Я, ты, он, она,

Вместе - целая страна.

Вместе - дружная семья,

В слове «мы» - сто тысяч «я»

Большеглазых, озорных,

Черных, рыжих и льняных,

Грустных и веселых

В городах и селах!

В последние годы мы всё чаще слышим слова о патриотизме, исторической памяти, национальном единстве, традиционных ценностях, ответственности перед страной и необходимости говорить с молодым поколением «о главном».

И сама постановка вопроса кажется совершенно правильной.

Действительно, общество не может существовать только за счёт экономики, законов, административных решений и повседневных интересов. Любому народу необходимы представления о том, ради чего он существует, что объединяет поколения, какое будущее он хочет построить и что считает достойным сохранения.

Но здесь возникает проблема, которую зачастую пытаются решить не тем способом.

Мы полагаем, что если человеку достаточно хорошо объяснить, почему он должен любить Родину, если чаще говорить с ним об истории, героизме, долге, единстве и ответственности, то постепенно появится и само чувство.

Однако любовь не возникает как результат правильно построенного доказательства.

Можно логически доказать необходимость государства. Можно объяснить значение национальной безопасности. Можно показать ценность исторической памяти. Можно привести десятки аргументов в пользу общественной солидарности.

Но любовь к Родине находится в другой области человеческой жизни.

Она проходит через чувства.

А чувства невозможно приказать человеку испытывать.

Можно заставить его произнести правильные слова. Можно добиться внешнего согласия. Можно добиться соблюдения ритуала. Можно даже сформировать определённую модель поведения.

Но невозможно административно создать любовь.

Потому что чувство возникает тогда, когда за словами существует переживаемый человеком смысл.

От логики — к смыслу

Разговоры о Родине, государстве, долге, исторической памяти, единстве народа — это прежде всего область логики. Человек может соглашаться с правильными словами, понимать приведённые доводы, признавать их разумность и даже повторять их.

Но любовь к Родине возникает не из логического доказательства.

Родину невозможно полюбить потому, что тебе убедительно объяснили, почему ты обязан её любить.

А чувство не возникает из пустоты.

За ним всегда стоят смыслы.

Смысл отвечает не только на вопрос «что происходит?», но прежде всего на вопрос:

зачем?

Зачем мы живём вместе?

Ради чего существует наша страна?

Какое будущее мы строим?

Что объединяет нас помимо общей территории, языка, истории и государственных символов?

Ради чего человек должен связывать собственную судьбу с судьбой своей страны, принимать её трудности как свои, радоваться её достижениям и быть готовым чем-то поступиться ради общего будущего?

Это и есть настоящий разговор о главном.

Не только рассказ о прошлом.

Не перечисление национальных достижений.

Не призыв испытывать правильные чувства.

А разговор о смысле общего существования.

Именно здесь начинается самая сложная проблема.

Кто такие «мы»?

Когда человек слышит слова:

«мы», «наша страна», «наше будущее», «наши интересы», —

он почти автоматически воспринимает это «мы» как некоторую общую целостность.

Мы — народ.

Мы — страна.

Мы — общество.

Мы — государство.

Мы — власть.

Как будто всё это различные части одного общего целого, связанные общей судьбой, общими интересами и общей ответственностью.

На уровне языка именно так всё и выглядит.

Но затем человек выходит из области слов в область жизни.

И начинает проверять это «мы» собственным опытом.

Он смотрит:

одинаковы ли для разных людей правила;

одинаково ли распределена ответственность;

существует ли связь между правами и обязанностями;

совпадают ли провозглашаемые цели с реальными решениями;

служат ли общественные институты тем целям, которые декларируют;

действительно ли будущее страны воспринимается всеми как общее.

И если между словами и действительностью возникает заметное расхождение, слово «мы» постепенно начинает терять внутреннее содержание.

Формально оно продолжает звучать.

Эмоционально — перестаёт работать.

Почему не возникает та самая искра

Здесь появляется принципиально важное рассогласование.

Человеку предлагают чувствовать единство там, где он сам не всегда обнаруживает достаточных оснований для переживания этого единства.

От него ожидают сопричастности.

Но сопричастность невозможно создать одним обращением.

Для неё необходимо ощущение реальной общности судьбы.

Если человек видит, что разные части общества существуют в принципиально разных условиях, что ответственность распределяется не так, как права и возможности, что одни принимают решения, а последствия этих решений в большей степени несут другие, то возникает внутренний вопрос:

а действительно ли существует это общее «мы»?

Причём человек может никогда не произнести этот вопрос вслух.

Он может даже не осознавать его полностью.

Но эмоциональная реакция всё равно возникает.

Именно поэтому проблема значительно глубже недостатка патриотического воспитания, неудачной риторики или слабого информационного сопровождения.

Нельзя породить чувство увеличением количества разговоров о чувстве.

Для возникновения чувства необходимы основания.

Не только слова.

Но и реальность, подтверждающая эти слова.

