53 года назад на экраны вышел «Крестный отец» Фрэнсиса Форда Копполы, подаривший миру нового героя — решительного, страстного и смелого Майкла Корлеоне. В 1995 году американский Esquire назвал его ролевой моделью: как Майкл управляет своим миром, так и мы — своими мечтами и целями. Согласно принципу Корлеоне, человек может получить все, если захочет этого достаточно сильно. Рассказываем, чему еще можно научиться у мафиози.

Каждый год, в затишье между Рождеством и Новым годом, мне необходимо в очередной раз пересмотреть «Крестного отца». Дело не только в том, что это один из моих любимых фильмов и что я считаю его одной из лучших американских кинокартин. Это скорее животная потребность. В конце года, когда суета и дедлайны отступают, я ищу в «Крестном отце» утешения и несравненного блаженства, даруемого возрожденными фантазиями. По правде сказать, я предпочитаю смотреть этот фильм в одиночестве, после того как семья уснет, чтобы уйти в него с головой и примерить на себя безразличную, но смертельную уверенность в своем праве, благодаря которой главный герой достигает предначертанного ему места в семье и мире. Я хочу быть похожим на Майкла.

Я люблю каждый фут и кадр этого фильма. Я ценю его повторяемость и воспроизводимость. Я одинаково дорожу уроком итальянской кухни, преподанным Питером Клеменцей, и тирадой Джека Вольца против Джонни Фонтейна, погубившего одну из самых ценных протеже его студии, девушку с лучшей задницей, которую он когда-либо видел.

Доскональное знание фильма нисколько не портит мне удовольствие от чудесных вздернутых грудей Аполлонии; от обреченности на лице Тессио, когда он понимает, что ему конец; от того, как Сонни вышибает из Карло все дерьмо под брызгами пожарного гидранта в жаркий день в городе; от радостного визга Конни, когда на свадьбу является Джонни Фонтейн; от тишины в ресторане Луи в Бронксе (попробуйте телятину); от великолепной Дайан Китон во всех ее драматических сценах; от вздоха Брандо, когда он узнает, как разобрались с Вольцем; от крови, вытекающей из простреленного глаза Мо Грина; и наконец, от того, как вежливо и виновато Аль Нери закрывает дверь перед Кей, чтобы мужчины могли поговорить с глазу на глаз.

Видели ли вы когда-нибудь, чтобы каждая мелочь была настолько продумана и своевременна? Существует ли фильм, который бы воздавал должное результативности с более размеренной и праведной серьезностью? Обязаны ли мы этой картиной прежде всего режиссерскому таланту Фрэнсиса Форда Копполы? Разумеется, и подчас ему удавалось вознести ее над довольно низкопробным первоисточником. 11 марта 1997 года этой грандиозной драме исполнится двадцать пять лет. По всей вероятности, большая часть киносемьи соберется, чтобы отпраздновать эту дату, вместе посмеяться за бокалом вина, которое нынче производит Фрэнсис, и вспомнить о том, как изменились их жизни. Фильм поднял столь многих актеров к вершинам успеха, что последующее падение некоторых из них вряд ли имеет какое-либо значение. В конце концов, бизнес не может стоять на месте; ты либо движешься вперед, либо вылетаешь в трубу. Но ничто неспособно поколебать бесподобный командный дух, семейную сплоченность, оправдывающую преступления, убийства и предательства во имя порядка. Забудьте приевшиеся разговоры о том, что «Крестный отец» — это гангстерский фильм и эпическое изображение иммигрантской Америки. Это кино о счастье и хорошем настроении. И мужчины это понимают. Всегда понимали. Особенно те мужчины, которые посвятили себя черному делу кинематографии.

Многие голливудские киношники живут по заветам «Крестного отца». Они цитируют и свято соблюдают постулаты фильма: «Мы сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться»; «Ничего личного, просто бизнес»; «Кто придет, чтобы договориться, тот и предатель»; и наконец, из второй части: «Если история нас чему-то и учит, то только тому, что убить можно любого». Эти корпоративные шишки и не подумают ликвидировать проект или отправиться на отравленный ланч, не напустив на себя дерзкую невозмутимость Аль Пачино. Их пример для подражания — проницательный, бесполый, опрятный, ловкий, практичный, бессердечный Майкл Корлеоне. Они одеваются так же, как во второй части научится одеваться он, — стильно, элегантно, но безлико. Они восхищаются его презрением к любым слабостям и недостаткам и тем, как во имя семьи он никогда не проводит время с женой и детьми. Майкл никогда не замечает женщин, никогда не тратит деньги. Он сосредоточен на работе, порядке и принятии решений. Он настаивает на первостепенной важности семьи даже тогда, когда во имя стабильности и политики вынужденно избавляется от непутевых родственников. Так, милый слабый Фредо получает пулю и находит вечный покой в холодных водах озера Тахо, известного тем, что его трупы никогда не всплывают на поверхность.

