Моё восприятие недавнего прошлого…

Жуткое видео: зараженные коронавирусом в Китае падают в обмороки на улице

https://m.5-tv.ru/news/280999/zutkoe-video-zarazennye-koronavirusom-vkitae-padaut-vobmoroki-naulice/

СМИ нагнетали панику и я просто перестала их читать.

Решила для себя, что вакцинироваться не буду и порадовалась, что вакцинация будет добровольной, больше меня ничего не интересовало и не беспокоило, я продолжала заниматься собой.

Потом наступил 2021 год. Моя коллега, с которой мы вместе проработали 10 лет пришла на работу с плохой новостью: её пожилые соседи, супружеская пара, после вакцинации умерли. Один в день вакцинации, другой через неделю реанимации. Я глубоко впечатлилась услышанным и стала ждать новостей в местном Яндексе о смерти этой пары. Прошла неделя, месяц, но о них так и не написали! А СМИ (и прочие самоназванные «эксперты») продолжали нагнетать и оказывать давление на население с принуждением к вакцинации.

В целом мне, как человеку понимающему в психологии, изначально показалось странным нагнетание паники. Вроде бы такие элементарные вещи знают все - если угрожает опасность - сохраняй спокойствие. Не поддавайся панике. Однако в инфополе было всё ровно наоборот. Насаждение страха и чувства вины:

«Если ТЫ не вакцинируешься - заразятся и умрут все вакцинированные». Когда цель запугать и принудить - логика не нужна.

Не дождавшись местных новостей о гибели супружеской пары после вакцинации я решила найти эту информацию самостоятельно - уж очень верила, что-то где-нибудь да написали, просто за огромной волной паники вокруг вируса новость затерялась. И набрала в поиске: смерть после вакцинации от Covid-19… Не буду рассказывать, как много информации по последствиям в результате вакцинации хлынуло на меня - и смерти, и тяжелые побочки, о которых, почему-то, умалчивали СМИ…

Между тем я нашла репортаж Первого канала 2009 года в котором до боли знакомая ситуация с пандемией:

Здесь уже совсем всё встало на свои места.

Дальше совсем тяжело писать. Не «прожила» я ещё эти ужасные времена. Ходить в магазин - по QR-коду. Ещё совсем недавно я думала, что в современном обществе такое немыслимо. «Ничего подобного в современном обществе никогда не случится» с уверенностью заявляла я своей знакомой. И вот я иду за продуктами по чужому QR-коду (спасибо, Лен!) и спасибо охране, которые смотрели в дату рождения, потом на меня, и пропускали отводя глаза. Но так было далеко не везде! В 99% магазинов я попасть не могла, так как к этому аусвайсу требовался ещё и паспорт. Купить ребенку обувь - стало невозможным.

Любопытный момент, который хочется отметить: самый низший класс, такие как кондукторы общественного транспорта, кассиры магазинов вдруг обрели ВЛАСТЬ! Каким сладким словом оно оказалось для них в этот период! Как люди стали проявлять то, что приходилось вынужденно скрывать и подавлять пока они сами были подвластными - и ВДРУГ! Они получили возможность указывать другим, ехать ли другому человеку в маске (кондуктору стало недостаточно собственной маски на лице), а кассиров магазинов стало жутким образом беспокоить вакцинированная ли ты стоишь тут в очереди? Им уже не важно, с маской ли ты на лице, но вакцинирована ли?! А?! Аусвайс при себе, или чё? Если нет: «Охрана!»

И все они - обычные люди. Они не министры, не чиновники, не депутаты - они такие как же как мы, они среди нас. В соседних домах живут. Вот это-то и есть самое страшное. В такие исторически переломные моменты люди проявляют свои истинные качества, которые не было возможности проявить раньше. И тогда я делила людей на «вакцинированных» и «не вакцинированных» и не только потому, что нас стравливали (и не вакцинированные были в проигрышной стороне), а ещё и потому, что я стала видеть, кто живёт бездумно либо легко поддаётся на манипуляции (ведомый).

Тогда я начала понимать, что такое фашизм в самой своей поверхности. И как он работает. Когда изучаешь историю часто задаёшься вопросом: почему обычные люди поддерживали ту или иную агрессивную идеологию? Принято обвинять власть. Но на самом деле без воли народа - ни одна самая ужасная политическая идеология не будет жить.

