Скелеты в шкафу у несистемной оппозиции
Дорогой читатель, эта статья родилась из одной новости, которая не отпускала меня несколько дней. В документальном фильме Андрея Медведева «Предательство. Расходный материал» на телеканале «Россия 1» рассказали историю 16-летнего Славика из Курска. Обычная семья, обычная жизнь. Но вместо учёбы и подростковых увлечений он собирался вступить в подразделение, связанное с Главным управлением разведки Украины, и предлагал фотографировать военные объекты на территории города.
«Патриотизм — это не образ твоих мыслей, это твои действия».
— Дмитрий Медведев
Я не знаю этого мальчика. Не знаю, что именно толкнуло его на этот шаг: нужда, обида, желание «великой цели» или просто подростковая глупость, которой воспользовались взрослые дяди. Но когда я прочитал эту новость, я поймал себя на мысли, которую хочу проговорить с тобой у этого камина. Вербовка — это всегда одно и то же. Неважно, кто вербует: украинские спецслужбы, несистемная оппозиция или «идейные» активисты, которые обещают «светлое будущее». Механизм один.
Сначала находится реальная боль. У подростка — это может быть ощущение, что его не понимают, что мир несправедлив, что он «особенный» и заслуживает большего. У взрослого — усталость, разочарование, злость на систему. Потом находится тот, кто предлагает готовый ответ: «Вот твой враг. Вот твоя цель. Вот твоя награда». И человек, который просто хотел справедливости или просто хотел почувствовать себя значимым, делает шаг. А потом оказывается, что награда была обещанием, цель — чужой игрой, а он сам — расходным материалом.
Именно поэтому я и решил написать этот текст. Мне захотелось разобраться, как работает эта машина. Как критика превращается в призыв к нарушению закона. Как реальная боль становится топливом для чужой игры. Как «национальная идея» или «борьба с системой» вдруг оказываются связанными с организациями, которые признаны террористическими. И как человек, который всего лишь хотел, чтобы его услышали, в итоге остаётся один — с ярлыком, со статьёй и с ощущением, что его использовали.
Давай направим луч света в тень. Не для того, чтобы напугать тебя. А для того, чтобы ты увидел механизм.
Критика власти — это не преступление
Критиковать власть — нормально. Указывать на ошибки, требовать прозрачности, спорить с решениями — это признак живого общества. В Конституции России закреплено право на свободу мысли и слова. Критика как таковая не делает человека ни «врагом», ни «террористом».
Проблема начинается там, где критика перестаёт быть критикой. Где вместо «мне не нравится это решение» звучит «выходите и делайте то, что запрещено законом». Вот здесь проходит граница. И дело не в политической лояльности — можно быть сколь угодно нелояльным к власти и при этом оставаться в правовом поле. Дело в соблюдении законов РФ. Именно на этой границе и работает несистемная оппозиция: она убеждает человека, что законы — это «несправедливость», которую можно и нужно нарушать. А потом человек расплачивается сам.
Игра на недовольстве: как реальная боль становится инструментом
Механизм прост. Сначала находится реальная боль. Упали доходы. Подорожали продукты. Выросла коммуналка. Человек устал и чувствует несправедливость. Это не выдумка — это правда. И оппозиция эту правду подхватывает.
Но дальше происходит подмена. Реальная боль превращается в инструмент. Она перестаёт быть поводом для разговора о конкретных решениях и становится топливом для мобилизации. «Вас обманывают». «Выхода нет, кроме как...». И человек, который просто хотел справедливости, оказывается втянутым в игру, где его эмоции — это ресурс, а он сам — материал. Ему предлагают готовый ответ, который требует не терпения и знаний, а решимости. И чем громче этот ответ звучит, тем сильнее он захватывает.
Канал «Быть или»: от критики к рекламе терроризма
А теперь конкретный пример, который показывает, как это работает на практике. YouTube-канал «Быть или» (около 300 тысяч подписчиков) существует примерно с 2016 года и изначально был посвящён критике российской власти и государственной пропаганды. Многие смотрели его, потому что там говорили о реальных проблемах. Многие верили, что это «честная оппозиция».
