ГлавПолитБогослужение

Конотопский уисполком по договору 23 июля 1922 г. с общиной верующих при ст. Бахмач передал последней в бессрочное пользование богослужебное здание, выстроенное на полосе железнодорожного отчуждения и пристроенное к принадлежащему Зап. ж. д. зданию, в коем помещается жел.-дорожная школа.

...Окна церкви выходят в школу.

Из судебной переписки.

Отец дьякон бахмачской церкви, выходящей окнами в школу, в конце концов не вытерпел и надрызгался с самого утра в день Параскевы Пятницы и, пьяный как зонтик, прибыл к исполнению служебных обязанностей в алтарь.

— Отец дьякон! — ахнул настоятель, — ведь это же что такое?.. Да вы гляньте на себя в зеркало: вы сами на себя не похожи!

— Не могу больше, отец настоятель! — взвыл отец дьякон, — замучили, окаянные. Ведь это никаких нервов не х-хва... хва... хватит. Какое тут богослужение, когда рядом в голову зудят эту грамоту.

Дьякон зарыдал, и крупные, как горох, слезы поползли по его носу.

— Верите ли, вчера за всенощной разворачиваю требник, а перед глазами огненными буквами выскакивает: «Религия есть опиум для народа». Тьфу! Дьявольское наваждение. Ведь это ж... ик... до чего доходит? И сам не заметишь, как в ком... ком... мун... нистическую партию уверуешь. Был дьякон, и ау, нету дьякона! Где, спросят добрые люди, наш милый дьякон? А он, дьякон... он в аду... в гигиене огненной.

— В геенне, — поправил отец настоятель.

— Один черт, — отчаянно молвил отец дьякон, криво влезая в стихарь, — одолел меня бес!

— Много вы пьете, — осторожно намекнул отец настоятель, — оттого вам и мерещится.

— А это мерещится? — злобно вопросил отец дьякон.

— Владыкой мира будет труд!! — донеслось через открытые окна соседнего помещения.

— Эх, — вздохнул дьякон, завесу раздвинул и пророкотал: — Благослови, владыка!

— Пролетарию нечего терять, кроме его оков!

— Всегда, ныне и присно и во веки веков, — подтвердил отец настоятель, осеняя себя крестным знамением.

— Аминь! — согласился хор.

Урок политграмоты кончился мощным пением «Интернационала» и ектений:

— Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем...

— Мир всем! — благодушно пропел настоятель.

— Замучили, долгогривые, — захныкал учитель политграмоты, уступая место учителю родного языка, — я — слово, а они — десять!

— Я их перешибу, — похвастался учитель языка и приказал:

— Читай, Клюкин, басню.

Клюкин вышел, одернул пояс и прочитал:

Попрыгунья стрекоза Лето красное пропела, Оглянуться не успела...

— Яко Спаса родила!! — грянул хор в церкви.

В ответ грохнул весь класс и прыснули прихожане.

Первый ученик Клюкин заплакал в классе, а в алтаре заплакал отец настоятель.

— Ну их в болото, — ошеломленно хихикая, молвил учитель, — довольно, Клюкин, садись, пять с плюсом.

Отец настоятель вышел на амвон и опечалил прихожан сообщением:

— Отец дьякон заболел внезапно и... того... богослужить не может.

Скоропостижно заболевший отец дьякон лежал в приделе алтаря и бормотал в бреду:

— Благочестив... самодержавнейшему государю наше... Замучили, проклятые!..

— Тиш-ша вы, — шипел отец настоятель, — услышит кто-нибудь, беда будет...

— Плевать... — бормотал дьякон, — мне нечего терять... ик... кроме оков.

— Аминь! — спел хор.

___

М. Б.

Примечание «Гудка»: В редакции получен материал, показывающий, что дело о совместном пребывании школы и церкви в одном здании тянется уже два года. Просьба всем соответствующим учреждениям сообщить, когда же кончится это невозможное сожительство?

Впервые — Гудок. 1924. 24 июля.

С подписью: «М. Б.».

Печатается по тексту газеты «Гудок» МПС СССР

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Вопрос решили административно и довольно мирно.