ОСВЕНЦИМ НЕ УПАЛ С НЕБА
(о том, на какие скамейки и кому можно садиться)

Речь узника Освенцима, вызвавшая резонанс больше года назад, которая становится актуальнее день ото дня.

На памятных мероприятиях по случаю 75-й годовщины освобождения концлагеря Аушвиц-Биркенау в Освенциме выступил бывший его узник Мариан Турский.

Уважаемые собравшиеся, друзья!

Я один из тех немногих еще живущих, кто был в этом месте почти до последней минуты перед освобождением. 18 января началась моя так называемая «эвакуация» из Аушвица, которая через 6,5 дней оказалась Маршем смерти для более чем половины моих сокамерников. Мы были вместе в колонне из 600 человек. По всей вероятности, я не доживу до следующего юбилея. Такова жизнь.

Поэтому простите мне мое волнение. Вот что я хотел бы сказать, прежде всего, моей дочери, моей внучке, которой спасибо, что присутствует здесь в зале, моему внуку, их ровесникам, а также новому поколению, особенно самому младшему, совсем юному, гораздо младше них.

Когда началась Вторая мировая война, я был подростком. Мой отец был солдатом и был тяжело ранен.Моя мать была с польско-литовско-белорусской границы, там армии менялись, проходили туда-обратно, грабили, насиловали, сжигали деревни, чтобы ничего не оставить тем, кто придет за ними. И поэтому можно сказать, что я знал из первых рук, от отца и матери, что такое война.

Когда сегодня я встречаюсь с молодыми, я понимаю, что через 75 лет, кажется, они немного утомлены этой темой: война, Холокост, геноцид… Я их понимаю. Поэтому я обещаю вам, молодые люди, что не буду рассказывать вам о своих страданиях. Я не буду вам рассказывать о моих переживаниях, двух моих Маршах смерти, о том, как закончил войну с весом 32 килограмма, на грани истощения. Я не буду рассказывать о том, что было худшим, то есть о трагедии расставания с близкими, когда после отбора вы догадываетесь, что их ждет. Нет, не буду говорить об этом. Я хотел бы с поколением моей дочери, с поколением моих внуков поговорить о вас самих.

Я вижу, что среди нас президент Австрии Александр Ван дер Беллен. Помните, господин президент, когда вы принимали меня и руководство Международного освенцимского комитета, мы говорили о тех временах? В какой-то момент вы сказали: «Auschwitz ist nicht vom Himmel gefallen, Аушвиц не упал с неба».

Конечно, он не упал с неба. Это может показаться очевидным, но есть в этом глубокий и очень важный для понимания смысл.

Перенесемся на некоторое время воображением в Берлин начала 30-х. Мы почти в центре города. Район называется Баварский квартал.( станция метро Баварский парк).

И вот в какой-то момент на скамейках появляется надпись: «На этих скамейках евреям сидеть запрещено». Можно сказать: неприятно, несправедливо, это ненормально, но ведь вокруг столько скамеек, можно посидеть где-нибудь в другом месте, НИЧЕГО СТРАШНОГО.

Это был район, населенный немецкой интеллигенцией еврейского происхождения, там жили Альберт Эйнштейн, нобелевский лауреат Нелли Закс, промышленник, политик, министр иностранных дел Вальтер Ратенау. Потом в бассейне появилась надпись: «Посещение этого бассейна евреям запрещено». Можно снова сказать: это неприятно, но в Берлине столько мест, где можно купаться, столько озер, каналов, почти Венеция, так что можно где-то в другом месте. НИЧЕГО СТРАШНОГО.

При этом где-то появляется надпись: «Евреям нельзя принадлежать к немецким певческим союзам». Ну и что? Они хотят петь, музицировать, пусть соберутся отдельно, будут петь. НИЧЕГО СТРАШНОГО.

Затем появляется надпись и приказ: «Еврейским, неарийским детям нельзя играть с немецкими, арийскими детьми». Они играли сами. НИЧЕГО СТРАШНОГО.

А потом появляется надпись: «Евреям мы продаем хлеб и продукты только после 17». Это уже неудобно, потому что меньше выбор, но, в конце концов, после 17 тоже можно делать покупки. НИЧЕГО СТРАШНОГО?

