«О хищные вещи века!
На душу наложено вето»
(с) Андрей Вознесенский (1967)

«Понимая свободу как приумножение и скорое утоление потребностей... искажают природу свою, ибо зарождают в себе много бессмысленных и глупых желаний, привычек и нелепейших выдумок»
(с) А. и Б. Стругацкие «Хищные вещи века» (1964)

«Мы прошли через непосильное усложнение жизни и предметов быта, чтобы прийти к наибольшей упрощенности. Усложнение быта иногда приводило к упрощению духовной культуры. Не должно быть никаких лишних вещей, связывающих человека, переживания и восприятия которого гораздо тоньше и сложнее в простой жизни»
(с) Иван Ефремов «Туманность Андромеды» (1957)

Несколько месяцев назад я вдруг почувствовал насущную потребность перечитать старые фантастические произведения, которыми я зачитывался в юности и молодости. Начал я с книг признанных мастеров, собранных мной за долгие годы – как советских, так и зарубежных. А потом ещё скачал из Интернета ежегодные сборники молодых авторов «Советская фантастика», начиная со сборника 1962 года и заканчивая 1991 годом. И дело здесь не только и не столько в ностальгии, сколько в остром желании понять и прочувствовать ощущения людей старших поколений, живших 40-70 лет назад, в самом начале глобальных технологических, психологических и моральных перемен в человеческом обществе.

Людей, живших не просто в различных общественно-политических формациях, но в противоположных по своему производственному укладу, нравственным нормам, психологии, мировоззрению, целям, стремлениям, мечтам и надеждам мирах – фактически в разных цивилизациях, каждая из которых видела своё будущее по-особенному, исходя из собственных критериев морали и прогресса. И не просто людей, а выдающихся писателей-фантастов, являющихся по сути своей футурологами, предсказателями и даже в какой-то мере пророками. И не просто прочувствовать, а перечувствовать собственные ощущения и переживания от их первого прочтения во времена моей юности, ведь я был практически ровесником этих книг. И не просто понять мысли авторов, но и осмыслить их в свете тех кардинальных изменений окружающей действительности и внутреннего мира людей, которые произошли за последние полвека буквально на моих глазах.

Конечно, это интересная, сложная и глобальная тема, которую невозможно ни разработать, ни выразить, ни даже наметить – не то что в посте, но и в диссертации или в книге, но вот коротко передать свои ощущения, может быть, и стоило бы.

Эти книги я перечитываю перед сном, когда все дела уже сделаны, и ничто не отвлекает. Конечно, я бы предпочёл читать их в бумажных изданиях, пахнущих пылью и прошлым, с пожелтевшими от времени бумажными страницами и присущей каждой книге собственным шрифтом, памятными мне до сей поры. Но приходится читать с планшета, на безликом экране, в стандартных шрифтах Word, без пыли и запаха старой бумаги. А жаль.

Старые сборники советской фантастики во многом составлены из реально талантливых произведений, полных науки и даже одухотворённой поэзии, оптимизма, веры в человеческий разум и светлое будущее, ставящих глобальные вопросы и пытающихся ответить на них, предоставив различные варианты решений. Здесь можно прочитать первые, ещё «неотшлифованные» версии повестей братьев Стругацких, ранние «вещи» Ольги Ларионовой, Кира Булычёва, Ариадны Громовой, Владислава Крапивина, Владимира Михайлова и многих других.

Интересно, что в наших ранних повестях, например в повести Гора «Странник и время» 1962 года, некоторые термины и словосочетания отличаются от привычных для нас сегодня – я неожиданно вспоминаю такие фразы в разговорах моего детства, будто передо мной вдруг проявляется внезапно упавший в проявитель забытый лист старой фотобумаги: не «поехали на автобусе», а «поехали в автобусе», не «фильм», а «картина», не «мультимиллионер», а «архимиллионер». Смартфоны тогда назывались «видеофонами», а компы – «вычислителями». Слово «радиола» современная молодёжь вряд ли поймёт, а это просто совмещённые в одном корпусе проигрыватель виниловых пластинок и радиоприёмник. А «комбайн» – вовсе не сельскохозяйственный агрегат, а большой деревянный ящичек на ножках с открывающейся крышкой, под которой установлены катушечный магнитофон и проигрыватель грампластинок, а на лицевой стороне длинные шкалы и панель радиоприёмника, кнопки управления всей аппаратурой и скрытые решёткой динамики. Такой комбайн, «Романтика», мои родители купили в 1971 году, и пользовался я им до середины 80-х. А ещё в этой повести девушка-героиня говорит другу: «Я впервые видела телевизор – как в кино, только мелко и плохое качество!», и ничего странного в этом нет, т.к. кинофильмы, даже цветные, кажутся людям этого поколения вполне естественными, потому что знакомы им с детства, а вот телевизор они впервые увидели, будучи уже взрослыми. Это мне напоминает фразы из юношеского дневника моего отца, типа «я собрался и пошёл к ним на телевизер».

Старая западная фантастика – в целом всё-таки больше развлекательная литература, а зачастую и чистый кич. Но даже и в серьёзных прогностических произведениях она показывает гораздо более мрачный и неприятный мир будущего. Если советские произведения в основном утопии, то западные – антиутопии. Как ни странно, но суть западной, а в особенности американской фантастики, за последние 70 лет практически не изменилась. Достаточно посмотреть современные голливудские фильмы, например, «вселенной Марвел», чтобы почувствовать этот моральный дискомфорт, напряжённую атмосферу и какой-то особый цинизм и безжалостность по отношению ко всем тем, кто не принадлежит к узкой когорте «избранных» или «исключительных».