Майклу важно оставаться чистым лишь перед самим собой, в чем также состоит и основа неуязвимости голливудского правящего класса. «Крестный отец» представляет собой оду власти в качестве альтернативы всем надвигающимся угрозам хаотичной Америки. Пожалуй, здесь следует упомянуть о том, что смысловой посыл фильма противоречит всем убеждениям режиссера. В начале семидесятых, как и сегодня, Фрэнсис Коппола был образцовым северокалифорнийским либералом. Он щедр, гуманен, отзывчив, близок к народу и похож на Клинтона в своем сумбурном, но искреннем желании творить добро и нравиться людям. При этом «Крестный отец» — высказывание в поддержку консервативного угнетения, власти и порядка и сохранения этих ценностей за счет уничтожения оппозиции.

Как мог описанный мною человек создать подобный фильм? Очень важный ответ состоит в том, что об этом всегда мечтали все, кто снимает кино в Америке. Фильмы являются порождениями системы и творческого формата. Таким образом, можно сказать, что за созданием «Крестного отца» стояли студия «Парамаунт» и операторское искусство. Иными словами, этот фильм представляет собой тайный сговор между огромной корпорацией, намеренной вести бизнес в Америке, и полчищем сидящих в темноте вуайеристов и фантазеров, то есть нами самими. Вот почему я настоятельно подчеркиваю торжество фантазии в «Крестном отце». В колоссальном финале этого фильма, в котором расправа над врагами перемежается с крещением ребенка Конни, чьим крестным отцом становится Майкл, нет ни следа иронии, сатиры или морализаторства (что, возможно, вдвое снизило бы кассовые сборы!). Праведная бесчувственность Майкла передается всему фильму: жуткое чередование религиозной церемонии и силовой политики показано с беспристрастностью или даже одобрением. Зрители не испытывают отвращения к Майклу и его лицемерию, а только проникаются еще большим уважением к его холодности, властности, прозорливости и чувству долга. По крайней мере, так кажется нам — мужчинам, которые регулярно пересматривают «Крестного отца», чтобы поддерживать себя в форме, и питают пристрастие к его холодным черным водам.

Не стоит забывать, что первые два «Крестных отца» вышли на экраны в начале семидесятых — неспокойное и тревожное время, когда Америка переживала вьетнамский кризис, расизм, Уотергейтский скандал, отголоски убийства Кеннеди и сумбурную реакцию на весь этот социальный радикализм, который мы называем «шестидесятыми». Как бы там ни было, эти фильмы исповедуют твердую веру в то, что один человек может и должен управлять своей семьей, своим делом и Америкой. И если это потребует от него убийства собственных братьев и попрания американских законов, так тому и быть. Все жертвы оправдываются именем порядка. Ответственность ложится на плечи все более одинокой фигуры Майкла, святого и демона, в конце второй части живущего в тени. Как было известно Никсону, именно для этого и нужны лидеры. Жаль лишь, что злосчастный «Крестный отец 3» не обошелся без ватиканской интриги и не показал нам, как Майкл покоряет Америку своей убийственной добротой.

Елки зеленые: почему города начинают украшать к Новому году все раньше

Однако в первом «Крестном отце», двадцатипятилетие которого мы отмечаем в этом году, Майкл предстает почти безупречным героем, который оказывается достойным власти и влияния и завоевывает наши сердца. В начале трилогии Майкл показан «белой овцой» семейства: он воевал и заслужил медали; учился в Дартмуте; сошелся в Нью-Хэмпшире с неитальянской девушкой Кей. Майкл приходит на свадьбу своей сестры, но, как он объясняет Кей, «это моя семья, а не я».

