ПатрИк Гагни: «Я - социопатка»

О чём эта книга?

ПатрИк Гагни - женщина, которой врачи поставили диагноз «социопатия» (антисоциальное расстройство личности). Она написала мемуары о том, как живётся человеку, который не чувствует вины, стыда, любви и жалости, но при этом сумел стать психотерапевтом, женой и матерью.

Посмотрим на её историю с двух сторон: как на реальную клиническую картину и как на историю о том, как человек учится жить среди других, даже если внутри у него всё иначе.

Что происходит в голове у социопата?

Обычный ребёнок вырастает и усваивает правила примерно так. Сначала он не дерётся, потому что боится наказания. Потом - потому что хочет, чтобы мама похвалила. Потом ему становится стыдно, если он ударил другого. И наконец правило «не драться» становится его собственным внутренним законом - он сам чувствует, что это неправильно, даже если никто не смотрит.

У ПатрИк этот механизм сломался. Она с детства «знала», что бить других плохо, - как знает таблицу умножения. Но это знание никак не влияло на её поступки. Когда она в семь лет ткнула карандашом другую девочку, она не испытывала ни злости, ни удовольствия, ни вины. Только любопытство: «А что будет?». Её не останавливало ни наказание, ни чужой крик.

Про таких людей говорят: «Она понимает головой, но не чувствует сердцем». Это и есть главная беда - социальные правила так и остались для неё внешними, чужими. Другие люди для неё не «такие же, как я», а либо помеха, либо инструмент.

Скука как двигатель: почему социопат совершает плохие поступки.

Вы наверняка слышали страшные истории про социопатов-​убийц. ПатрИк совсем не такая. Но она описывает одно состояние, которое толкало её на плохие дела, - скуку. Только это не обычная скука, когда не знаешь, чем заняться. Это скука до зубного скрежета, пустота внутри, когда мир кажется серым и ненастоящим.

Обычный человек чувствует много всего в течение дня: радость, раздражение, усталость, тревогу, приятное волнение. У Патрик этого почти нет. Её эмоциональная палитра очень бедная: скука, лёгкое раздражение, страх физической боли - и всё. Чтобы почувствовать хоть что-​то живое, ей нужно устроить встряску: соврать, украсть, рискнуть, ударить. Это как если бы вы очень долго не чувствовали вкуса еды и вдруг съели что-​то острое - не потому, что вы голодны, а потому что это единственный способ пробить пустоту.

Поэтому в детстве она пробовала задушить кота. Не из жестокости, а из того самого любопытства и отчаянной попытки заставить свои чувства работать. Это звучит страшно - и это страшно. Но психиатры знают: жестокость к животным у детей часто бывает не признаком «злого нрава», а сигналом того, что эмоциональная система работает неправильно.

Сверхкомпенсация: как из своего недостатка сделать суперсилу.

У ПатрИк нет спонтанной способности понимать чужие чувства. Но она замечает, что если не притворяться, то люди её боятся или сторонятся. И она начинает учиться «читать» людей как книгу. Она запоминает, какие выражения лица что означают, какой тон голоса к чему ведёт. Она тренируется отвечать правильно: вовремя кивнуть, сказать «я тебя понимаю», сделать печальное лицо.

В итоге получается парадокс. Обычный человек часто пропускает чужие сигналы, потому что занят своими мыслями и чувствами. ПатрИк же постоянно сканирует окружающих - у неё нет внутреннего шума, нет тревоги о себе. Внимание направлено только наружу. Поэтому внешне она может выглядеть даже более внимательной и отзывчивой, чем обычные люди. Просто эта отзывчивость - не из сердца, а из холодного расчёта.

Это называется сверхкомпенсация: вместо того чтобы страдать от своего дефекта, человек строит вокруг него целую систему навыков. И в конце концов становится психотерапевтом - профессия, где нужно как раз анализировать чужие эмоции и не слишком сильно в них погружаться. Её «нечувствие» в кабинете врача превращается в преимущество: она не устаёт от чужих страданий и может сохранять ясную голову.

Дэвид - живой компас: как один человек может изменить всё.

В жизни ПатрИк появляется мужчина по имени Дэвид. Это не психотерапевт и не спасатель. Это просто человек, который говорит ей не «ты больная» и не «ты чудовище». Он говорит: «Ты можешь выбрать быть хорошим социопатом».

Дэвид не требует, чтобы она чувствовала вину или любовь. Он предлагает договор: «Я знаю, что ты не чувствуешь того, что чувствую я. Но мы можем договориться о правилах. Если тебе что-​то непонятно - спроси меня, я скажу, как правильно поступить. Я буду твоим компасом».

Поскольку у ПатрИк нет внутреннего тормоза, Дэвид становится внешним тормозом. Она начинает поступать «хорошо» не потому, что ей так хочется, а потому что так хочет Дэвид, а она не хочет его терять и создавать себе сложности. Со временем эта внешняя регуляция становится привычкой. Она не превращается в совесть - но превращается в алгоритм: «в такой ситуации делают так, потому что иначе Дэвид расстроится, а я не хочу проблем».