Но вот что выяснилось позже. На этом канале размещался видеоролик «Обращение к русскому солдату» в поддержку проекта «Хочу жить». А «Хочу жить» — это проект, связанный с «Легионом „Свобода России“», который решением Верховного Суда РФ от 16 марта 2023 года признан террористической организацией, а его деятельность запрещена на территории России. Более того, в материалах уголовного дела упоминается, что человек перевёл 500 рублей по реквизитам, указанным именно в этом видеоролике на канале «Быть Или», в поддержку проекта «Хочу жить» — и это стало одним из оснований для обвинения в пропаганде терроризма и госизмене. В 2026 году сам проект «Быть Или» был признан иностранным агентом.
Обрати внимание на цепочку. Сначала — критика власти. Потом — «правильные» слова о несправедливости. Потом — ссылка на проект, который связан с террористической организацией. И человек, который просто смотрел видео и, возможно, перевёл небольшую сумму «на благое дело», вдруг обнаруживает, что его действия квалифицируются как пропаганда терроризма.
Риторика «Россия не должна быть единой»: пример ФСНР
Есть и ещё один слой. Несистемная оппозиция часто говорит о «единстве» как о чём-то ненужном или даже вредном. И здесь самый показательный пример — «Форум свободных народов постРоссии» (ФСНР). Эта организация была создана в мае 2022 года как дискуссионная площадка, но её цель с самого начала была сформулирована предельно ясно: распад России на несколько независимых государств.
Риторика ФСНР строится на идее «деколонизации» и «деимпериализации» России. Участники форума призывают к созданию «национальных переходных правительств в изгнании» и к тому, чтобы западные страны признали право народов России на отделение. На своих мероприятиях они буквально перерисовывают карту: вместо России — множество «княжеств», «Соединённые Штаты Сибири», «Балтийская республика» вместо Калининградской области, «Ингерманландия» вместо Ленинградской области. Всего, по их замыслам, Россия должна распасться на 34–41 эфемерное образование, которые, по мнению критиков, будут «проданы западным кураторам».
Государство отреагировало на это не сразу, но последовательно. В марте 2023 года Генпрокуратура признала ФСНР нежелательной организацией, указав, что её деятельность «представляет угрозу основам конституционного строя и безопасности Российской Федерации», а на сессиях выступают «лидеры этносепаратистских движений». А 22 ноября 2024 года Верховный суд России признал ФСНР террористической организацией, запретив как сам «Форум», так и 172 его «структурных подразделения». По данным Генпрокуратуры, в задачи этих подразделений входило именно «разделение Российской Федерации на отдельные государства».
И вот здесь — самое важное для нашего разговора. Риторика «Россия не должна быть единой» — это не рассуждение о политической тактике. Это прямой призыв к нарушению территориальной целостности страны, за который в России предусмотрена уголовная ответственность. Человек, который разделяет эту риторику, читает эти материалы, репостит их или, тем более, участвует в мероприятиях ФСНР, с точки зрения закона становится причастным к деятельности организации, признанной террористической. И неважно, что он «просто хотел справедливости» или «просто интересовался». Закон оценивает действия, а не намерения.
Национальная идея: почему в многонациональной России это не идеология, а гражданский выбор
И вот мы подходим к самому тонкому месту. В этой статье автор справедливо заметил: статья 13 Конституции РФ гласит, что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». И это абсолютно верно. Более того, эта норма — не формальность. Она защищает то самое идеологическое многообразие, без которого невозможно ни гражданское общество, ни свободный выбор каждого.
Эту риторику я слышу не в первые и здесь есть важное различение, которое часто упускают. Запрет на государственную идеологию — это не запрет на общенациональную идею. И это не игра словами. Это разница между «спущенной сверху обязательной доктриной» и «живым, свободным выбором общества».
Россия — многонациональная страна. И любая попытка сформулировать «национальную идею» как обязательную — будь то идея одного этноса, одной конфессии или одной партии — неизбежно превращает остальных в «второсортных». Именно поэтому Конституция и запрещает государственную идеологию. Не потому, что государство боится идей. А потому, что свобода совести и равенство народов несовместимы с обязательной идеологией.
И вот здесь на помощь приходит то, что уже существует в правовом поле. Стратегия государственной национальной политики РФ прямо говорит о цели — укреплении единства многонационального народа (российской нации) и общероссийской гражданской идентичности при сохранении этнокультурного и языкового многообразия. Это не идеология. Это цель, которую государство ставит перед собой в сфере национальной политики. И она не противоречит статье 13, потому что не устанавливает обязательного мировоззрения. Она лишь создаёт условия для того, чтобы люди разных национальностей и вероисповеданий могли чувствовать себя частью одной страны.