Затем Майкл меняется под воздействием обстоятельств, перед которыми мало кто из нас смог бы устоять, и сила фантазии превосходит моральные суждения. Он поневоле встает на защиту чести семьи. Когда в Вито стреляют, именно Майкл начинает распоряжаться в больнице и предотвращает повторное покушение. В одной из самых тревожных сцен фильма он прибегает к помощи робкого кондитера Энцо, пришедшего навестить его отца, и вместе с ним охраняет вход в больницу. Им удается спугнуть убийц, заметивших их из машины. Струсивший Энцо хочет закурить, но его так трясет, что он едва не роняет сигарету, в то время как Майкл, уверенно полагающийся на собственные силы, подносит ему зажигалку недрогнувшей рукой. Это, возможно, самое удачное изображение мужской натуры в американском кинематографе.

Потом Майкл убивает в ресторане врагов своего отца Маккласки и Солоццо, и мы с одобрением видим, как кровь брызжет из головы и горла злодеев. Никогда еще наше желание убивать не подпитывали настолько незаметно. Эти гангстерские разборки, ставшие для Майкла ритуалом взросления, и своевременная смерть его слишком упертого, недостаточно мудрого и наблюдательного брата Сонни позволяют Майклу стать главой семьи.

Власть и положение приобретают для него исключительную важность, но благодаря тайной свободе, даруемой просмотром фильма, мы становимся его семьей. Мы ни за что не отвечаем и можем опосредованно потакать своим фантазиям. Под масками зрителей нам не приходится ни признавать, ни тем более противостоять ночному расцвету зла в собственных душах. Согласно принципу Корлеоне, мы можем получить все, что захотим, если хотим этого достаточно сильно.

Вот почему «Крестный отец» так много значит для киноиндустрии, будь его представители итальянцами, евреями или кем бы то ни было еще. В Голливуде действует один принцип: «Я против всех остальных». Другой — всегда враг, всегда угроза, и в конечном счете все «другие» низводятся до уровня отбросов.

И еще одно. «Крестный отец» — действительно единственный в своем роде фильм, воспевающий суровый контроль, однако можно не без оснований утверждать, что фантазия торжествует над реальностью, разумом, моралью и обыденностью во всех значительных американских картинах. Та же жажда великой славы лежит в основе таких фильмов, как «Гражданин Кейн», «Рождение нации», «Эта прекрасная жизнь», «Дикая банда», «Красотка», «Бонни и Клайд», «Искатели», «Психо», «Таксист» и «Роковое влечение», — картин, которые заставляют нас почувствовать себя наедине с нашими тайными желаниями.

Статьи по теме

Умерла мама Брэда Питта

В США власти используют сцену из фильма «Брачная история» для отпугивания волков

«Делать то, что умеешь». Андрей Золотарев — о простых радостях жизни, режиссерских планах и меме с Траволтой

Среда благополучия: почему забота о сотрудниках — новая норма

Забота о команде — это не формальный набор бонусов и массажное кресло в офисе. Настоящее отношение компании к людям проявляется в доверии, честном диалоге, готовности слушать и слышать. Истина проста: сотрудники транснационального холдинга нуждаются в эмпатии ничуть не меньше, чем бариста небольшой кофейни, — и это не вопрос психологической зрелости или чрезмерного самосомнения.

Сегодня в плюсе те работодатели, которые наконец перестали видеть в сотрудниках «эффективные винтики системы». Они понимают: люди могут уставать, тревожиться, болеть и сталкиваться с обстоятельствами, которые невозможно учесть в регламентах. Мы попросили лидеров направлений Сбера и коллег из редакции «Правил жизни» привести примеры из собственного опыта и показать, как готовность протянуть руку каждому отдельно взятому сотруднику влияет на результаты всей компании.

Доказано: здоровые, мотивированные, воспринимающие свою деятельность как осмысленную сотрудники трудятся эффективнее и с большим энтузиазмом. Когда они чувствуют, что их успехи и душевное состояние равно небезразличны руководству, уровень их субъективного благополучия и продуктивности заметно возрастает, а желание сменить сферу деятельности или выйти из рабочего чата стремится к нулю.

При этом настоящую вовлеченность невозможно купить или надиктовать сверху: искреннее желание подхватить задачу или помочь коллеге рождается там, где люди чувствуют свободу быть собой. А работа на износ в условиях постоянной неопределенности — прямой путь к потере сильных кадров и разрушению проектов изнутри. Вы можете заставить человека гореть своим делом, вот только выгорать вместе с ним, возможно, придется всей компании.