Не менее грустные черты придают этому миру американского будущего во многих своих рассказах Брэдбери, Шекли, Азимов. Стандартизация еды, строгая карточная система, деление всех граждан на разряды, имеющие строго заданные права и обязанности etc.

Для героев “Стальных пещер” Азимова сама мысль о том, что из одного города в другой можно пройти пешком, под открытым небом, кажется абсурдной. Ньюйоркцы описанного Азимовым будущего никогда не видят солнца, их пугает пейзаж, открывающийся за окном самолета.

В «Машине времени» перед нами, с одной стороны, потомки «либеральной элиты» – нежные, красивые, не умеющие работать, лишенные умения мыслить элои и, с другой стороны, подземные труженики морлоки, для которых элои – мясной скот.

А самое, пожалуй, пессимистическое из всех произведений об обществе и быте американского будущего – маленький, всего на половину печатного листа, рассказ Уильяма Тэнна «Нулевой потенциал». Рассказ об обществе, которое сделало идеалом человека – посредственность, идеалом жизни – покой, и привело к вырождению человечества: «…вся система поощрений – в учебе, спорте и даже на производстве – была… приспособлена для вознаграждения за самые средние показатели и для ущемления в равной мере как высших, так и низших. Когда вскоре после этого иссякли запасы нефти, люди с полной невозмутимостью перешли на уголь». А позже, «человек, истощив запасы угля, вернулся в обширные, вечно возобновляющиеся и неистощимые леса». А затем окончательно деградировавший человек делается домашним животным у ставших разумными собак. Этот рассказ – ответ на воспевание в США посредственности в противовес «интеллектуализму», и это ещё в 70-е годы!

Но современный Запад пошёл ещё дальше. Теперь идеал героя – даже не посредственность, а представитель какого-нибудь меньшинства: человек с психическими отклонениями, сексуальный извращенец, моральный урод, дебил или умственно неполноценный «избранный». А всё то, что в дни моей молодости называлось мещанством, и что все презирали – безумное потребительство, бессмысленная жизнь, бесцельность существования, тунеядство, изнеженность, жадность, индивидуализм, рвачество, подлость, вещизм и т.д., сейчас является вершиной человеческих желаний и пиком развития «общества американской мечты», т.е. общества потребления! И разномастные «гуру» и коуч-тренеры вбивают в юные головы из каждого утюга: «Люби себя, чихай на всех и в жизни ждёт тебя успех!».

В целом, советская фантастика не только более оптимистична, но и более социальна, а западная – более технократическая и в своей идеологии абсолютно мелкобуржуазна. Прославляя лавочников и приспособленцев, Запад еще в 70-е годы произвёл полный «ребрендинг» тезауруса, называя этих безродных шулеров и спекулянтов «свободными людьми» и «прогрессивными гражданами», а прикормленных олигархатом идеологов «нового мира», в т.ч. узко мыслящую и доверчивую интеллигенцию, а также жадную и завистливую охлократию – «активистами», «правозащитниками» и «креативами».

К сожалению, сейчас мы, хоть и несколько вяло и нерешительно, инстинктивно сопротивляясь, но всё же волочимся по западному пути – прямо к пропасти.

А что, если свершится чудо, и сбудутся мечты либералов – жизнь станет полностью безопасной и обеспеченной? Такой мир показывает нам один из моих любимейших писателей – мыслитель, философ и футуролог Станислав Лем в романе «Возвращение со звёзд» (1961 год). На мой взгляд, это лучшая книга про современное и нарождающееся в его недрах «постгуманистическое» общество. Всему человечеству делают что-то вроде прививки от агрессивности, лишая человека психической возможности причинить вред кому бы то ни было. А техника уничтожает транспортные и иные опасности. Казалось бы, это только хорошо. Но Лем обнажает перед нами отдалённые последствия «гениального» способа избавить общество от страха. Благодаря воздействию на плоть ограничили человеческий дух, мораль стала опираться на безусловные рефлексы. И безопасность человеческого тела обернулась опасностью для души. А обеспеченность и изнеженность обернулись бессмысленностью и бесцельностью существования.

Человечеству нельзя терять смелость, возможность самопожертвования, ему нужны даже необузданные порывы – чтоб было что обуздать!

Очень рекомендую прочитать этот роман всем, но особенно молодым людям! Надеюсь, что-то всколыхнётся в душе и занозой застрянет в сердце – и привычные идеи и смыслы предстанут в новом ракурсе.

Как говорится в грустном анекдоте – «про коммунизм нам врали, но всё, что нам говорили про капитализм – оказалось правдой!».

У «больших» фантастов прошлого, наших и западных, было удивительное чутьё на малозаметные, ещё не проявившиеся тенденции развития общества, направления науки. Там, куда они привлекали наше внимание, стоит поискать. И часто стоит бояться того, чем они пугают. Фантасты могут порою первыми почувствовать опасность какого-то явления, как канарейки, которых брали в шахты из-за особой чувствительности к рудничному газу. Или первыми, как певчие птицы, приветствовать солнце. Как птицы, без которых солнце все равно взойдет. Но они не дадут его проспать.