОВЕЛ. ПОДРОБНО!

- А что рассказывать? Мойша только почистил рану, продезинфицировал и зашил. Только повторять пришлось. Некоторые ткани внутри гортани уже омертвели и начали разлагаться, давая воспаление, а от него лихорадку. Старый Мойша сделал все как надо. Никто бы лучше не сделал! Рана была не свежая, почти неделя прошла до того, как вы ко мне на стол попали.

- Я СПРАШИВАЮ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ТЕБЯ НАКАЗАТЬ ИЛИ ПРОВЕРИТЬ ВСЕ ЛИ ТЫ СДЕЛАЛ ПРАВИЛЬНО. МНЕ НУЖНО ЗНАТЬ, ЧТОБЫ ПОНИМАТЬ СМОГУ ЛИ Я КОГДА-ТО ГОВОРИТЬ! ДЛЯ ЭТОГО ТЫ МНЕ НАЙДЁШЬ РИСУНОК ЗДОРОВОЙ ГОРТАНИ И ПОТОМ ОБЪЯСНИШЬ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ И НАРИСУЕШЬ ЧТО У МЕНЯ ВНУТРИ ОСТАЛОСЬ. КАК МОЖНО БОЛЕЕ ПОДРОБНО!

- Конечно, мой дорогой Странник, всенепременнейше. Не извольте беспокоиться. Ваш покорный слуга все сделает. Вам это необходимо сейчас, или вы мне дадите время до завтра найти рисунок и понять, как вам ловчее объяснить?

- ДАВАЙ ЗАВТРА. Я ЕЩЁ БЫСТРО УСТАЮ. ТОЛЬКО ЗАВТРА С УТРА! НЕ ТЯНИ ВРЕМЯ. КАМУШЕК Я МОГУ АВАНСОМ ОТДАТЬ И ДРУГОМУ ЭСКУЛАПУ.

- Сегодня я, до конца дня, все приготовлю, а завтра буду готов в любое время, как только вам будет удобно. Мои двери всегда открыты для такого гостя, как вы, мой дорогой. – терпеть словесный понос была та ещё мука, поэтому, не дожидаясь окончания фонтана патоки, я поднялся и со всей возможной, в моем состоянии, важностью покинул лабораторию лекаря.

Тяжело мне дался даже такой визит. Но мой союзник стал более преданным, пусть и за деньги, а я получил необходимое время. А камни, камни лишь блестящие штучки, еще добуду.

Всю ночь, у моей комнаты торчал какой-то потеющий хмырь. С одной стороны стало проще, ибо он по первому звонку колокольчика вскакивал ко мне и делал все что я писал на доске. С другой стороны, он меня сильно отвлекал. У меня никогда не было персонального слуги и мои сигнальные системы на него реагировали как на угрозу поэтому. Пришлось потратить время и перенастроить себя на то, что, пока хмырь был за дверью, его не воспринимать как угрозу. После этого удалось поспать спокойно.

Утром, после завтрака и энергетической накачки я сразу пошёл к Мойше. Он был слаще мёда, аж тошно. Ну да ладно. Позволим ключевым куклам играть свою игру, как им пожелается, пока они выполняют мою волю. Эскулап сходу усадил меня на свое место, а сам, с видом готовой облизать руки собаки, пристроил свое седалище на заранее приготовленный табурет напротив. Значит готовился, подлец. Еще бы он говорил только по делу и не так ужасно картавил, цены бы ему не было, а так стресс у него выливался потоком восторженно сладкой белиберды и лести к заказчику.

- У ТЕБЯ ВСЕ ГОТОВО?

- Как можно, уважаемый! Конечно старый Мойша все приготовил. Пришлось конечно уговорить библиотекаря из ратуши одолжить мне старый анатомический атлас, новые скажу я вам, мой дорогой, полнейшая дрянь. С ними просто невозможно работать. От них одна польза, если забыл взять с собой в туалет, чтобы подтереть свой зад.

- ПОКАЗЫВАЙ!

- Конечно, конечно! – продолжая нести всякую белиберду, не имеющую отношения к делу, лекарь достал увесистый атлас и открыл его на закладке. Моему взору открылась картинка внутреннего строения гортани. Я жадно стал всматриваться в каждую деталь, внимательно слушая объяснения эскулапа, который без перехода стал подробно рассказывать как что устроено, как работает, что куда движется. – Вот, мой любезный, так обычно все устроено в здоровой гортани. Вы же получили четкий вертикальный укол самым кончиком, превосходно острого, плоского клинка, по низу щитовидного хряща, который, совершенно чудесным образом, не достал до самой щитовидной железы. Я могу поставить в заклад всю мою клинику, что если бы клинок задел железу, мы бы с вами не беседовали. Она очень обильно снабжается кровью. Да и вообще. В шее крайне сложно что-нибудь проткнуть и остаться живым. А вам очень повезло, не считая самого удара, все сложилось очень удачно. Вот смотрите. – и он начал рисовать на чистом листе что именно ему пришлось сделать, чтобы сохранить мне жизнь. Рисунков понадобилось достаточно много, не смотря на то, что этот паршивец рисовал достаточно понятно. По итогу выяснилось, что по идее, сами голосовые связки не получили повреждения, просто вокруг был такой активный процесс рубцевания, что связки были наверняка заблокированы. Ну, с этим можно работать. Я-то думал, что мне придётся выращивать что-то заново, а тут - по мелочи. Убрать воспаление, снизить рубцевание, прочистить голосовые связки. В общем начать и кончить.

Что ни говори, не смотря на все его недостатки, лекарь мне попался толковый. Не только не бросил меня подыхать, обобрав до нитки, но и залечил рану, возился со мной. Конечно, я ему плачу больше, чем он зарабатывает за пол-года, но здоровье важнее. Слово «репутация» для него не простой звук. Странно даже.

Продолжаем лечиться.