В интернет-дискуссиях о будущем иногда встречается позиция: человеку недостаточно просто удовлетворить базовые потребности и освободиться от унизительной борьбы за выживание — необходимо дать ему ещё и стимул, цель, иначе обретённая свобода неизбежно выродится в бессмысленность и упадок. В качестве иллюстрации обычно ссылаются на примеры стран и социальных групп, достигших товарного изобилия, и сопутствующий ему человеческий упадок: мол, посмотрите — люди сыты, одеты, у них есть многое, но они несчастны, апатичны, погружены в бесконечное потребительство, а то и вовсе деградируют.

На первый взгляд, позиция кажется вполне разумной, однако сама постановка вопроса глубоко ошибочна. Она неявно трактует изобилие как некий «раздаточный паёк» и упускает главное: нельзя сравнивать «изобилие» при капитализме и социализме, как нельзя сравнивать «сытость» в тюрьме и в доме отдыха: количество калорий может быть одинаковым, а ощущение себя и желание жить — принципиально разными.

При социализме изобилие сопряжено с реорганизацией производства и всей системы человеческих отношений. Там вопрос «чем занять освобождённого человека» попросту не возникает: сам общественный уклад, культура и совместный труд формируют смыслы изнутри. Человек оказывается включён в общее дело как субъект, и именно это участие становится источником цели и смысла.

При капитализме изобилие неразрывно спаяно с отчуждением, товарным фетишизмом и тем, что сам человек и его внимание становятся объектом купли-продажи. Именно эти механизмы, а вовсе не обилие благ как таковое, порождают ту самую пустоту, бессмысленную гонку потребления и потерю ориентиров, которые мы наблюдаем сегодня.

И, более того, для подавляющего большинства это хвалёное капиталистическое «изобилие» — не более чем мираж. Прежде существовал дефицит товаров, теперь же мы столкнулись с дефицитом денег. Прилавки завалены товарами (их качество — тема для отдельного разговора), но позволить их себе могут далеко не все. Вещи приобретаются в кредит, превращая радость обладания в многолетнее долговое обязательство. Это не изобилие, а искусная иллюзия, подкреплённая кабальной зависимостью от банков.

Кредит — это экономический ошейник, который закабаляет целые поколения

При капитализме целью является не благополучие и развитие человека, а извлечение прибыли. Капиталисту безразлично, раскрылся ли работник как личность, обрёл ли он смысл в труде. Его заботит лишь одно: чтобы завтра работник снова был на смене. Человек здесь — всего лишь расходный материал, взаимозаменяемый элемент производственного процесса, как болт или гайка: если этот болт сломался, его выбрасывают и ставят новый, не испытывая при этом ни жалости, ни сомнений.

Капитализму вообще не нужны осмысленные личности, которые задаются вопросами: «Зачем я работаю?», «Что я создаю?», «Куда движется общество?». Ему нужны две простые категории людей: послушные, усердные работники, которые не ропщут на условия труда, и «квалифицированные потребители», чьё поведение удобно прогнозировать и контролировать. Через рекламу, моду и кредиты навязываются искусственные желания: тебе внушают, что счастье — это новая модель телефона или машины. Ты начинаешь работать больше, чтобы купить это, потом берёшь кредит на следующую новинку, и получается замкнутый круг: ты вроде бы свободен, но на самом деле вся твоя жизнь подчинена тому, чтобы обслуживать чужой бизнес.

Итак, реакция человека на изобилие зависит от социальной среды, в которой это изобилие возникает. Одно и то же материальное положение при разных системах даёт разные типы личности и поведения.

И здесь может возникнуть возражение: «Но ведь в СССР люди тоже были далеки от идеала!» Да, были. Но чтобы понять почему, важно учесть два обстоятельства.

Первое. Социализм — это не волшебный переключатель, а долгий переходный период от капитализма к коммунизму, который занимает целые поколения.

Второе. 20 век был временем колоссальных потерь. Две мировые войны разрушили промышленность, города, сёла. А затем — бесконечная гонка вооружений, отнимавшая ресурсы. Новый строй приходилось возводить буквально на пепелище, с катастрофической нехваткой всего — от станков до квалифицированных кадров. Достичь сегодняшнего уровня изобилия в таких условиях было попросту невозможно. И тем не менее, все доступные ресурсы направлялись на общее дело — на восстановление, на развитие, на будущее, а не оседали в чьих-то карманах.

И даже в условиях этого незавершённого, искажённого перехода, при всех его проблемах и противоречиях, советский человек в массе своей оказался образованнее, культурнее и духовно глубже, чем человек сегодняшнего потребительского общества. Это не идеализация прошлого — это сравнение фактов. Культура была не привилегией, а нормой: книги, театры, кружки, секции — всё это было доступно и поощряемо. Люди жили с ощущением, что у них есть завтра, что их труд имеет значение, что они участвуют в общем деле, а не просто отрабатывают кредиты. Они были беднее вещами, но богаче смыслами.

