Дорогой читатель,

«Практически каждое медицинское решение — это выбор между двумя рисками. Риски — это вероятности. Заболеваемость, риск осложнений, летальность, риск побочных эффектов, заразность — все это вероятности, которые измеряются в процентах».

— Фёдор Катасонов, «Федиатрия. Нетревожный подход к ребёнку»

Сегодня у нас не совсем обычный разговор. Не статья, а ответ на комментарий. Мне написали, что моя прошлая статья, где я разбирал мифы о вакцинах, выглядит как их защита. Что ж, давай разберёмся.

Я не защищаю вакцины. Я не адвокат фармацевтических компаний и не рупор государственной политики. Моя задача в тех текстах была другой — развеять мифы. Показать, что чипы не вводят через иглу, что состав вакцин открыт, а «наночастицы графена» — это выдумка. Но одно дело — говорить, что миф не соответствует действительности. И совсем другое — утверждать, что сам предмет мифа абсолютно безопасен и полезен. Это разные вещи, и я понимаю, почему комментарий появился. Давай поговорим об этом честно.

🎭 Вакцинация — это не выбор между добром и злом

Вот главное, что я хочу сказать. Вакцинация — это не выбор между «хорошо» и «плохо». Это выбор между злом и злом. Между риском, который ты принимаешь на себя, и риском, которому подвергаешься. И каждый человек имеет право оценивать эти риски самостоятельно.

С одной стороны — риск заболеть. Риск тяжёлого течения, осложнений, смерти. С другой — риск побочных эффектов. И этот риск реален. Он не выдуман конспирологами. Он описан в официальных инструкциях к препаратам, в медицинских журналах, в документах регуляторов.

Вот что говорят факты. Серьёзные побочные эффекты, связанные с вакцинацией, включают миокардит и перикардит (воспаление сердечной мышцы и оболочки сердца), анафилаксию (тяжёлую аллергическую реакцию), фебрильные судороги, иммунную тромбоцитопению, энцефалит, менингит и синдром Гийена-Барре. Это не «редкие слухи». Это задокументированные нежелательные явления.

Например, в инструкции к вакцине Comirnaty (Pfizer-BioNTech) прямо указано: «Существует повышенный риск миокардита и перикардита после вакцинации... Эти состояния могут развиться в течение нескольких дней после вакцинации и чаще всего возникали в течение 14 дней. Они наблюдались чаще после второй вакцинации и чаще у подростков-мальчиков и молодых мужчин. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что большинство случаев являются преходящими. В некоторых случаях необходимы интенсивные реанимационные мероприятия, и наблюдались летальные исходы».

Вот она, реальность. Не миф. Не выдумка. Официальный документ. И это лишь один пример. Риск миокардита после вакцинации оценивается в диапазоне от 1,9 до 3,5 случаев на 100 000 введённых доз для мРНК-вакцин. Риск анафилаксии — около 4,4 случая на миллион доз в некоторых отчётах. Риск синдрома Гийена-Барре также существует, хотя и значительно ниже, чем, например, после вакцины против натуральной оспы.

Я не говорю, что эти цифры огромны. Они могут показаться кому-то незначительными на фоне миллионов спасённых жизней. Но дело не в том, велики они или малы. Дело в том, что они есть. И человек, принимающий решение, имеет право о них знать. А тот, кто говорит, что рисков нет вообще, лжёт. Так же, как лжёт тот, кто говорит, что в вакцинах чипы.

🔬 Проблема, о которой мы уже писали: отсутствие независимой экспертизы

И вот здесь мы подходим к самому важному. К проблеме, которую я поднимал в предыдущих статьях и которую хочу подчеркнуть сейчас. Проблема не только в том, что риски существуют. Проблема в том, что система оценки этих рисков не всегда независима.

Это не конспирология. Это вопрос, который задают сами врачи и исследователи. Один из крупных специалистов в области доказательной медицины, Питер Гётше, и его коллеги годами указывали на конфликт интересов в системе контроля безопасности вакцин. Основная проблема: в США агентство, которое продвигает вакцины (CDC), также финансирует и проводит большую часть исследований по их безопасности. Как метко заметил один из авторов BMJ, «такие агентства могут не расследовать проблемы, которые они сами создали».

И это не единичное мнение. Ещё в 2004 году исследователи Салмон, Молтон и Холси предлагали создать независимый совет по безопасности вакцин — по аналогии с Национальным советом по безопасности на транспорте (NTSB), который расследует авиакатастрофы и полностью отделён от ведомства, продвигающего авиаперевозки. С тех пор прошло больше двадцати лет. Идея так и не была реализована в полной мере.

Что это значит на практике? Это значит, что когда регулятор говорит «вакцина безопасна», он говорит это на основании данных, которые он же и собрал, или которые собрали компании, заинтересованные в продаже. Это не обязательно ложь. Но это не та независимость, которую мы ожидаем от экспертизы, определяющей, что попадёт в твою руку.

Более того, даже системы сбора данных о побочных эффектах имеют фундаментальные ограничения. VAERS (Vaccine Adverse Event Reporting System) в США — это пассивная система. Это значит, что о случаях сообщают добровольно. И это приводит к недооценке: VAERS получает отчёты лишь о малой доле фактически произошедших нежелательных явлений. Степень этой недооценки варьируется очень широко. То есть реальное число побочных эффектов может быть выше, чем то, что мы видим в отчётах. Это не заговор. Это методологическая слабость, о которой открыто пишут сами регуляторы.

И когда человек, принимая решение, хочет получить полную и независимую картину рисков, он сталкивается с тем, что такой картины просто не существует в готовом виде. Есть данные регуляторов. Есть данные компаний. Есть данные независимых исследователей, которые часто не имеют доступа к полным массивам данных. И это — реальная проблема, а не выдумка антипрививочников.

💎 Что это значит для нас

Так что же делать? Ответ простой и сложный одновременно. Каждый решает сам.

Государство берёт на себя роль оценщика рисков. Оно решает, что польза для общества перевешивает риск для индивида. Это его функция. Но это не отменяет того, что у тебя есть право на собственную оценку. Право знать о рисках. Право задавать вопросы. Право не быть осмеянным за осторожность.

Я не говорю: «Не вакцинируйся». Я не говорю: «Вакцинируйся». Я говорю: не позволяй никому — ни конспирологу, ни чиновнику, ни врачу — решать за тебя, делая вид, что рисков не существует. Их не бывает только в сказках. В реальности любой медицинский выбор — это компромисс. И единственный способ сделать его осознанно — это видеть оба зла. И то, от которого ты защищаешься. И то, которое ты принимаешь.