Изображение: NGm_dHPYul4.jpg представлено в соцсети «ВКонтакте», сообщество «История одного шедевра». Используется для иллюстрации.

«Истинное знание состоит в том, чтобы знать, что мы знаем то, что знаем, и не знаем того, чего не знаем», –сказал Конфуций.

– Сколько раз прочитал предложение, чтобы вникнуть в смысл сказанного?
– Догадываюсь, что ты тоже прочитал не один раз, потому и спрашиваешь. Давай попробуем разобраться вместе. С первых слов понятно, речь идет о «истинном знании». Далее следует пояснение до каких границ оно простирается и каким образом отличить истинное знание от пустых фантазий и ложных знаний.
– Иными словами, если я знаю, что вот это растение мне и другим известно, его можно применять в пищу, то такое знание является истинным знанием и об этом мы знаем и осознаем.
– Значит, истинное знание должно быть подкреплено опытом.
– Полагаю, в том, что касается истинного знания, мы разобрались.
– В отношении отсутствия знаний и того, что не знаем, чувствую, разобраться будет сложнее. В эту категорию можно отнести, в том числе, «ложные знания».
– Кроме того мы должны знать, что не знаем того, чего не знаем; что есть знания, которые не доступны нашему опыту.
– Если честно, то все запуталось с того момента, когда стали широко применять термин «информация», который используют весьма вольно. Интернет наполнен различными сообщениями и вряд ли найдется смельчак рискнувший назвать размещенную там «информацию» истинным знанием. «Информнет» – информации нет там такой о которой мы знаем, что мы знаем то, что знаем.

– Мысли великого писателя о жизни животной и разумном сознании оформились в пространные рассуждения о личном отношении к жизни и сопровождающих ее составляющих: науке, философии и религии. Чувствуется, что обширные знания о развитии наук, жизни социума и окостеневших догм религии были подвергнуты тщательному анализу, переложены на партитуру гуманитария и присоединены к таланту писателя.
– Его, как и нас, весьма интересует вопрос феномена сознания. Не важно, удастся ли, скорее всего – нет, узнать, что мы знаем, что знаем, что такое сознание. Важно, что стремимся к такому знанию. Мнение по этому вопросу Льва Николаевича прибавит ясности в понимании ускользающей субстанции.

«Жизнь эта обнаруживается во времени и пространстве, но определяется не временными и пространственными условиями, а только степенью подчинения животной личности разуму. Отречение от блага животной личности есть закон жизни человеческой. Если он не совершается свободно, выражаясь в подчинении разумному сознанию, то он совершается в каждом человеке насильно при плотской смерти его животного, когда он от тяжести страданий желает одного: избавиться от мучительного сознания погибающей личности и перейти в другой вид существования…
Потребности пищи, питья, дыхания, упражнения всех мускулов и нервов; потребности труда, отдыха, удовольствия, семейной жизни; потребности науки, искусства, религии, разнообразия их. Потребности, во всех этих отношениях, ребенка, юноши, мужа, старца, девушки, женщины, старухи; потребности китайца, парижанина, русского, лапландца. Потребности, соответствующие привычкам пород, болезням... Потребностями называют, однако, только те условия, которые сознаны. Но сознанные условия, как только они сознаны, теряют свое настоящее значение и получают все то преувеличенное значение, которое дает им направленный на них разум, и заслоняют собою истинную жизнь. Стоит направить на одну из них разумное сознание, и эта сознанная потребность занимает всю жизнь и заставляет страдать все существо человека.

Да, утверждение о том, что человек не чувствует требований своего разумного сознания, а чувствует одни потребности личности, есть ничто иное, как утверждение того, что наши животные похоти, на усиление которых мы употребили весь наш разум, владеют нами и скрыли от нас нашу истинную человеческую жизнь. Сорная трава разросшихся пороков задавила ростки истинной жизни. Да как же и не быть этому в нашем мире, когда прямо признавалось и признается теми, которые считаются учителями других, что высшее совершенство отдельного человека есть всестороннее развитие утонченных потребностей его личности, что благо масс в том, чтобы у них было много потребностей и они могли бы удовлетворять их, что благо людей состоит в удовлетворении их потребностей. Как же могут люди, воспитанные в таком учении, не утверждать того, что требований разумного сознания они не чувствуют, а чувствуют одни потребности личности? Да как же им и чувствовать требования разума, когда весь разум их без остатка ушел на усиление их похотей, и как им отречься от требований своих похотей, когда эти похоти поглотили всю их жизнь? Страдания человека начинаются только тогда, когда он употребляет силу своего разума на усиление и увеличение до бесконечных пределов разрастающихся требований личности для того, чтобы скрыть от себя требования разума. Отрекаться нельзя и не нужно отрекаться от личности, как и от всех тех условий, в которых существует человек; но можно и должно не признавать эти условия самою жизнью. Можно и должно пользоваться данными условиями жизни, но нельзя и не должно смотреть на эти условия, как на цель жизни. Жизнь, как личное существование, отжита человечеством, и вернуться к ней нельзя, и забыть то, что личное существование человека не имеет смысла, невозможно. Что бы мы ни писали, ни говорили, ни открывали, как бы ни усовершенствовали нашу личную жизнь, отрицание возможности блага личности остается непоколебимой истиной для всякого разумного человека нашего времени. Жить для целей личности разумному существу нельзя. Нельзя потому, что все пути заказаны ему; все цели, к которым влечется животная личность человека, — все явно недостижимы. Разумное сознание указывает другие цели, и цели эти не только достижимы, но дают полное удовлетворение разумному сознанию человека; сначала, однако, под влиянием ложного учения мира, человеку представляется, что цели эти противоположны его личности». **
** Л. Н. Толстой «О жизни».

Продолжение следует