Внимание, внимание, мы начинаем свыкаться с мыслью, что можно исключить кого-то, что можно стигматизировать кого-то, что можно сделать кого-то чужим. И так медленно, постепенно, день за днем люди начинают с этим свыкаться – и жертвы, и палачи, и свидетели, начинают привыкать к мысли, что это меньшинство, которое дало миру Эйнштейна, Нелли Закс, Генриха Гейне, Мендельсонов, иное, что оно может быть вытолкнуто из общества, что это люди чужие. Это уже страшно, опасно. Это начало того, что через минуту может произойти.

Тогдашняя власть, с одной стороны, ведет хитрую политику, потому что, например, выполняет требования рабочих. 1 мая в Германии никогда не был праздником – они пожалуйста. В выходной организуют элемент рабочего отдыха. Они способны преодолеть безработицу, умеют играть на чувстве национального достоинства: «Германия, поднимись с колен Версальского позора. Возроди свою гордость». И одновременно эта власть видит, что людей постепенно охватывает черствость, равнодушие. ОНИ ПЕРЕСТАЮТ РЕАГИРОВАТЬ НА ЗЛО. И тогда власть может себе позволить дальнейшее ускорение процесса зла.

А дальше идет уже насилие: запрет принимать евреев на работу, запрет эмиграции. А потом быстро наступает отправка в гетто: в Ригу, в Каунас. Откуда большинство будет потом отправлено в Кульмхоф, Хелмно, где будет убито выхлопными газами в грузовиках, а остальные пойдут в Аушвиц, где будут умерщвляться Циклоном Б в современных газовых камерах. И здесь подтверждается мысль господина президента: «Аушвиц не упал вдруг с неба». Аушвиц топтался, семенил маленькими шажками, приближался, пока не случилось то, что произошло здесь.

Моя дочь, моя внучка, сверстники моей дочери, сверстники моей внучки – вы можете не знать имени Примо Леви. Примо Леви был одним из самых известных заключенных этого лагеря. Примо Леви когда-то сказал: «Это случилось, а значит, может случиться. Значит, это может случиться везде, в любом уголке Земли».

Я поделюсь с вами одним воспоминанием: в 1965 году я учился в США, где тогда был пик борьбы за права человека, гражданские права, права афро-американцев. Я имел честь участвовать в марше с Мартином Лютером Кингом из Сельмы в Монтгомери. И тогда люди, узнавшие, что я был в Аушвице, спрашивали меня: «Как вы думаете, это, наверное, только в Германии такое могло быть? Может ли быть где-то еще?» И я им говорил: «Это может случиться и у вас. Если нарушаются гражданские права. Если нарушается закон, как это делали в Сельме, то это может произойти».

Мы в Европе в основном исходим из иудеохристианской традиции. И верующие, и неверующие принимают в качестве своего цивилизационного канона десять заповедей. Мой друг, президент Международного освенцимского комитета Роман Кент, выступавший здесь пять лет назад во время предыдущего юбилея, не смог сегодня прилететь сюда. Он придумал 11-ю заповедь, которая является опытом Холокоста, страшной эпохи презрения. Звучит так: НЕ БУДЬ РАВНОДУШНЫМ".

И это я хотел бы сказать моей дочери, это я хотел бы сказать моим внукам, сверстникам моих внуков, где бы они ни жили: в Польше, в Израиле, в Америке, в Западной Европе, в Восточной Европе. Это очень важно.

Не будьте равнодушными, если видите историческую ложь.

Не будьте равнодушными, когда видите, что прошлое притягивается в сиюминутных политических целях.

Не будьте равнодушными, когда меньшинство подвергается дискриминации. Суть демократии в том, что большинство правит, но демократия в том и заключается, что права меньшинства должны быть защищены.

Не будьте равнодушными, когда какая-либо власть нарушает принятые социальные договоры, уже существующие.

Будьте верны заповеди. 11-ой заповеди: не будь равнодушным.

Потому что если будете, то оглянуться не успеете, как на вас, на ваших потомков с неба вдруг упадёт какой-нибудь Аушвиц.

О коронавирусе, США, фарм компаниях… Генерал Кириллов