Это не моральное развитие в привычном смысле. Но это развитие адаптации. И для человека с таким расстройством это, возможно, максимум, чего можно достичь.

Карьера психотерапевта: жить по ролям.

ПатрИк получает диплом и начинает работать с клиентами. Это вызывает этические вопросы, но посмотрим на это с другой стороны. Ей приходится сознательно играть роль заботливого терапевта: кивать, менять интонацию, говорить «я понимаю, как вам тяжело». Она делает это не потому, что чувствует, а потому что знает: так надо.

Для обычного терапевта такая постоянная имитация была бы неискренней и истощающей. Для ПатрИк это просто работа - как для актера, который в каждой сцене играет разные эмоции. Вся её личность становится чем-​то вроде искусственной конструкции, собранной из правил, ролей и сознательных стратегий. Глубоко внутри по-​прежнему пустота. Но для внешнего мира эта конструкция неотличима от полноценной личности. А для самой ПатрИк она хороша тем, что избавляет от скуки и даёт цель.

Теперь посмотрим на самые тяжёлые эпизоды из детства ПатрИк подробнее.

Эпизод с котом. Ребёнок пытается задушить бродячего кота. Не из злобы, не от обиды. Просто ей скучно, и она хочет понять, что будет. В психиатрии такая жестокость к животным считается тревожным сигналом: у детей с «расстройством поведения» (это предшественник взрослой социопатии) подобные поступки встречаются часто. Но важно: это не садизм, а именно холодный эксперимент. Кошка не вызывает ненависти - она просто объект, на котором можно проверить, как устроен мир.

Обычный ребёнок в семь лет уже не станет этого делать, потому что у него внутри работает запрет: «Животному больно, мне самому станет неприятно, я расстроюсь». У ПатрИк этого внутреннего сигнала нет. Знание о том, что мучить животных плохо, осталось для неё внешним - как правило дорожного движения, которое можно нарушить, если никто не видит.

Эпизод с карандашом. В семь лет она без ссоры и скандала тыкает другую девочку карандашом в голову. И испытывает не гнев, а облегчение. Это похоже на то, как чешется место, которое никак не почесать - и вот наконец почесал. Здесь нет желания навредить. Есть желание прервать мучительное внутреннее напряжение, которое она сама не может описать.

Оба эпизода показывают одно и то же: ПатрИк не «злой монстр». Она - дефицитная система. Ей не хватает эмоциональной смазки, которая делает жизнь нормальных людей интересной и наполненной. И она использует самые грубые, разрушительные способы, чтобы эту смазку получить - потому что других не знает.

Чем ПатрИк отличается от типичных социопатов?

Большинство людей с антисоциальным расстройством либо попадают в тюрьмы, либо живут на обочине, постоянно манипулируя и обманывая ради выгоды. Им не скучно - им выгодно так жить. Или они просто не могут контролировать свою агрессию.

ПатрИк - редкий тип: высокофункциональный социопат. Ей удалось построить семью, карьеру, получить учёную степень. Её главная проблема - не желание манипулировать, а именно та самая скука от пустоты. И ей повезло: у неё оказалось достаточно интеллекта, чтобы превратить диагноз в инструмент понимания себя, и достаточно везения, чтобы встретить Дэвида, который стал внешним компасом.

В типичных случаях терапия почти не помогает. Пациенты с таким диагнозом редко задерживаются на лечении. Но у ПатрИк сработала когнитивно-​поведенческая логика: она не излечилась, но выстроила искусственную систему норм, которой следует сознательно.

Главный вывод из книги: мораль без чувств возможна?

Книга ПатрИк Гагни показывает одну странную и тревожную вещь. Человек может не чувствовать вины, но при этом не совершать преступлений. Он не врёт, не ворует и не бьёт других не потому, что ему жалко, а потому что это невыгодно, или потому что дорожит отношениями, или потому что это мешает карьере.

Это одновременно обнадёживает и пугает. Обнадёживает - потому что даже с тяжёлым расстройством можно построить нормальную жизнь. Пугает - потому что если у человека нет внутреннего тормоза, вся его «мораль» держится на хрупком прагматическом расчёте. Сменится ситуация - и поведение может измениться.

В конце книги ПатрИк говорит, что она выбрала быть хорошей. Но это выбор не сердца, а головы. Она могла бы выбрать и другое. И это напряжение - между внешним хорошим поведением и внутренней пустотой - остаётся главным вопросом, который книга задаёт читателю.

Угон машины.

В книге есть эпизод из колледжа, когда ПатрИк угоняет машину. Не ради денег, не из мести. А просто чтобы на несколько часов перестать быть собой. Угон - это способ создать острый, опасный момент, который пробивает аффективную пустоту. За рулём чужой машины, когда тебя могут поймать в любой момент, она наконец чувствует что-​то живое. Этот эпизод очень наглядно показывает главный механизм: когда внутри пусто, человек начинает искать внешние приключения, даже если они разрушительны.

Авторство: Авторская работа / переводика