Родина и власть — это не одно и то же

Здесь необходимо провести ещё одно принципиально важное разграничение.

Родина и государственная власть —это не одно и то же.

Родина — это значительно больше.

Это земля, на которой человек вырос.

Язык, на котором говорили его родители.

Культура.

История.

Память поколений.

Люди.

Города и деревни.

Могилы предков.

Судьба детей.

Природа.

Песни.

Книги.

Общее пространство жизни.

То, что существовало до нынешнего поколения и, как мы надеемся, будет существовать после нас.

Власть же — это институт управления.

Она необходима обществу, потому что без управления сложная социальная система существовать не может. Но конкретная власть относится к определённому историческому периоду и должна оцениваться по тому, насколько хорошо она выполняет свои функции и служит общественным интересам.

Поэтому власть не может автоматически отождествляться ни с народом, ни с Родиной.

Когда эти понятия смешиваются, возникает серьёзная смысловая ошибка.

Человеку фактически предлагают перенести естественное чувство к своей земле, народу, культуре и истории на конкретные государственные институты, решения или политический курс.

Но чувства не подчиняются такой логической подстановке.

Можно любить Родину и критически относиться к отдельным решениям государства.

Можно считать определённую политику ошибочной и одновременно чувствовать глубокую ответственность за будущее страны.

Более того, иногда именно любовь к стране заставляет человека задавать трудные вопросы о её развитии.

Потому что безразличному человеку всё равно.

Почему одних правильных слов недостаточно

Можно сколько угодно говорить о единстве.

Можно проводить уроки патриотизма.

Создавать фильмы.

Устраивать торжественные мероприятия.

Возвращать историческую память.

Рассказывать о подвигах предков.

Поднимать государственные символы.

Всё это важно.

Более того, без культуры памяти общество действительно начинает терять связь поколений.

Но есть принципиальное условие.

Все эти средства способны укреплять чувство, для которого уже существуют реальные основания.

Гораздо хуже они способны создать его там, где человек ежедневно сталкивается с противоречием между провозглашаемыми смыслами и жизненной практикой.

Потому что человек всё равно задаёт — иногда сознательно, иногда почти бессознательно — главный вопрос:

ради чего?

Ради чего существует наше общее общество?

Ради человека или человек становится средством существования системы?

Ради будущего большинства или преимущественно ради интересов отдельных групп?

Ради развития народа или лишь ради сохранения существующего порядка?

Что именно мы защищаем, когда говорим о Родине?

Какую страну хотим оставить детям?

И наконец:

кто входит в это «мы»?

«Мы» невозможно провозгласить

Настоящее общественное «мы» нельзя создать лозунгом.

Его невозможно утвердить указом.

Его невозможно сформировать бесконечным повторением правильных формулировок.

Оно возникает тогда, когда человек видит реальную связь своей судьбы с судьбой других людей.

Когда он чувствует, что существует не только рядом со страной, но внутри неё.

Когда достоинство человека имеет значение.

Когда существуют понятные правила.

Когда ответственность распространяется не только вниз, но и вверх.

Когда общественная справедливость воспринимается не как абстрактный лозунг, а как принцип устройства жизни.

Когда человек видит, что его дети имеют будущее.

Когда труд имеет смысл.

Когда существует возможность влиять хотя бы на ту часть общественной жизни, за которую человек несёт ответственность.

Когда государственные институты не требуют любви к себе, а стремятся заслуживать доверие.

Тогда появляется смысл.

Из смысла возникает сопричастность.

Из сопричастности — чувство.

А из чувства уже может родиться любовь к Родине.

Онтологическое противоречие

Поэтому отсутствие сильного чувства к стране нельзя автоматически объяснять тем, что людям недостаточно рассказывали о патриотизме.

Иногда причина прямо противоположная.

Слов было много.

А жизненных подтверждений этих слов — недостаточно.

Возникает то, что можно назвать онтологическим противоречием: человеку говорят о существовании единого «мы», однако в собственном жизненном опыте он видит общество, разделённое различными интересами, возможностями, степенью ответственности и отношением к последствиям принимаемых решений.

То есть проблема существует уже не на уровне риторики.

Она находится на уровне самой социальной реальности.

А онтологическое противоречие невозможно исправить информационными средствами.

Нельзя устранить противоречие между словами и жизнью ещё большим количеством слов.

Если человек видит одно, а ему постоянно рассказывают другое, происходит противоположный эффект.

Появляется недоверие.

Затем — эмоциональная дистанция.

А иногда и отторжение самого языка, которым с ним пытаются говорить о любви к стране.

В результате хорошие и необходимые слова начинают утрачивать значение не потому, что сами эти ценности ложны, а потому, что человек перестаёт видеть связь между ними и собственной жизнью.

Что делать?

Из этого следует важный вывод.

Если мы действительно хотим укреплять любовь к Родине, начинать нужно не с увеличения количества разговоров о патриотизме.

Начинать необходимо с восстановления связи:

смысл — реальность — чувство.