Арсенал современного работодателя давно вышел за рамки программы ДМС. Сегодня в ход идут куда более тонкие и точечные настройки: от юридической защиты и психологической помощи до превентивной медицины и систем обратной связи, которые помогают уловить потерю ресурса еще на дальних подступах. Добавьте к этому цифровых помощников, готовых взять на себя рутину и бумажную волокиту, поддержку семей, а также внутренние тематические сообщества, позволяющие лучше узнать коллег и просто переключиться после сложного рабочего дня.

При этом настоящую вовлеченность невозможно купить или «надиктовать» сверху: искреннее желание подхватить задачу или помочь коллеге рождается там, где люди чувствуют свободу быть собой. А работа на износ в условиях постоянной неопределенности — прямой путь к потере сильных кадров и разрушению проектов изнутри. Вы можете заставить человека гореть своим делом, вот только выгорать вместе с ним, возможно, придется всей компании.

Арсенал современного работодателя давно вышел за рамки программы ДМС. Сегодня в ход идут куда более тонкие и точечные настройки: от юридической защиты и психологической помощи до превентивной медицины и систем обратной связи, которые помогают уловить потерю ресурса еще на дальних подступах. Добавьте к этому поддержку семей, цифровых помощников, готовых взять на себя рутину и бумажную волокиту, а также внутренние тематические сообщества, позволяющие лучше узнать коллег и просто переключиться после сложного рабочего дня.

Дело принципа

Крупные компании, например, Сбер выстраивают целые экосистемы, в центре которой — человек: сотрудник, клиент, руководитель. Опытные управленцы понимают: какие бы технологии ты ни использовал и какими бы бюджетами ни располагал, людям нужен не набор обезличенных офисных бонусов, а четкое понимание, что в критический момент работодатель не останется в стороне.

Лариса Кобякова, управляющий директор, начальник управления развития клиентского опыта Департамента по работе с проблемными активами Сбера:

«Сотрудники наших контакт-центров общаются с людьми, попавшими в сложную жизненную ситуацию. Почти за каждым таким звонком — стресс, страх и растерянность, а порой — неприятие и агрессия. Мы учим команду переводить разговоры в конструктив, спокойно объяснять клиенту, что он не один и у него есть разные варианты решения проблемы.

Но что делать, если клиент переходит допустимые рамки? Работодатель также должен поддерживать своих сотрудников, обеспечить безопасную среду для работы. Например, раньше наши специалисты должны были представляться полностью — называть фамилию и имя, и попадали под прямую агрессию в соцсетях. Многие признавались, что опасаются угроз. Сейчас ситуация изменилась: работник контакт-центра озвучивает свое имя и табельный номер — и чувствует себя более защищенным.

Но что делать, если клиент переходит допустимые рамки? Работодатель также должен поддерживать своих сотрудников, обеспечить безопасную среду для работы. Например, раньше наши специалисты должны были представляться полностью — называть фамилию и имя, и попадали под прямую агрессию в соцсетях, многие признавались, что опасаются угроз. Сейчас ситуация изменилась: работник контакт-центра озвучивает свое имя и табельный номер — и чувствует себя более защищенным.

И все же бывают разные случаи: к примеру, недавно сотрудница проинформировала клиентку о просроченной задолженности, а в ответ услышала поток оскорблений. Система речевой аналитики сразу зафиксировала нарушение. Наша коллега не захотела оставлять эту историю безнаказанной, а мы решили ей помочь. Департамент по работе с проблемными активами совместно с Правовым департаментом и блоком «Люди и культура» довели дело до суда и добились справедливого решения: нарушительницу признали виновной и назначили ей штраф — 3000 рублей. Сумма небольшая, но главное — мы четко показали, что оскорбления имеют правовые последствия.

Этот прецедент стал первым судебным решением в отношении человека, оскорбившего сотрудника контакт-центра. Но забота о команде не ограничивается экстренными случаями. Наша система речевой аналитики так устроена, что мы понимаем, когда человек находится в стрессе, и предлагаем ему помощь (встретиться с психологом или поговорить с руководителем). Так случилось с нашей сотрудницей, которая заметно нервничала по четвергам. Как выяснилось, именно в этот день некому было провожать ребенка в школу — и она переживала за него всю смену. Решение было простым: поменять первую смену на вторую. В итоге выиграли обе стороны: человек мог спокойно работать, а компания получила лояльного и продуктивного сотрудника.