В 1924 году местные власти (в материалах фигурирует Конотопский уисполком) просто пересмотрели договор. Они аннулировали соглашение от 23 июля 1922 года, по которому общине верующих передали здание в бессрочное пользование. После этого церковь освободила помещение, и проблема «невозможного сожительства» была снята.

Так что сатира Булгакова сработала как триггер: публичное обсуждение в центральной газете подтолкнуло чиновников к тому, чтобы наконец закрыть этот вопрос.

Конфликт разрешился, и последствия получились довольно конкретными для обеих сторон:

Для школы ситуация улучшилась: после того как церковь освободила помещение, учебный процесс перестал нарушаться. Больше не было соседства, которое порождало конфликты — например, когда во время уроков политграмоты из окон доносились церковные песнопения, или наоборот, во время службы в алтарь «заглядывали» школьные шумы. То есть школа вернулась к нормальной, беспрепятственной работе.

Для церкви последствие было практическим: община верующих лишилась помещения для богослужений в этом здании. Конотопский уисполком аннулировал договор от 23 июля 1922 года, по которому здание передавали общине в бессрочное пользование. Верующим пришлось искать другое место для собраний.

Несколько деталей:

В газете фельетон вышел с подписью «М. Б.».

Позже это произведение иногда включали в сборники Булгакова (например, «Москва краснокаменная»).

Какое-то время фельетон ошибочно приписывали Валентину Катаеву — позже сам Катаев подтвердил, что автор именно Булгаков.

Интересный факт:

В 1924 году при «Гудке» начал выходить сатирический журнал «Смехач» (среди основателей был Владимир Маяковский). В нём в фельетонах и карикатурах тоже критиковали бытовые и производственные недостатки — многие авторы сотрудничали и с самой газетой.

В 1924 году «Гудок» действительно был очень живым изданием — его страницы отражали сразу несколько важных векторов жизни страны:

• Повседневная жизнь и проблемы железнодорожников. Это ядро газеты. Публиковали материалы о буднях: как идёт ремонт паровозов и вагонов, как организуют погрузку и выгрузку, какие есть сложности на конкретных станциях или участках. Часто критиковали конкретные недостатки — например, задержки, нехватку запчастей, халатность отдельных работников. При этом газета активно подхватывала и распространяла ценные почины: например, инициативы по ускорению продвижения поездов или улучшению качества ремонта. Огромный вклад в наполнение полос вносили сами читатели: письма рабкоров (рабочих корреспондентов) с мест были важным источником тем и материалов.

• Восстановление и развитие сети. После революции и Гражданской войны главная задача — восстановить разрушенную железнодорожную сеть. В 1924 году этот процесс в основном завершался, и в газете обсуждали, как дальше развивать инфраструктуру: достраивать линии, начатые ещё до революции, сооружать ветви к районам с ресурсами. Параллельно разрабатывались первые планы дальнейшего развития сети.

• Технические новшества. 1924 год стал знаковым для отрасли: именно тогда сдали в эксплуатацию два первых магистральных тепловоза (ЩЭЛ1 и ЮЭ001). «Гудок» активно освещал эту тему: публиковал репортажи с испытаний, статьи инженеров, обсуждал перспективы новой тяги. Это была одна из самых заметных технических новостей того времени.

• Политическая повестка. Газета не замыкалась только на отраслевых вопросах. В ней находили отражение и крупные политические события. Например, после смерти В. И. Ленина в январе 1924 года «Гудок» посвятил несколько выпусков обращению Союза железнодорожников, материалам о похоронах и потоку соболезнований. Также освещались другие значимые решения власти — например, переименование Петрограда в Ленинград.

• Международные и хозяйственные новости. В газете публиковали сводки из иностранной прессы, обсуждали внешнеполитические шаги (например, признание СССР Великобританией в феврале 1924 года). Кроме того, затрагивались смежные хозяйственные темы, влиявшие на работу транспорта.

• Культурно-массовая работа. В материалах затрагивали и вопросы быта, организации досуга работников, просветительские инициативы на линейных станциях.

Собрал матерьял с исторической справкой: М.Г.Б. член Рабочей Партии России, статья подготовленна с помощью искуственного интеллекта 20.07.2026 г.