1. Не требовать любви, а создавать основания для неё

Любовь к стране должна быть результатом жизненного опыта человека, а не обязанностью, которую он должен публично продемонстрировать.

Государство и общество могут создавать условия, при которых человек естественным образом чувствует связь со своей страной.

Это значительно сильнее любого лозунга.

2. Разграничивать Родину, государство и конкретную власть

Это особенно важно в воспитании детей и молодёжи.

Любовь к Родине не должна означать запрет на критическое мышление.

Наоборот.

Зрелый патриотизм предполагает способность видеть недостатки своей страны и стремиться их исправлять.

Ребёнка следует учить не слепому согласию, а ответственности за общее.

3. Отвечать на вопрос «зачем?»

Любой серьёзный разговор о стране должен содержать образ будущего.

Не только:

«что было».

Не только:

«чем мы должны гордиться».

Но и:

что мы хотим построить?

Какое общество?

Какое образование?

Какое отношение к человеку?

Какие отношения между поколениями?

Что должно стать лучше через двадцать, тридцать, пятьдесят лет?

Без образа будущего патриотизм слишком легко превращается исключительно в обращение к прошлому.

Но человек живёт не только памятью.

Особенно молодой человек.

Ему необходимо понимать, зачем ему связывать собственное будущее с будущим страны.

4. Делать понятие «мы» реальным

Если общество постоянно говорит человеку «мы вместе», человек должен видеть подтверждение этого принципа в устройстве общественной жизни.

В отношении к закону.

В распределении ответственности.

В отношении к труду.

В отношении к детям.

В отношении к старикам.

В отношении к образованию.

В отношении к достоинству человека.

Именно повседневная реальность формирует отношение к стране значительно сильнее, чем любое специальное патриотическое мероприятие.

5. Не подменять воспитание пропагандой

Воспитание обращается к человеку как к будущей личности.

Пропаганда слишком часто обращается к нему как к объекту воздействия.

Различие принципиальное.

Если мы хотим получить человека, способного нести ответственность за страну, его необходимо учить думать, сравнивать, понимать причинно-следственные связи, видеть противоречия и принимать нравственные решения.

Патриотизм человека, которому запрещено задавать вопросы, всегда будет значительно слабее патриотизма человека, который сам пришёл к пониманию ценности своей страны.

6. Возвращать человеку чувство участия

Человек значительно сильнее связан с тем, в создании чего он участвует.

Поэтому важнейшая задача — позволить людям быть не только объектами управления, но и участниками общественной жизни.

Начинаться это может с малого:

двор;

школа;

район;

профессиональное сообщество;

местное самоуправление;

общественная инициатива.

Когда человек видит реальные результаты собственного участия, страна перестаёт быть для него далёкой абстракцией.

Она становится пространством его собственной ответственности.

7. Не бояться трудных разговоров

Настоящая любовь не требует идеализации.

Можно любить родителей, понимая их недостатки.

Можно любить свой город и видеть его проблемы.

Можно любить культуру и одновременно понимать её исторические трагедии.

Так же можно любить Родину, не превращая её историю в собрание исключительно побед и достижений.

Зрелое чувство выдерживает правду.

Более того — нуждается в ней.

Потому что там, где нельзя задавать вопросы, рано или поздно исчезает доверие.

Главный вывод

Любовь к Родине начинается не со слов «ты должен любить свою страну».

Она начинается значительно раньше.

С ощущения:

здесь мои люди;

здесь моя история;

здесь у моих детей есть будущее;

то, что происходит с этой страной, касается меня;

и то, что делаю я, тоже имеет для неё значение.

Именно это превращает территорию в Родину, население — в народ, а местоимение «мы» — в настоящее человеческое чувство.

Поэтому главный вопрос патриотического воспитания состоит не в том, как убедить человека любить Родину.

Он значительно серьёзнее:

какой должна быть жизнь страны, чтобы человек естественным образом почувствовал: это моя Родина, её судьба — часть моей судьбы, а её будущее — часть будущего моих детей?

Вот тогда появляется смысл.

Смысл рождает сопричастность.

Сопричастность рождает чувство.

А чувство уже не нуждается в приказе.

Именно из него возникает та самая искра, из которой способно разгореться пламя любви к Родине.

С чего начинается
Родина
С картинки в твоем букваре
С хороших и верных товарищей
Живущих в соседнем дворе
А может она начинается
С той песни что пела нам мать
С того что в любых испытаниях
У нас никому не отнять
С чего начинается
Родина
С заветной скамьи у ворот
С той самой березки что во поле
Под ветром склоняясь растет
А может она начинается
С весенней запевки скворца
И с этой дороги проселочной
Которой не видно конца
С чего начинается
Родина
С окошек горящих вдали
Со старой отцовской буденовки
Что где-то в шкафу мы нашли
А может она начинается
Со стука вагонных колес
И с клятвы которую в юности
Ты ей в своем сердце принес
С чего начинается
Родина...