Однако делиться личным сразу готовы далеко не все. Как отмечает экономист Александр Аузан, с которым мы сотрудничаем в вопросах изменения корпоративной культуры, в России исторически очень низкий уровень доверия к тем, кого мы не знаем. Поэтому у нас выстроена целая система поддержки: есть несколько альтернативных каналов помощи: анонимные линии, коучи и возможность связаться с омбудсменом. На каждой площадке контакт-центра работают штатные психологи, проводятся адаптационные встречи для новых сотрудников и индивидуальные занятия. Плюс мы развиваем сообщества по интересам, чтобы помогать людям находить своих и развиваться вместе.

И конечно, невозможно требовать открытости, если ты сам не строишь доверительные отношения и не готов первым подставить плечо. Я сама когда-то была новым партнером в команде и столкнулась с недоверием коллег, но поддержка моего будущего руководителя в ключевой момент распахнула для меня двери. Я помню свое состояние тогда, и для меня важно, чтобы сегодня сотрудники чувствовали себя уверенно».

Этот прецедент стал первым судебным решением в отношении человека, оскорбившего сотрудника контакт-центра. Но забота о команде не ограничивается экстренными случаями. Наша система речевой аналитики так устроена, что мы понимаем, когда человек находится в стрессе, и предлагаем ему помощь (встретиться с психологом или поговорить с руководителем). Так случилось с нашей сотрудницей, которая заметно нервничала по четвергам. Как выяснилось, именно в этот день некому было проводить ребенка в школу, и она переживала за него всю смену. Решение было простым: поменять первую смену на вторую. В итоге выиграли обе стороны: человек мог спокойно работать, а компания получила лояльного и продуктивного сотрудника.

Однако делиться личным сразу готовы далеко не все. Как отмечает экономист Александр Аузан, с которым мы сотрудничаем в вопросах изменения корпоративной культуры, в России исторически очень низкий уровень доверия к тем, кого мы не знаем. Поэтому у нас выстроена целая система поддержки: есть несколько альтернативных каналов помощи — анонимные линии, коучи и возможность связаться с омбудсменом. На каждой площадке контакт-центра работают штатные психологи, проводятся адаптационные встречи для новых сотрудников и индивидуальные занятия. Плюс мы развиваем сообщества по интересам, чтобы помогать людям находить своих и развиваться вместе.

И, конечно, невозможно требовать открытости, если ты сам не строишь доверительные отношения и не готов первым подставить плечо. Я сама когда-то была новым партнером в команде и столкнулась с недоверием коллег, но поддержка моего будущего руководителя в ключевой момент распахнула для меня двери. Я помню свое состояние тогда, и для меня важно, чтобы сегодня сотрудники чувствовали себя уверенно».

Забота на опережение

Внимание руководителя к деталям и моральная поддержка — еще одна важная составляющая в любом коллективе. Разумеется, корпоративный этикет учит нас разделять личное и рабочее пространство, но, как показывает практика, опытный наставник всегда найдет место для участия в жизни своих подчиненных — если они, конечно, готовы его впустить. Из этих зерен заботы произрастают самые ценные плоды.

«Чувство безопасности — очень важная опора. Я не понимаю руководителей, которые держат сотрудников в страхе, ведь в результате они боятся делиться своим видением и проявлять инициативу. Мои сотрудники знают, что я могу резко отреагировать не на саму проблему, а ее утаивание. Например, если кто-то перестал справляться с нагрузкой, я прошу об этом честно сказать: мы обсудим причины и поищем решение вместе.

С моей командой мне не раз доводилось разделить и горе, и радость. У нас негласное правило: я могу попросить коллег о помощи и они могут попросить меня. Каждый день мы вместе решаем множество творческих задач и даже бытовых проблем. Помню забавный случай: однажды наша коллега пришла в офис в красивых босоножках, но прямо посреди рабочего дня один каблук отвалился. Вечером ей предстояла важная встреча. Я сбегала в ближайший обувной магазин и купила самые симпатичные шлепанцы. Коллегу мы спасли, а эта пара обуви стала для нас символом взаимовыручки и даже получила гордое звание — «корпоративная».

Лидер с развитой эмпатией принимает в команду людей со схожими ценностями. Когда ты проявляешь добро, люди это отмечают и воспринимают такое поведение как норму в коллективе. А вообще, у руководителя должно быть чувство юмора. В нашей реальности условия работы постоянно меняются, нередко возникают сложности в переговорах с партнерами или подрядчиками. Иногда уместная и своевременная шутка помогает снять напряжение».