Проблемы, которые накопились в позднем СССР, — это проблемы не социализма «вообще», а конкретной исторической формы, в которой он существовал: формы, искажённой бюрократическим перерождением, нехваткой ресурсов, внешним давлением и постепенным воспроизводством капиталистической логики внутри самой системы. Этот процесс завершился в 1990-е открытым возвратом капитализма, который так и не позволил социализму завершить своё главное дело — вырастить человека, свободного от нужды и отчуждения.

Воспитание нового человека — это не мгновенный процесс. Психология, привычки, модели поведения, ценностные установки — всё это формируется в детстве и юности, закрепляется годами повседневной практики. Чтобы выросло поколение, для которого творчество, сотрудничество и общественное служение станут естественной потребностью, необходимо время — смена минимум трёх-четырёх поколений, которые с самого рождения будут жить в новых условиях, дышать новой культурой и впитывать новые отношения. Это процесс, сопоставимый с выращиванием леса: ты не увидишь результата в первый год, но если не начать сажать сейчас, его не будет и через сто лет. Старое уходит вместе с теми, кто был воспитан им, и уступает место новому лишь тогда, когда новое становится обыденностью для тех, кто не знал иного.

Порок растёт сам по себе, а добродетель требует ухода

Поясним разницу типов личности на примерах.

При социализме материальная обеспеченность встроена в логику общего дела. Человек получает доступ к благам не потому, что выиграл рыночную гонку, а потому что он — часть общества, которое гарантирует каждому определённый уровень благ и предоставляет возможности для развития. Труд здесь — не проклятие и не вынужденная сделка, а форма участия в жизни коллектива.

Представьте инженера на заводе при социализме: он знает, что его станки нужны для строительства больницы или школы в соседнем городе. Он может предложить рационализаторское новшество, и его услышат, потому что завод принадлежит обществу. Человек видит смысл не в количестве купленных вещей, а в том, что он делает, как растёт профессионально, кому помогает своим трудом и что оставляет после себя. Изобилие при социализме меняет характер труда: человек работает не ради «куска хлеба» («хлеб» у него уже есть), а ради творчества, признания товарищей, самореализации. Формируется личность инициативная, ответственная, социально активная, ориентированная на сотрудничество.

О смысле труда

При капитализме ситуация противоположная. Материальная обеспеченность — это не право, а привилегия, которую необходимо постоянно подтверждать. Человек живёт в состоянии перманентного страха: страх потерять работу, доход, социальный статус (ведь в обществе тебя ценят не как личность, а как «успешного» человека с высоким доходом). В этих условиях формируются тревожность, зависть, цинизм, готовность переступить через голову ради выгоды, а также внутренняя опустошённость, когда человек не понимает, зачем он живёт. Личность складывается вокруг дефицита: дефицита денег, статуса и признания. Ты остаёшься потребителем, а не творцом, потому что вся система поощряет именно такую модель поведения.

Задача не в том, чтобы изобрести новые стимулы для человека, а в том, чтобы построить общество, где цель вырастает из самого уклада жизни, где созидание становится не внешней обязанностью, а внутренней потребностью — потому что оно общественно значимо и по-настоящему ценится. Но такой человек не появится в условиях, где главная забота — выжить, где он вынужден тратить себя на конкуренцию и приспособленчество. Пока личность сжата тисками борьбы за существование, её творческое начало остаётся задавленным, а развитие превращается в роскошь, которую большинство не может себе позволить.

А вы много знаете фильмов, где показано счастливое капиталистическое будущее? Так вот, нет таких фильмов. Капитализм и сам даже представить не может счастливого будущего. Только разруха, фашизм, апокалипсис…

А закончить я хочу мудрым напоминанием Ивана Ефремова из романа «Туманность Андромеды»:

«Но новое общественное устройство не могло не победить, хотя эта победа задержалась из-за отсталости воспитания общественного сознания. Переустройство мира немыслимо без коренного изменения экономики, без исчезновения нищеты, голода и тяжёлого, изнурительного труда. Но изменение экономики потребовало очень сложного управления производством и распределением и было невозможно без воспитания общественного сознания каждого человека. Коммунистическое общество не сразу охватило все народы и страны. Искоренение вражды и особенно лжи, накопившейся от враждебной пропаганды во время идейной борьбы века Расщепления, потребовало развития новых человеческих отношений. Кое-где случались восстания, поднимавшиеся отсталыми приверженцами старого, которые по невежеству пытались найти в воскрешении прошлого лёгкие выходы из трудностей, стоявших перед человечеством. Но неизбежно и неуклонно новое устройство жизни распространилось на всю Землю, и самые различные народы и расы стали единой, дружной и мудрой семьёй».