Фотография Быкова С. П.

Возможно, подобных событий было гораздо больше, чем я предполагаю, но эти два произвели сильное впечатление. Подбираю слова для более точного описания и чувствую, что мне придётся потрудиться. В детстве, время от времени посещал Сарапульский музей. Старшая сестра удивлялась моему посещению музея и спрашивала, что там можно найти интересного. Музей располагался рядом с Детским парком, почему бы не зайти, посмотреть после прогулки. Бесплатно же. С прибавлением в возрасте тяга осталась, а заходить в музей стал всё реже и реже. Пристыдила. Примерно в начале второй половины 1960 годов, проходил мимо музея. Ноги сами свернули, руки сами купили билет. По маршу лестницы на площадку, по сторонам которой ещё две лестницы ведущие на второй этаж. А на стенах справа и слева фотографии. Много фотографий. Великолепного Сарапула, о существовании которого я не знал. С телефонными и электрическими столбами, электростанцией, водокачкой, богатой архитектурой в годы, когда этого в Сарапуле не должно было бы быть. Вместе с померкнувшей в моём сознании «лампочкой Ильича», угасла и светлая мечта о счастливом коммунистическом будущем всего человечества, одномоментно и навсегда. Я был шокирован и разом, бесповоротно влюбился в патриархальный Сарапулъ. Вот он, проявился «грех умолчания».
Что скажет Лев Николаевич? Укладываются ли его слова в мою нынешнюю личную парадигму и полное отсутствие каких-либо практических ее приложений. Слова и мысли – пыль, если нет им практического применения. Хотя, один раз состоялось.

«Человек хочет определять свою жизнь временем, как он определяет видимое им существование вне себя, и вдруг в нем пробуждается жизнь, не совпадающая с временем его плотского рождения, и он не хочет верить тому, что то, что не определяется временем, может быть жизнью. Но сколько бы ни искал человек во времени той точки, с которой бы он мог считать начало своей разумной жизни, он никогда не найдет ее. В своих воспоминаниях он никогда не найдет этой точки, этого начала разумного сознания. Ему представляется, что разумное сознание всегда было в нем. Если же он и находит нечто подобное началу этого сознания, то он находит его уже никак не в своем плотском рождении, а в области, не имеющей ничего общего с этим плотским рождением. Он сознает свое разумное происхождение вовсе не таким, каким ему видится его плотское рождение».

В то время у меня понятия, мысли и желания не было узнать что-либо о «разумном сознании». К тому же, произведения Льва Николаевича не мог себя заставить читать. Вот живу – и всё моё при мне. С того посещения музея многое изменилось во внутреннем мире. Изменился внешний мир и сам музей. Коммерческий пыл и дух не оставил и капли от атмосферы зашторенных окон эпохи развитого социализма.

Да, наверное, произошло внутри меня что-то подобное, как описывает Лев Николаевич. Ушла часть «животной жизни» разговаривающего Человека и народилась небольшая часть «разумного сознания» разговаривающего и размышляющего Человека. Из слов шубу не сошьёшь.

Продолжение следует