Забота о команде неизбежно затрагивает и внимание к самочувствию друг друга. Современный работодатель понимает: нет смысла заставлять заболевшего человека работать через силу — лучше дать ему время на восстановление и уберечь от заражения других. И если в небольшой компании забота о здоровье строится на личном участии и гибком графике — например, простуженного коллегу отправят на удаленку, — масштаб крупных корпораций позволяет работать на опережение.

Лидер с развитой эмпатией принимает в команду людей со схожими ценностями. Когда ты проявляешь добро, люди это отмечают и воспринимают такое поведение как норму в коллективе. А вообще у руководителя должно быть чувство юмора. В нашей реальности условия работы постоянно меняются, нередко возникают сложности в переговорах с партнерами или подрядчиками. Иногда уместная и своевременная шутка помогает снять напряжение».

Забота о команде неизбежно затрагивает и внимание к самочувствию друг друга. Современный работодатель понимает: нет смысла заставлять заболевшего человека работать через силу — лучше дать ему время на восстановление и уберечь от заражения других. И, если в небольшой компании забота о здоровье строится на личном участии и гибком графике — например, простуженного коллегу отправят на удаленку, масштаб крупных корпораций позволяет работать на опережение.

Екатерина Герасимова, директор дивизиона «Мотивация и забота» Сбера:

«Наша цель — создать среду, в которой сотрудник получает не разовую помощь, а знания и инструменты для самостоятельного управления своим здоровьем и ресурсом. Мы хотим перейти от реактивной модели — "компания помогает, когда уже возникла проблема" — к превентивной: "компания создает условия, при которых можно вовремя заметить первые признаки заболевания и по возможности предотвратить его развитие".

Так мы развиваем у сотрудников культуру заботы о себе. Помимо классического ДМС, который покрывает необходимые амбулаторные и стационарные услуги, у нас работает комплексная программа превентивного здоровья. Она помогает заранее оценивать риски и заботиться о себе системно. Программа включает персонализированные скрининги, ИИ-навигатор превентивного здоровья для оценки индивидуальных рисков, ИИ-помощника по питанию и многое другое.

Конечно, забота не ограничивается профилактикой. Мы остаемся на связи с сотрудниками, даже когда они вдали от дома. Например, однажды сотрудница оказалась на Ближнем Востоке в момент, когда небо закрыли для перелетов. Мы связались с ней, организовали поездку на автобусе до Египта, а оттуда — вылет в Россию. В другом случае наша коллега вместе с семьей попала за границей в автокатастрофу, и ее мама получила серьезные травмы. Мы организовали медицинскую помощь на месте, размещение и переводчиков, а затем подключили санитарный борт — специально оборудованный реанимационный самолет с медицинской командой, которая стабилизирует состояние пациента и помогает доставить его домой.

Такие истории показывают: в критической ситуации сотрудники и их близкие могут рассчитывать на поддержку компании. Но для нас забота — это не только способность быстро реагировать, когда проблема уже возникла, а прежде всего системная работа по ее предупреждению.

Один из ключевых элементов этой системы — ежедневное взаимодействие внутри команд. Компания дает лидерам инструменты, помогающие поддерживать мотивацию и общение между сотрудниками, задает ритм работы, например, через ежеквартальные диалоги тет-а-тет. Так они становятся проводниками этой культуры. Мы создаем условия, в которых людям проще заботиться о себе, а руководителям — замечать их состояние, поддерживать открытый диалог и бережно реагировать на сложные ситуации».

Без паники

Быть лидером — значит не только управлять процессами, но и давать позитивное подкрепление, а также уметь отстаивать интересы своих людей. Помочь с пропуском на старте, вовремя заметить заслуги или вступиться за подчиненного — из таких повседневных мелочей у нас складывается ощущение, что мы находимся в правильном месте.

Сабина Адлейба, директор отдела спецпроектов «Правил жизни»:

«Однажды я добивалась существенного вознаграждения для сотрудника, который действительно его заслужил. Чтобы согласовать это решение, мне пришлось за один день несколько раз объяснить, почему это необходимо, причем часть аргументов я изложила письменно. На шестой раз мне сказали "да". Сейчас, конечно, все устроено иначе, но я запомнила эту историю. Забота о людях иногда требует упорства, и, если человек заслужил признание, его нужно добиваться столько, сколько потребуется.

