Не чтобы обидеть, а чтобы помочь увидеть. Если покажется иначе, здесь не стремились оскорблять. И злого умысла здесь нет. Сия работа — суровая забота, а не про унижение заблудших.

====================================

Стоят у гроба, плачут мёртвые, хоронят своего мертвеца. Говорят о холодном слова тёплые, лицемерию наученные друг перед другом. Никто не хочет, чтоб чуть позже и на его похоронах звучало: «Покойник был чудак с огромной буквы „М“; вот и пришла пора закончить недоразумение».

Поэтому рассказывают, кто-то даже со слезами, каким хорошим был усопший, и потому покинул бренный мир не иначе как в Царствие небесное светить хорошестью своей.

Увы и ах! Не ведают лицемеры, стоящие у гроба, что в это самое время их мертвец «хороший» блуждает в ужасе по коридорам вен лежащего во гробе трупа, у которого они стоят.

Из режима «вовне» переведён в режим «вовнутрь» ввиду нецелесообразности дальнейшего предоставления услуги благодати. И как бы странно ни читалось, но всё по волеизъявлению усопшего. Ибо искажать, попирать всячески и не принимать поставленные Богом заповеди бытия для существования под небом в человеческом обличии — прямое свидетельство о нежелании быть человеком.

И вот у смерти новый пациент. Пока гоняет в ужасе по венам и сосудам, не понимая, где он может находиться, — ищет выход в свет. Кричит и плачет, хочет, чтобы кто-нибудь откликнулся, пришёл, помог ему проснуться.

И не догадывается существо о том, что это пробуждение и есть.

Прощай, безумие, в котором пребывал вовне, выказывая недовольство, слушая или читая разговоры о вере в Господа Иисуса Христа: «А у меня всё хорошо. Не надо здесь меня пугать и призывать спасаться. Не нужен мне Господь. Живу. Умру. Конец».

И вот однажды умер — и познал, что нет конца, но началось такое, о котором даже в страшных снах не мог помыслить на земле: найтись внутри себя, как в необъятном, тёмном, страшном и зловонном мире.

Упал — проснулся, а неба больше нет над головой, и под ногами нет земли, и нет воды, и нет еды; что было, то прошло: всё получилось как хотелось — быть без Бога.

И не войдёт на пир невежда, говоривший, что ему не надо Царствия небесного, что не нуждается в спасении, что никому не должен и не за что ему просить прощения, тем более, как он считал, у вымышленного персонажа.

Так храмы разрушаются, в которых предстают они перед Богом, под небом выходя из чрева человеческой жены: вот, возрастая, руки их так делают, как им желается, и ноги их ступают по земле, куда глазами смотрят; но не стараются они сопоставлять движения свои со словом Господа, уверенные в том, что могут быть без Бога.

И наполняются стены храма мерзостью запустения — и тогда отправляется им управлявший под небом вовнутрь Бога искать.

«Там будет плач и скрежет зубов».

Спаси нас Христос.