Более того, даже в юридической науке существует позиция, что запрет на государственную идеологию не распространяется на конституционные идеологемы — те ценности, которые уже закреплены в Основном законе (права человека, народовластие, федерализм и т.д.). Это не «идеология», а правовая рамка, в которой существует общество. И национальная идея, если она хочет быть жизнеспособной, должна строиться именно на этой рамке, а не на этническом или партийном превосходстве.
Именно поэтому Валентина Матвиенко, комментируя эту тему, сказала: России нужна «не спущенная сверху идеология, а национальная идея, основанная на патриотизме», которая «формируется внутри общества». Это ключевое слово — внутри общества. Не сверху. Не приказом. Не поправкой к Конституции. А через общую историю, культуру, язык, через уважение к многообразию.
Когда несистемная оппозиция или националистические движения говорят о «национальной идее», они редко имеют в виду этот гражданский, объединяющий смысл. Чаще речь идёт о политическом проекте, в котором один этнос получает статус «государствообразующего», а остальные — статус «гостей». И вот здесь возникает правовая коллизия. Конституция гарантирует равенство прав и свобод независимо от национальности и запрещает любые формы ограничения прав по признакам национальной принадлежности. Более того, закон прямо запрещает пропаганду национального превосходства и возбуждение национальной ненависти. Уголовный кодекс содержит статьи за возбуждение ненависти либо вражды (ст. 282 УК РФ) и за публичные призывы к экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ).
Это значит, что «национальная идея», построенная на превосходстве одного народа, автоматически попадает в поле действия этих статей. Не потому, что государство «боится национализма». А потому, что такая идея по своей сути направлена на разжигание розни в многонациональном обществе. И здесь нет разницы между «русским национализмом» и любым другим этнонационализмом. Любая идея, которая делит граждан на «коренных» и «некоренных», нарушает конституционный принцип равенства.
История уже показала, как это происходит. Националистические организации, которые начинали с «защиты интересов народа», неоднократно признавались экстремистскими и запрещались. Это не потому, что они «говорили правду». А потому, что их деятельность выходила за рамки закона: от призывов к насилию до прямого разжигания ненависти.
«Уехавшие»: они не стали предателями — они всегда ими были
И последнее. Когда говорят об уехавших оппозиционерах, часто звучит: «Они стали предателями». Но, может быть, честнее сказать иначе. Они не «стали». Они всегда ими были — просто раньше это было не так очевидно.
Вячеслав Володин, председатель Госдумы, заявил прямо: те, кто покинул Россию и действует против её интересов, «не могут считаться политической оппозицией. Это, по его словам, предатели и преступники». Дмитрий Медведев также называл уехавших предателями, подчёркивая, что «для таких негодяев нет прощения». Это не просто риторика. Это констатация: человек, который уехал и оттуда призывает к нарушению законов своей страны, к поддержке организаций, признанных террористическими, — он не «борец за свободу». Он тот, кто выбрал сторону, противную интересам страны, в которой он вырос.
Они не «стали» предателями в момент отъезда. Они просто перестали скрывать, кем были всегда. И те, кто остался, кто продолжает жить в России, работать, растить детей, — они видят эту разницу. Видят, кто говорит о реальных проблемах, а кто использует эти проблемы как трамплин для собственных целей.
Вместо финала
Дорогой читатель, я не прошу тебя не иметь убеждений. Я не прошу тебя не критиковать власть. Я прошу тебя видеть разницу. Между критикой и призывом. Между разговором и действием. Между «я не согласен» и «идите и делайте то, что запрещено законом».
Критика — это когда ты говоришь, что не так, и предлагаешь, как это исправить. Призыв к нарушению закона — это когда тебя зовут сделать то, за что отвечать будешь ты, а не тот, кто позвал. И тот, кто обещает тебе благо, часто готовит тебе статью. А тот, кто называет себя спасителем, может оказаться тем, кто первым бросит в тебя камень.
«Национальная идея» в многонациональном государстве может быть только гражданской. Она может быть о том, что нас объединяет — общая история, общая ответственность, общее будущее. Она не может быть о том, кто из нас «главнее». И тот, кто пытается построить её на противопоставлении, ведёт не к единству, а к расколу. А раскол в такой стране, как Россия, — это не политическая игра. Это угроза самому её существованию.
Комментарии 20
Войдите, чтобы оставить комментарий.