Я не верю, что существует универсальный идеальный набор лидерских качеств. Кто-то харизматичее, кто-то системнее, лучше чувствует тренды или умеет вести переговоры. Думаю, современный руководитель должен быть честным с собой и командой и уметь сохранять хладнокровие в непростые времена. А еще лучше — радикально позитивный настрой, прямо как в том меме с собакой в комнате, охваченной огнем. На картинке она бездействует и кажется безумной, но представьте, что она в комнате не одна — возможно, обращается к кому-то, кто считает ее здесь «старшей». В таком случае ее поведение абсолютно оправданно: она сначала убеждает всех, что ситуация не столь плачевна, ибо паника нам в делах не союзник, а потом хладнокровно разбирается с проблемой.

Правда, на месте этого персонажа я бы все же не стала отрицать, что разгорающийся пожар — так себе стартовые условия. В конце концов, знаменитое «This is fine» в такой ситуации звучит не слишком убедительно. Своей команде я бы сказала: «Окей, сейчас разберемся».

Мы много друг другу помогаем в повседневной работе. Если нужно срочно подхватить чужую задачу, это не героизм, а норма, особая просьба не нужна и вопросов это не вызывает. Как мне удалось сформировать такую команду? Кажется, я ничего особенного для этого не сделала: всего лишь выбрала правильных людей».

Сегодня в выигрыше те работодатели, которые считают заботу о сотрудниках своей прямой обязанностью. Вывести формулу успеха не так уж и сложно: по-настоящему сильные идеи и проекты рождаются там, где у каждого за спиной есть надежный тыл. Бизнес создают люди, и его устойчивость измеряется не только отчетами, но и тем, как команда держится в шторм. Так что поддержка — это стратегия, а не бонус и не благотворительность: достойные условия проявляют талантливых людей, а их лояльность и эффективность позволит компании окупить любые вложения.

Ничего личного, просто бизнес: изнанка американской мечты в кино

Триумф «Аноры» Шона Бэйкера, феноменальное перевоплощение Деми Мур в «Субстанции», яркий камбэк Памелы Андерсон в кинематограф в «Шоугерл» (в прокате прямо сейчас!) — сюжеты ярчайших фильмов современности объединяет одно: стремление к большой американской мечте. Кинокритик Ксения Балюк разбирает темную сторону американской мечты и присущие ей паттерны в кино.

Бросить все и уехать в Лас-Вегас. Там первоклассные шоу, отели, казино — словом, круглосуточный праздник. Неслучайно знающий толк в американской мечте Шон Бэйкер, который сталкивал фантазию о лучшей жизни и реальное положение дел в США в «Проекте Флорида», «Мандарине», «Красной ракете», отправляет героев оскароносной «Аноры» именно в Лас-Вегас.

Еще недавно Анора (Майки Мэдисон), или, как просит называть себя девушка, Эни, танцевала в нью-йоркском стрип-клубе, а теперь сверкает кольцом с бриллиантом в четыре карата в Вегасе. Кутеж, веселье нон-стоп, шампанское рекой — жизнь после встречи с богатым Ваней (Марк Эйдельштейн) однозначно наладилась! Однако с американской мечтой не бывает все так просто — даже за несколько дней счастья приходится платить. Приблизившись к американской мечте, Анора стремительно удаляется от нее. Вегас уже где-то в прошлом.

Если мечтающие оторваться без последствий («Что происходит в Вегасе, остается в Вегасе») едут в «город грехов» за свободой и вседозволенностью, как, например, герои той же «Аноры», то жаждущие признания обосновываются там ради славы.

30 лет назад Пол Верховен выпустил «Шоугелз» — не признанную в свое время сагу о стриптизершах, которые не гнушаются ничем во имя признания и богатства. Главная героиня, длинноногая блондинка Наоми (Элизабет Беркли), осознает, что таких, как она, в Вегасе тысячи и ради успеха требуется и вкалывать, и идти по головам. Начав работу в прохладном стрип-клубе, вскоре она выступает в ведущем эротическом шоу города — осталось лишь удержаться на пьедестале.

