В истории Великой Отечественной войны было немало выдающихся летчиков-истребителей. Но даже среди самых признанных мастеров воздушного боя биография Николая Михайловича Скоморохова стоит особняком, вызывая у исследователей и ветеранов чувство искреннего изумления.

Сухая фронтовая арифметика выглядит впечатляюще: 605 боевых вылетов, более 130 ожесточенных воздушных боев, 46 самолетов противника, уничтоженных лично, и еще 8 — в группе. Это седьмой результат среди всех советских асов той эпохи. Однако подлинная феноменальность Скоморохова раскрывается в двух других фактах: за всю войну он ни разу не был сбит и ни разу не получил ранения. Более того, на его истребителях (он прошел путь от ЛаГГ-3 до Ла-5 и Ла-7) техники практически не латали пробоин — снаряды люфтваффе словно огибали его борт стороной.

Как деревенский парень из Саратовской губернии сумел пройти сквозь пекло Сталинграда, бои за Кавказ, освобождение Украины, Венгрии и Югославии, не потеряв ни капли крови?

В воздухе Скоморохова трудно было назвать безрассудным смельчаком. Его главной чертой был математический, предельно трезвый расчет. Сам летчик позже сформулировал свое кредо кратко: «Истребитель должен думать в воздухе в десять раз быстрее, чем на земле».

Он никогда не ввязывался в воздушную свалку ради красивого счета, если бой складывался на невыгодных условиях. Скоморохов раскладывал тактику противника на составляющие буквально за секунды: высота, скорость, запас топлива, мертвые зоны немецких «Мессершмиттов» и «Фокке-Вульфов». Он бил наверняка — с минимальной дистанции в 50–70 метров, когда очередь из пушек гарантированно разваливала вражескую машину на куски, не оставляя противнику шанса на ответный выстрел.

В воздухе Николай Михайлович разработал собственный боевой прием, который сослуживцы прозвали «скомороховской горкой» или «вертикальным ударом». Он мастерски владел пространственной ориентацией и умел атаковать из слепых зон солнца или снизу, скрываясь на фоне земли. Его «почерк» можно было назвать коротко так: удар из ниоткуда.

Немецкие летчики зачастую даже не успевали понять, откуда пришла атака. Для вражеских пилотов внезапно возникающий и стремительно исчезающий советский истребитель стал настоящим кошмаром. В радиоэфире противника неоднократно звучало тревожное предупреждение: появление самолета Скоморохова с характерными элементами окраски мгновенно ломало строй вражеских звеньев.

Николай придерживался, как многие называли, «закона ведущего»: жизнь ведомого дороже победы. Особый повод для гордости Скоморохова, который он ценил даже выше сбитых «юнкерсов» и «мессеров», заключался в том, что в боях под его командованием не погиб ни один ведомый.

В авиации ведущий часто увлекается атакой, оставляя прикрывающего товарища под ударом второй пары врага. Скоморохов действовал принципиально иначе: если возникала хотя бы малейшая угроза ведомому, командир немедленно прекращал атаку, уходил на вираж и отсекал огонь от своего напарника. Под его крылом молодые летчики набирались опыта, перенимали дисциплину и возвращались живыми на базовые аэродромы.

Когда весной 1945 года отгремели последние залпы над Будапештом и Веной, дважды Герой Советского Союза майор Скоморохов вернулся с фронта непобежденным. Впереди его ждали учеба в Военной академии имени М. В. Фрунзе и Академии Генерального штаба, звание маршала авиации, руководство Военно-воздушной академией им. Ю. А. Гагарина и сотни подготовленных офицеров.

Николай Михайлович Скоморохов доказал, что высшее проявление воинского героизма — это не просто готовность пасть смертью храбрых, а способность бить сильного и опытного врага сокрушительно, расчетливо и возвращаться с каждого задания с целым самолетом и живым строем товарищей.

Настоящий Герой!