Юрий, когда я читаю ваши вопросы — про бизнес-аналитика, штурмовика, Министерство обороны, ГосДуму, — я замечаю, что вы перечисляете много сфер, где, по вашему мнению, самоуправление не может работать. Я чувствую любопытство и желание понять, потому что мне важно не спорить, а разобраться. Не могли бы вы рассказать, какой опыт или какая ситуация привели вас к выводу, что самоуправление в принципе не может работать?

Юрий, Вы ставите правильные вопросы, но делаете поспешные выводы. Прибавочная стоимость — это та часть созданной работником стоимости, которую присваивает собственник. На поверхности она выглядит как прибыль, но прибыль — лишь одна из форм её проявления. Да, дискриминация по должности спорна. Да, совмещать управление и работу сложно. Но: 1. Самоуправление не означает «все по кругу руководители». Речь о выборности, ротации, контроле, а не о замене профессионалов. 2. Армия — особая сфера, и никто не предлагает рабочие советы в боевых частях. Самоуправление возможно в тылу, медицине, образовании. 3. Модели самоуправления работали — Мондрагон, кибуцы, Mitbestimmung, югославский опыт. Они не были идеальными, но не были и нежизнеспособными. 4. Информационная безопасность — решаемая проблема. Технические средства, разграничение доступа, ответственность. Ваш вывод «нереалистичная, нежизнеспособная модель» — это обобщение, которое не учитывает реального опыта. Модель требует уточнения, но не является утопией. Вопрос — в механизмах и условиях, а не в принципиальной возможности.

Юрий, 1. Законы — не причина, а форма. Причина — экономические условия, которые делают развод выгодным для одной стороны и разорительным для другой. 2. Безотцовщина — реальная проблема, но она существует и в патриархальных обществах. Причина — безответственность, порождённая отсутствием общественного контроля и экономической зависимости. 3. Мужчина не должен «вернуть власть» — он должен получить реальную ответственность, которая возможна только при реальных правах. 4. Запрет разводов не решает проблему, а загоняет её вглубь. Решение — поддержка семьи обществом. 5. Наша модель — не против мужчин. Она за свободу — для мужчин и женщин. За солидарность, а не за вражду. 6. Вымираем мы не от равноправия, а от капитализма. Восстановить семью можно только через восстановление общины — на новой, социалистической основе. Если кто хочет, сообщите, дам более развёрнутый ответ в отдельной статье.

Что автор предлагает женщине Автор перечисляет условия, на которых мужчина «берёт управление семьёй»: • быть верной; • всегда действовать в интересах мужа; • никогда не подавать на развод; • рожать детей; • признать мужа главой семьи, ключевые решения — за ним; • создавать благоприятный психологический климат, выполнять обязанности по дому, заботиться о детях; • никогда не настраивать детей против отца; • никогда не подавать на алименты; • никогда не подавать заявления в полицию. При этом мужчина берёт на себя ответственность (обеспечение, защита, решение проблем). По матрице автора это выглядит так: • У женщины: власти над ключевыми решениями нет (он — глава, решения за ним), но ответственность есть (верность, дом, дети, отказ от развода и алиментов). • У мужчины: власть есть (он управляет), ответственность есть (обеспечивает). То есть для женщины это комбинация «нет власти + есть ответственность» — что в терминологии автора называется рабством. Но есть нюанс: Автор не называет это рабством для женщины. Он называет это «управлением семьёй» и «правильной патриархальной семьёй». Рабством он называет положение мужчины в современной России. Получается логическое противоречие: 1. Автор вводит определение: ответственность без власти = рабство. 2. Он предлагает женщине модель, где у неё нет власти (решения за мужем), но есть ответственность (верность, дом, отказ от развода и алиментов). 3. По его же определению это рабство. 4. Но он не применяет к этой ситуации слово «рабство» — потому что для него это «правильный порядок». Разбор статьи по тезисам пришлось вынести в отдельную статью, т.к. тут мало символов разрешено: dumaite.ru/vasilii_manzula/2