Идущую в кинотеатрах «Шоугерл» Джии Копполы, внучки великого и могучего Фрэнсиса Форда, можно воспринимать как своего рода сиквел верховенского недооцененного шедевра из 1990-х, где постаревшая звезда легендарного танцевального шоу Шелли (Памела Андерсон) переживает кризис идентичности из-за закрытия клуба. Когда-то она была звездой, американская мечта была так близко, но теперь женщину отправляют на пенсию, и ей нужно не просто искать новую работу, а новый смысл жизни.

Пока Шелли карабкалась на вершину славы, она осталась одна: семьи нет, дочь с ней не разговаривает, отношения с мужчинами не складываются... События картины удивительным образом пересекаются с реальной жизнью Андерсон, которая, как и героиня «Шоугерл», после безумной популярности спустя годы пытается найти истинную себя. Кто знает, возможно, конец может быть началом.

Все дороги ведут в Лос-Анджелес

Прославиться, разбогатеть, влюбиться, сойти с ума, лишиться всего, умереть — в Америке, как, впрочем, и в любой стране мира, возможен любой исход. Мировая «фабрика грез», базирующаяся в Лос-Анджелесе, еще больше ускоряет, смешивает, подменяет события — выкручивает их на максимум, возносит на вершину, чтобы избавиться, как от мусора, скинуть в бездну. В «Субстанции», прославленной работе Корали Фаржа, эта мысль возведена в абсолют.

Трое итальянцев стали хоббитами, чтобы вернуть кольцо туристу из Ирландии

Некогда величайшая актриса Голливуда, а ныне ведущая аэробного ТВ-шоу Элизабет Спаркл (Деми Мур) узнает, что продюсеры хотят отправить ее на покой. Телевизор — объект желания номер один. Попасть внутрь или гнить напротив — каждый решает сам. Категоричность зашкаливает: без красивого и молодого тела нечего и пытаться. Разрешить дилемму призвана загадочная субстанция, но душу никакое средство изменить не может: тщеславие, в какой бы оболочке ни находилось, все равно выберется наружу. Жажда признания — классический элемент американской мечты, но еще никогда она не была столь губительна.

В культовом «Малхолланд Драйв» Дэвида Линча внутренние демоны актрисы, собирающейся покорить Голливуд, тоже выползали наружу нетипичным образом. Смесь фантазии с грязной изнанкой реальности, развенчивание иллюзий и перманентное чувство тревоги, которое Линч позаимствовал в своем любимом нуаре «Сансет-бульвар» Билли Уайлдера (да, Лос-Анджелес изображали мрачным и в 1950 году), запутали не одно поколение зрителей.

Мистическая, зловещая и вместе с тем завораживающая атмосфера «Малхолланд Драйв» отчетливо считывается и в мини-сериале «Новый вишневый вкус», где рассуждается о природе творчества. Начинающая постановщица Лиса Нова (Роза Салазар) едет в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с продюсером, которому приглянулся ее дебютный фильм. После подписания контракта девушка остается не у дел, и единственное, что ей остается, — мстить.

На мести основана и хитовая хоррор-трилогия Тая Уэста («X», «Пэрл», «Максин XXX»), в которой тоже изучается изнанка американской мечты. Стремление Максин Минкс / Пэрл (Миа Гот) пробиться в кино любой ценой во всех трех фильмах оборачивается ужасающим столкновением с травмами из прошлого. Насилие, убийства, расчлененка — освобождение подавленных чувств приводит к «кровавой бане», жертвами которой становятся все, кто соприкасается с героиней.

В заключительной части трилогии Максин наконец-то оказывается в Лос-Анджелесе — осуществление мечты вот-вот произойдет. Разъезжающую по Голливуду на кабриолете порноактрису узнает каждый встречный мужчина: теперь она звезда! Правда, этого Максин уже мало: она хочет сыграть главную роль в настоящем кино. Гигантские буквы HOLLYWOOD, Голливудский бульвар с «Аллеей славы», кладбище, на котором похоронены знаменитости, мелькают на фоне неслучайно: по замыслу Максин, скоро она тоже станет частью «фабрики грез». Цена успеха, как полагается, будет высокой.

Получается, с какой стороны ни посмотри, американская мечта — это проклятие, маскирующееся благом. Миф развеивается, слава ускользает, мечта рассыпается. В конечном счете тщеславие, движущая сила американской мечты, забирает все. Но кто мы такие, чтобы противостоять этому чувству? Даже зная изнанку американской мечты, желание приблизиться к вершине невозможно искоренить, а значит, фильмы о ней будут снимать вечно.