Алексей, Вы поднимаете важную тему, но, как мне кажется, адресуете её не по адресу. Давайте разберёмся по порядку. 1. Я не писал, что женщина «должна пахать как ишак» В моей статье речь шла о признании равных прав, а не о принуждении к труду. Разница принципиальная. Я писал: механизация труда сделала возможным привлечение женщин к производству наравне с мужчинами. И как следствие — обществу пришлось признать их равные права: избирать, учиться, выступать в суде, разводиться. Это не «прогресс ради прогресса». Это следствие изменения производственных отношений, о котором писал Маркс. Женщина получила право работать. Она не получила обязанность работать. Право на развод — это не обязанность разводиться. Право учиться — не обязанность бросить семью. Вы критикуете не равноправие. Вы критикуете капиталистическую эксплуатацию, при которой и мужчина, и женщина вынуждены «пахать как ишак» на чужого дядю, потому что иначе не выжить. Это справедливая критика. Но адресуйте её капитализму, а не равноправию. 2. Кто на самом деле «разваливает семью»? Вы пишете: «статистика развалить разводами всю страну». Давайте посмотрим на причины разводов. Социологические исследования показывают, что основные причины — бедность, жилищные проблемы, отсутствие времени на семью, алкоголизм, насилие. Всё это — следствия социально-экономических условий, а не равноправия. При социализме, к которому мы стремимся, семья получает поддержку общества: ясли, сады, доступное жильё, сокращённый рабочий день, возможность растить детей, не жертвуя собой. Женщина не «бросает детей на чужих людей» — она получает общественное воспитание как дополнение к семейному, а не как замену. Макаренко строил именно такую систему: коллектив берёт на себя часть ответственности за воспитание, но не отменяет семью. Наоборот — укрепляет её, снимая с неё непосильную нагрузку. 3. «Безотцовщина» — это не следствие равноправия Вы пишете о «безотцовщине в несколько десятков миллионов детей». Это трагедия. Но её причина — не право женщины на развод. Причина — безответственность мужчин, которую общество не осуждает, и экономическая незащищённость женщины, которая остаётся с детьми одна. В вашей логике получается, что если запретить разводы — отцы появятся. Но разве Советский Союз с его сложной процедурой развода решил проблему безотцовщины? Разве патриархальные общества, где женщина не имеет права голоса, решают её? Нет. Они просто скрывают проблему, делая женщину заложницей. Социализм решает её иначе: ответственность за детей несут и отец, и мать, и общество. А не только женщина, которую вы упрекаете в том, что она «не занимается уходом». 4. «Точно ли это прогресс?» Прогресс — не в том, что женщина «может пахать». Прогресс — в том, что она может выбирать: работать или заниматься семьёй, учиться или растить детей, жить с мужем или уйти от него. Капитализм дал ей формальное право выбора, но не дал материальных условий для его осуществления. Она «свободна» работать — но вынуждена работать, потому что иначе не выживет. Она «свободна» разводиться — но часто не может уйти, потому что некуда и не на что. Наша модель — кооперативы, самоуправление, общественные фонды — направлена на то, чтобы дать ей реальные условия для этого выбора. Тогда «право» перестанет быть пустой формальностью. 5. Что вы на самом деле защищаете? Мне кажется, вы защищаете не семью. Вы защищаете патриархальный порядок, в котором женщина привязана к мужчине экономически и юридически. Вы называете это «семьёй», но это зависимость. Настоящая семья — это свободный союз свободных людей, которые вместе растят детей, потому что хотят этого, а не потому что женщина не может уйти. Такую семью социализм не разрушает — он делает её возможной впервые в истории. Поэтому мой ответ на ваш вопрос: да, это прогресс. Но не потому, что женщина «может пахать». А потому, что она может не пахать, если не хочет. И это — то, чего у неё не было никогда раньше.